Грустное кино

– Даже не знаю. – Он покачал головой в благочестивом отчаянии. – Сегодняшние молодые люди – они, похоже, просто неспособны заботиться о фундаментальных ценностях.Понимаешь, Лис, о чем я говорю?

Лис по самый локоть залез в свой интуитивный мешок.

– Я понимаю, о чем вы говорите, мистер Харрисон, – ответил он с сочувственным кивком, хотя уже решил, что Лес скорее всего сказал о фильме правду. И это были по-настоящему скверные новости. Любые изменения имиджа Энджи были для Лиса все равно что ряд ненужных ампутаций каких-то ее членов.

– А это единственный материал, который вы видели, мистер Харрисон, – тот, что с Дженни Джинс?

– Прекрасный материал, – сказал С. Д. – Просто прекрасный – напоминает мне Селзника [41].

– А с Энджи ничего?

– А? Нет-нет, с Энджи пока ничего. Понимаешь, там как раз во время просмотра кое-что важное подошло…

– Вам не кажется, мистер Харрисон, что лучше все-таки выяснить, в какого рода фильме здесь снимается Энджи?

Старик подмигнул ему и лукаво улыбнулся.

– Лис, душа моя, я здесь как раз за этим.

В тот самый момент, когда Анджела вошла в свое умоисступление, Фредди Первый вызвал доктора Вернера, врача компании. Тот поспешил в гримерку и прибыл туда лишь через считанные секунды после того, как Энджи – с немалой поддержкой Хелен Вробель – приковыляла в комнату, по-прежнему в истерике, и рухнула на кровать.

Поскольку никто понятия не имел о том, что Тони знает, какой наркотик она использовала, доктор Вернер не смог ввести специфический антидот. Однако он все-таки ввел ей сильное успокоительное, которое мигом погрузило Анджелу в сон, а доктор тем временем добрую минуту прослушивал ее сердце при помощи стетоскопа, после чего распахнул халат и легонько прощупал ее от плеч до коленей.

– Просто чтобы убедиться, что она ничего не сломала, – пояснил он. – В такого рода делах, хе-хе, лучше безопасность, чем запоздалое сожаление.

– Она не падала, – холодно заметила Хелен Вробель.

– Что? А, да-да, конечно, – сказал доктор Вернер, запахивая халат и аккуратно его поправляя. – А что это у нее в волосах? Почему они здесь влажные?

– Я смогу с этим справиться, доктор.

Вернер коснулся влажных волос, потер слизь между большим и указательным пальцами, отмечая текстуру, понюхал, попробовал на вкус.

– Гм, любопытно, – пробормотал доктор, вставая и ненадолго задерживая взгляд на Анджеле, словно бы замечтавшись. – Хорошо, – сказал он затем, направляясь к выходу из гримерки. – Оставайтесь с ней, пока она не проснется. Все хорошо должно быть… а если что-то будет не в порядке, позовите меня. – Проходя мимо туалетного столика, он рассеянно подобрал оттуда коробку. – Ага, возможно, именно это она принимала. – Вернер поднял крышку и взглянул на двенадцать пустых ячеек. – Так-так… – Он, пожал плечами и бросил коробку в мусорную корзину. – Что бы там ни было, она, судя по всему, с этим закончила.

23

Для Дэйва и Дебби Робертс Тони написал эпизод простой и романтичный, даже сентиментальный. Это была история кровосмесительной любви двух прекрасных чувственных детей – брата и сестры. Единственные отпрыски в герцогском поместье, эти дети постоянно были вместе и от постоянного одиночества сближались все больше. Когда им стукнуло по шестнадцать, их любовная связь наконец достигла момента своего полного воплощения. Начало эпизода требовало монтажа коротких фрагментов для определения их идиллической жизни и их счастья в совместных занятиях – катании на лыжах и лошадях, гребле, плавании, игре в теннис. Всем этим брат с сестрой занимались в радостном товариществе. Там была сцена, в которой они рассматривают фотографии в семейном альбоме; это еще ярче определяло их близость, прогрессирующую от младенчества до текущего момента. Кульминационная любовная сцена происходила в традиционно-романтической обстановке. Застигнутые в лесу грозой, брат с сестрой находят себе убежище в заброшенной хижине. Вымокнув до нитки и замерзая, они разжигают камин; затем снимают с себя всю одежду, чтобы ее просушить, и закутываются в два найденных ими одеяла. Буря продолжается, и им приходится провести в хижине всю ночь. Становится все холоднее, и в поисках тепла они уютно устраиваются вместе под одеялами. Их объятие, вначале детское, наполненное исключительно теплом, смехом и глубокой привязанностью, постепенно приобретает сексуальный характер. И они занимаются любовью – чисто и невинно – в залитой светом камина хижине. В последующих любовных сценах страсть молодых людей становится сильнее, растет – как и их любовь и понимание, а также их привязанность друг к другу. Брат и сестра не чувствуют ровным счетом никакой вины за нарушение табу, однако им приходится соблюдать осторожность, ибо они сознают отношение к этому общества. Именно из-за этого отношения планировалась одна сцена, когда они только-только вернутся после любовных занятий с кем-то еще, предпринятых в пробной попытке хоть как-то смягчить интенсивность увлеченности друг другом. Попытка проваливается, брат с сестрой падают друг другу в объятия и занимаются любовью еще более страстно, чем раньше. Кончается все предельной неуверенностью в том, что готовит им будущее, а последние сцены представляют собой их любовные занятия и их совместное счастье.

