Ларец соблазнов Хамиды
Ларец соблазнов Хамиды читать книгу онлайн
Великий род магов ожидал несчастья от близнецов – сыновей самого могучего из них. И вот они не поделили девушку. Когда Руас узнал, что красавица была более благосклонна к Арси, он превратил счастливого соперника в камешек. Неужели вместе с братом он замуровал в скалу и свою колдовскую силу? И что, если человеческая жизнь с ее земной грешной любовью окажется соблазнительнее любых чар?
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
Искендер повернулся и повел Тихе за руку вдоль стены. Два факела мгновенно подожгли занавеси на окнах, подвески и шнуры, легкие деревянные переплеты для цветов.
Безумие разрушения охватило сподвижников великого македонца. С воплями восторга и боевыми кликами воины хватали факелы и разбегались по дворцам, поджигая все, разбивая лампионы, опрокидывая чаши с горящим жиром и маслом.
Через несколько минут зал Ксеркса, пустая сокровищница и помещения охраны были в огне. Подожгли и ападану, откуда огонь перекинулся (или был перенесен) на жилые дворцы Дария и Ксеркса в юго-западном углу платформы. Оставаться на ней дольше не было возможности. Искендер, не отпуская руки Тихе, сбежал по северной лестнице на городскую площадь. Здесь, окруженный соратниками, он стоял, зачарованно глядя на титаническое пламя, взвивающееся в почерневшее небо. Балки крыш и потолков, простоявшие столетия на сухой жаре, вспыхивали, как облитые горючим маслом. Серебряные листы кровли плавились, низвергаясь ручьями жидкого металла на лестницы и плиты платформы, и, застывая, летели звонкими раскаленными лепешками в пыль городской площади. Пламя ревело и свистело, перекрывая вопли жителей, столпившихся у края площади, боясь приблизиться.
Звездное небо, казалось, потухло. Никто никогда не видел более черной ночи, окружавшей слепящий жар исполинского костра. Люди взирали на пожар с суеверным ужасом, будто не руки Искендера и маленькой афинянки сделали это, а силы подземного мира и ввергнутых туда титанов вырвались на поверхность Геи. Жители города попадали на колени в предчувствии большой беды. И действительно, ни Искендер, ни его военачальники не стали сдерживать воинов, для которых пожар послужил сигналом к грабежу. Толпа ошеломленных горожан стала разбегаться, надеясь спасти имущество от распалившихся македонцев.
С раздирающим уши треском одно за другим стали проваливаться перекрытия, выбрасывая вихрящиеся столбы искр.
В страшном шуме разрушения никто, конечно, не обратил внимания на две фигуры, пробирающиеся к одному из заброшенных домов. Как никто не увидел и двух всадников, бросавших оценивающие взоры на рушащийся Стоколонный зал Ксеркса.
Свиток девятый
Усталые кони вязли в пыли. Пожарище давно осталось позади, но тяжкий смрад умирающего в пламени мира все еще преследовал Руаса. Быть может, думал он, бывший принц ар-Ракс попытался бы остановить пламя, навел бы морок на мстительную Тихе… Но…
Но Руас, сидевший сейчас в седле, уже не был принцем. Изгнанник, вечный страж у тайного узилища брата, должен был найти это самое заповедное узилище до того, как это сделает человек. Ибо тогда смерть в огненном смерче, постигшая дворцы и храмы Ксеркса, показалась бы всему миру лишь приятным теплым деньком…
«Или даже не очень теплым… – рассеянно подумал Руас. – Уж я-то знаю силы собственного отца!»
Колдун оглянулся назад. Персеполь умирал.
– Как же мне теперь отыскать тропу, ведущую на полудень? Она должна была начаться от погибшего Стоколонного зала Ксеркса… Угли еще горячи, а о тропах, полагаю, можно будет забыть навсегда… Или почти навсегда.
За долгое странствование Руас уже привык беседовать сам с собой. Не потому, что странствовал в одиночестве, а потому, что Салим, преданный слуга, отвечал далеко не на все вопросы и далеко не всегда. Он знал принцев совсем малышами, был свидетелем сотни ссор и тысяч споров, но не мог и предположить, что одна из таких ссор может стать роковой. Нет, он не осуждал Руаса, не оправдывал Арси – он просто присматривал за оставшимся в живых потомком древнего рода.
– Тропа на полудень всегда была одна. И найти ее может лишь тот, кто ищет…
Руас оглянулся на Салима – оглянулся с изумлением.
– Откуда ты знаешь это?
Слуга пожал плечами.
