Логово

– Я сегодня в мешок с консервами сверху банку с циатимом положила, – вполголоса сообщила Надежда. – Размер и форма – точь-в-точь как у тушенки, и даже на ощупь такая же маслянистая. Но вот насчет вкуса не знаю…

' Циатим – оружейная (в том числе) консервационная смазка.

Костер они не разжигали. С точки зрения маскировки правильно, но проводить в карауле три часа тоскливо. Петрусь, впрочем, не расстраивался. Привалился спиной к сосновому стволу, «Беретта» на коленях. И сосредоточенно жевал, воображая, что делает это бесшумно и незаметно для майора.

Где же на этот раз промыслил добавку? – подумал Лисовский, вышедший покурить перед сном. На маршруте Петрусь умудрялся ловить рыбу на входящие в стандартный комплект выживания лески с искусственной насадкой. Ловил вопреки единодушному мнению специалистов в рыболовных делах: поймать на эти аляповатые приманки можно лишь умирающую с голоду или потерявшую инстинкт самосохранения рыбу… Но Петрусь ловил и запекал на углях – тогда костры они разводили, туристы без костерка гораздо подозрительнее.

Что и как раздобыл Петрусь сегодня – вернее, уже вчера – майор не представлял. Половину дня они отсыпались, потом обустраивали лагерь… И к озеру парень с рыболовными целями спускаться не должен был, майор запретил мелькать на берегах засветло. А мешки с провиантом взяла под контроль домовитая Оленька.

Разве что набрал ягод, их тут немеряно, подумал майор и отошел подальше – а то еще подавится в своих попытках жевать и глотать бесшумно. Пресечь недопустимое для постового занятие даже не пришло в голову майору, на некоторые особенности организма Петруся все давно махнули рукой.

Сзади неслышно возникла Надежда, встала рядом. Спросила негромко:

– Рома, ты эти три часа один в палатке… Мне прийти?

– Как хочешь, – ровным голосом сказал Лисовский.

Три года назад у него с Надей случилось нечто вроде короткого и бурного военно-полевого романа – на войне такие отношения завязываются быстро. Впрочем, порой так же быстро и заканчиваются. Закончились и у них. В этот рейд он взял Надежду только как прекрасного специалиста, без каких-либо иных намерений. И до сих пор они общались лишь дружески, как старые добрые знакомые.

– Я хочу, – сказала она.

…Не ушло ничего, все вернулось сюда, в жаркую тесноту спального мешка, и оказалось, что его губы и его руки ничего не забыли, что они помнят все: и ее тело, гибкое и сильное, по-мужски широкое в плечах, но становящееся от его прикосновений мягким, податливым, нежным; и ее грудь – небольшую, упругую, с крохотными девчоночьими сосками; и маленький шрам от осколка, черкнувшего от уголка глаза к виску – боже, как он любил целовать его, было, ведь было, было, было всё это и … одновременно не было, он узнавал её заново – незнакомую, манящую, пьянящую, и это воспоминание сливалось с этим узнаванием во что-то новое и прекрасное… Когда он вошел в нее, она – он тоже это помнил, помнил, помнил, – на мгновение упруго и жарко сжалась там, внутри, словно не хотела, Словно пыталась остановить, а потом нежно расслабилась с тихим стоном и он провалился куда-то, где не было ничего, только она, и это было прекрасно…

– Нас убьют, – неожиданно и спокойно сказала она, когда все закончилось. – Не те, так эти. Гораздо проще, дешевле и спокойнее нас убить, чем столько заплатить и заставить держать язык за зубами.

– Это едва ли, – сказал он, – если мы это понимаем, то едва ли, разве что мы наивно расслабимся и побежим за пачкой денег, не глядя, что творится за спиной, и вообще, о чем мы говорим, у нас с тобой целых два часа, а смерти вообще нет в природе, разве ты забыла – пока мы живем, бессмертны, а когда умрем, то не узнаем про это, и я пока жив, чувствуешь?

– Да, ты жив, я чувствую, еще как жив, да, да, да, да-а-а…

Умирать не хотелось. Особенно теперь.

Ростовцев не знал, сколько прошло времени, – наручных часов на квартире, где он пополнил экипировку, не нашлось. Но если внутренний хронометр не разладился окончательно – прошло часа два, два с половиной с тех пор, как вернулось сознание.

За это время ему полегчало. Голова уже не взрывалась болью при любой попытке ею шевельнуть. Ростовцев смог встать и медленно, на ощупь, обследовал место, где находился.

Подозрения подтвердились.

Он был замурован.

Замурован за той самой стеной, где Москалец якобы скрывал какую-то шокирующую находку… Ничего там, конечно, не было, Ростовцев сантиметр за сантиметром прощупал пол и стены своей кирпичной клетки. Ничего, лишь на полу стоял чемоданчик – тот самый, собранный на квартире. Он-то и станет находкой, когда десятилетия спустя коттедж пустят на слом. И в придачу – скелет владельца в обрывках истлевшего костюма.

Ну, Москалец…

Купил, как мальчишку, незамысловатой байкой. Распалил любопытство и в кульминационный момент шандарахнул сзади по голове.

Ростовцев осторожно ощупал свой многострадальный затылок – толстая корка из спекшейся крови и слипшихся волос, но мозги на месте…

Волосы??!!

Не веря себе, он водил пальцами по затылку, по темени… Точно. Волосы. Короткие, меньше сантиметра длиной… А это что такое?

Пальцы ощутили что-то маленькое, твердое, выступающее. Неужели осколок кости? Непохоже, для расколотого вдребезги черепа больно хорошее самочувствие… Ростовцев осторожненько шевельнул «осколок». Тот двинулся – голова болезненными явлениями не отреагировала. Он дернул сильнее, смелее – крохотный острый предмет остался в пальцах.

Он повертел его в руках, счищая засохшую кровь. Попытался понять на ощупь, что это такое – и не понял. Похоже, кусочек металла, узенький, продолговатый, чуть больше еловой иголки размером. Отломился от орудия, которым били по затылку?

Неважно. Ростовцев машинально опустил находку в карман. Придет время – сочтется с Москальцом и за это.

А сейчас главное – выбраться. И как можно быстрее.

Самое странное, что во всем случившемся Ростовцев видел какую-то смешную сторону. Ситуация отдавала чем-то ненастоящим, романным, каким-то готическим ужастиком. В наше время авторы боевиков не жалуют тему заживо замурованных, излюбленную Эдгаром Алланом По и другими классиками, но от этого ничуть не легче самим замурованным. Даже труднее – нет готовых рецептов поведения в подобных ситуациях. Самые свежие советы – полуторавековой давности…