– Ух ты, – негромко сказал Дэйв, когда Борис закончил рассказ, – это полный отпад, приятель… то есть, типа крутая линия… это кайф и балдеж.

– А у тебя был когда-то такой, гм, опыт или такие чувства?

– В смысле, с Деб? Не-а, вообще-то нет… ну, может, какая-то ерунда в детстве типа подглядывания через окошко в ванной, такая вот ерунда. Но, по-моему, я всегда был слишком тупой. Да и мы вообще в разных школах учились. В общем, такого просто никогда не случалось.

– А как насчет того, чтобы теперь этим заняться?

– В смысле, реально ей вдуть? Деб?

– Угу.

– Ну, это типа круто, приятель. Не знаю, как моя старуха это воспримет…

– Не знал, что ты женат.

– Ну, вообще-то мы подумали, что прямо сейчас это не лучшая реклама, а потому решили особо не выступать. Но штука в том, что она и так чертовски дергается насчет Дебби, а если я реально ее оттрахаю, у нее вообще может крыша слететь… врубаетесь?

– Мы могли бы ей сказать, что использовали вставки – что все фрагменты с реальным сексом сыграл кто-то еще.

– Гм. – Дэйв явно сомневался, но и слишком обеспокоенным тоже не выглядел. – Ну да, это могло бы сработать… да и, если честно, она в последнее время сплошная заноза в жопе. – Он пожал плечами. – В общем, приятель, если Деб не прочь, я готов.

– Но тебя это особенно не заводит?

– Ну, вообще-то у меня сейчас такие дела, приятель, что на сексе я уже особо не торчу… у меня сейчас типа духовный задвиг, врубаетесь? То есть у меня типа пошел кое-какой крутой балдеж, и секс стал типа, ну, знаете… неуместным. Так, что ли, говорят?

– Но ведь ты сможешь немного воздержаться от этого балдежа, верно?

Дэйв рассмеялся.

– То есть, типа, так немного, чтобы родную сестру уебать?

– Ну да. И еще чтобы врубиться в то, что ты делаешь.

– Ясное дело, приятель, если у меня на нее встанет, я воткну.

– Что ж, вполне откровенно.

– Ну да, знаете, я ведь здесь не трахаться, приятель, я здесь типа кайф ловить… то есть я врубаюсь во все те крутые линии, которые вы тут излагали, и… ну, знаете, я типа отрываюсь, врубаетесь?

– Врубаюсь, – сказал Б.

Поскольку доктор Вернер посоветовал дать Энджи выходной, решено было на следующее утро начать эпизод с Дэйвом и Дебби.

Свежая и цветущая Дебби Робертс уже не один год была любимой старшеклассницей всей Америки, ладной как кнопочка. Голливуда она достигла путем получения желанной короны «Мисс Американская Старшеклассница» и теперь была звездой телесериала «Соседка». Это идущее в прайм-тайм шоу – классика в традиции «Не тронь, а то пукну» – имело весьма солидный рейтинг среди пожилых телезрителей и в то же самое время, из-за идиотского закадрового смеха и нескончаемого содержания, не пользовалось успехом у людей моложе сорока. Подобно Анджеле Стерлинг, Дебби жаждала перемены имиджа. По иронии, однако, несмотря на ее широкую известность как девушки свободомыслящей, а в личной жизни – как «потаскушки extraordinaire»,за последние два года от Дебби в качестве «Барби» («Соседки») потребовалось выдать такое колоссальное число бессодержательно-прелестных выражений и мин, что ее замечания на предварительном обсуждении сценария с Борисом, Тони и Дэйвом приобрели оттенок любопытной несообразности.