– Знания тоже приходят лишь к тому, кто их ищет. Я знаю это… Просто знаю.
Руас покачал головой.
– Это бесспорно, мой мудрый Салим. Но тропа… Как же мне найти ее?
– Пожелай… И она найдется.
– Но почему же мне пришлось начать путь в самом сердце Сахары, рассматривая росписи? Отчего я пытался прочесть клинописные строки эламского текста? Отчего было бы сразу не найти ответ на свои вопросы, просто пожелав этого?
Салим равнодушно взглянул в глаза молодого хозяина.
– Таким был твой путь познания…
«Ох, отчего-то мне видится за всем этим тень моего батюшки… Ему мало было обречь меня на бессменную стражу, ему еще захотелось привести меня к месту моего наказания кружным путем…»
– Да будет так, – смиренно проговорил Руас. – Значит, надо лишь пожелать?
– Да, – кивнул Салим, – лишь пожелать.
Руас спешился. Закрыл глаза и сосредоточился. Странные ощущения нахлынули почти сразу: сначала он почувствовал, что стоять к остывающему пожарищу должен не спиной, а боком… Потом понял, что следует повернуться… Потом – что теперь надо открыть глаза…
К великому удивлению мага, тропу он разглядел почти сразу. Вернее, узенькую тропку, черную в подступающих сумерках. Странные отблески время от времени вспыхивали вдали – там, где тропка упиралась в горизонт.
– Надеюсь, это то, что я ищу…
– Можешь идти смело – это то, что ты ищешь.
Странная уверенность в голосе Салима не столько обеспокоила, сколько испугала Руаса. Уж слугу-то заподозрить во всеведении можно было в последнюю очередь.
«Я спрошу, откуда он все знает… Непременно спрошу! Но позже, не сейчас…»
Тропа становилась шире, теперь она была шириной уже в пару локтей.
– Странная какая-то тропа… Тебе не кажется, Салим?
Слуга усмехнулся.
– Мой добрый господин, это тропа избранных. Каждый видит ее по-своему. Какой ты ее видишь, я не ведаю.
– А какой ее видишь ты, мудрый молчун?
– Цепочка следов на мокром песке… Волчьих, похоже…
«Воистину – каждый по-своему…» – подумалось Руасу, разглядывающему камни дорожки.
Десяток шагов превратился в сотню, сотня – в пять сотен. Растаял за спиной сгоревший город, впереди встали горы. Солнце, которое должно было сесть давным-давно, по-прежнему бросало красные лучи на подножия гор.
Солнце, которое должно было зайти справа, исправно светило сзади…
– Неужели все так просто?! Увидеть скалу, которую освещает никогда не садящееся солнце там, где смешались в смерти огонь и камень… Вот что это значит!
– О чем ты, мой принц?
Руас горько усмехнулся.
– Ну какой я теперь принц?
– Ты, Руас, принц колдовской крови. И этого не отменить никому, даже твоему отцу, великому Варди ар-Раксу… как бы ему ни хотелось этого.
Руас кивнул, хотя в душе он не чувствовал себя принцем. Чувствовал скорее воином, проигравшим не битву, но кампанию.
– Я только что понял, что значили те, перевернутые, слова в Бехистуне. Сначала они мне показались фрагментом большой надписи Дараявауша… И я их запомнил больше потому, что они стали исчезать после того, как я провел рукой по строкам.
Салим промолчал. Ему ясно было, что странствие их подходит к концу. Что вскоре глазам откроется искомая цель – скала-узилище. И вместе с ней откроется и будущее…
Салим вспоминал слова Варди ар-Ракса, сказанные уже только ему.
«Эта схватка не окончится никогда. И потому вечной будет и стража у скалы. Ибо кто бы ни победил, оба они проиграли. А вместе с ними проиграл и я…»
Слуге было неясно, что скрывается за этими горькими словами. Пока неясно. Однако бесконечно долгая жизнь приучила его никуда не торопиться, ибо все то, чему суждено произойти, произойдет непременно. Надо лишь терпеливо дождаться этого.
«Как дождаться того мига, когда мимо тебя проплывет по реке труп твоего врага…» – почему-то вспомнились Салиму слова чинийской мудрости.
– Вот она! Смотри, Салим!
Да, впереди действительно высилась скала – с определенной натяжкой можно было согласиться с тем, что она напоминает волчью голову в тот миг, когда серый охотник воет на полную луну. Однако Руас, лишь бросив на нее взгляд, больше никуда не смотрел – эта скала была в точности такой, как та, что обрела свой лик под его руками.