Возвращение: Полночь

Молчание. Мгновенье спустя Елена взглянула на него и увидела выражение изумления на его лице.

- О, Стефан…я… я действительно забыла. Я просто… сегодняшний день был настолько странным… я забыла…

- Я польщен, - сказал Стефан. - А ты сонная. Независимо от того, что миссис Флауэрс добавляет свой чай…

- Думаю, что правительство было бы заинтересовано в этом, - предположила Елена. - Для шпионов и прочего. Но сейчас… - она откинулась назад, опираясь на руки, наклонила голову, подставляя ему шею.

- Нет, любовь моя. Я помню, что случилось в прошлый раз, этого не будет. И я поклялся, что начну охотиться, и я собираюсь сделать это, - твердо сказал Стефан.

- Ты собираешься оставить меня? – испуганно сказала Елена, чувствуя себя некомфортно. Они уставились друг на друга.

- Не уходи, - сказала Елена, убирая волосы подальше от шеи. – Я все распланировала, как ты будешь пить, и как мы будем спать, держа друг друга в объятьях. Пожалуйста, не уходи, Стефан.

Она знала,как ему тяжело оставить ее.

Даже если она была грязной и потрепанной, даже если она носила джинсы и у нее была отвратительная грязь под ногтями.

Она была бесконечно красивой и бесконечно сильной и таинственной для него.

Он желал ее.

Елена могла почувствовать это через их связь, которая начала напевать, начала согревать, начала заманивать его.

"Но, Елена," сказал он. Он пытался быть разумным! Разве он не знает, что она не хотела быть разумной в данный конкретный момент?

"Прямо сюда." Елена мягко постучала по шее.

Их связь пела, как линии электропередач .

Но Стефан был упрям. - Тебе самой необходимо поесть. Ты должна укреплять свои силы.

Елен немедленно взяла бутерброд с куриным салатом и откусила.

Ммм… вкусно. Очень вкусно. Ей стоит подарить миссис Флауэрс букет полевых цветов.

Все здесь так заботятся о них. Она должна подумать о том, чем еще она смогла бы помочь.

Стефан смотрел, как она ест.

Он почувствовал себя голодным, но это только потому, что он в последнее время привык питаться круглые сутки, и не имел возможности ограничивать себя.

Елена слушала его мысли через их связь, она услышала, что он рад тому, что она восстанавливает свои силы, что он готов обуздать свой голод, что не будет никакого вреда, если сегодня он ляжет спать голодным.

Он всю ночь будет держать в объятьях свою сонную восхитительную Елену.

Нет! Елена была напугана. С тех пор как они забрали Стефана из тюрьмы в Темном Измерении, мысли о том, что он уходит куда-либо без нее, ужасали ее.

Внезапно, кусок не полез ей в горло.

"Прямо здесь, прямо здесь ... пожалуйста?" Она умоляла его.

Ей не хотелось соблазнять его, но она сделает это, если он вынудит ее.

Она бы приняла душ и надела длинную, облегающую сорочку, она бы ласкала его клыки между поцелями, мягко касаясь их кончиком языка, чтобы не порезаться, и они бы среагировали на ее ласки и увеличились.

У него бы закружилась голова, он бы потерял самообладание, и он был бы всецело в ее власти.

"Все, сдаюсь!" – мысленно капитулировал Стефан. - "Милосердия!"

- Никакого милосердия. Я не хочу, чтобы ты покидал меня, - сказала она, обнимая его, и услышала свой голос, мягкий и нежный, и полный страсти.

- Я хочу, чтобы ты обнимал меня и никогда не покидал меня, и я хочу обнимать тебя, и не расставаться с тобой никогда.

Лицо Стефана изменилось.

Он смотрел на нее взглядом, который был у него в тюрьме, когда она навещала его в одежде, не такой грязной, как она носила теперь. И он, сбитый с толку, сказал: - Все это... это для меня?

Тогда между ними была колючая проволока.

Теперь не было ничего, чтобы разделить их и Елена могла видеть, как сильно Стефан хотел быть с ней.

Она немного подвинулась, а затем Стефан обнял ее вокруг руками и держал крепко, но с бесконечной осторожностью, но, не используя достаточно сил, чтобы причинить ей боль.

Когда он расслабился и прислонился лбом к ее, Елена осознала, что какой бы она ни была усталой, грустной или напуганной, чтобы она ни чувствовала, что Стефан поддержит ее всегда.

Наконец, они вместе зарывались в простыни, лаская друг друга в одинаковой мере; обменивались сладкими, теплыми поцелуями.

С каждым поцелуем Елена чувствовала, что окружающий мир со всеми его ужасами уносился все дальше и дальше.

Как все может идти не так, когда рай так близок от нее?

Мэтт и Мередит, Дэймон и Бонни, конечно же, все в безопасности и тоже счастливы.

Тем временем каждый поцелуй приносил ее ближе к раю, и она знала, Стефан чувствует то же самое.

Они были так счастливы вместе, что Елена знала - скоро вся Вселенная отзовется эхом их радости, переполненной чистым светом, преображая все вокруг.

Бонни очнулась и обнаружила, что была без сознания всего несколько минут.

Она начала дрожать и, казалось, не могла остановиться.

Она почувствовала обволакивающую её волну тепла, и осознавая, что это Дэймон пытался согреть ее, все не могла унять дрожь.

-Что-то не так? - спросил Дэймон, и его голос отличался от обычного.

“Я не знаю,” сказала Бонни. Она не двигалась. “Возможно это - потому что они хотели выбросить меня из окна. Но я не собираюсь плакать,” торопливо добавила она, в случае, если он предполагал, обратное. “Но когда они говорили о том как будут мучить меня —”

Она ощутила какой-то спазм, прошедший через Дэймона. Он держал ее слишком крепко.

-Мучить тебя! Они угрожали тебе этим?

“Да, потому что, звездный шар Мисао заканчивался. Они знали, что он почти пуст; я не говорил им это. Но я сказала им, что это была моя ошибка, что последняя половина была вылита, и они рассердились на меня. О! Дэймон, ты делаешь мне больно!

"Так это была твоя вина, что он был вылит?"

“Ну, я полагаю, что так и было. Ты, возможно, не сделал бы этого, если бы я не напилась, и что случилось, Дэймон? Ты как безумный?” Он действительно держал ее так, что она не могла дышать.

Медленно, она почувствовала, что его руки ослабили хватку. “Небольшой совет, маленькая птичка. Когда люди угрожают замучить и убить тебя, было бы более — целесообразно — сказать им, что это - вина когото другово. Особенно, если это, правда.”