Благую весть принёс я вам (СИ)
Благую весть принёс я вам (СИ) читать книгу онлайн
Человечек вдали - меньше ногтя. В левой руке у него - кривая палка, правую завёл назад, к мешку на спине и тут же изящно поднял её над головой. Потом опустил, прикрыв ладонью правую щёку, сложил пальцы щёпотью и поднёс к уху - сотворил заклинание...
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
И порысил обратно. А родичи, выполняя приказ, начали растягиваться дугой, охватывая становище, точно на загонной охоте. Они приближались спокойно и размеренно, не таясь - как волки к подраненной жертве. И по мере того, как они подъезжали, всё больше Рычаговых выходило из жилищ поглазеть на странное зрелище. Головня ехал немного впереди, прямой как истукан, опустив одну руку вдоль бедра, а другой придерживая поводья.
Навстречу ему вышел вождь, крикнул, запахиваясь в меховик:
- Забыл чего? Или с пути сбился?
Головня ответил не сразу. Лишь подъехав поближе, произнёс:
- Где ваш Отец? Хочу с ним потолковать.
- Не о чем ему с тобой толковать. Всё уже сказано. Уезжай.
Головня спрыгнул с лошади.
- С каких это пор повелось у Рычаговых оскорблять гостей?
- С тех самых, как Артамоновы впали в ересь. Не будет тебе тёплого приёма, так и знай.
Головня усмехнулся. Он тянул время, краем глаза следя за своими людьми, которые понемногу смыкали кольцо вокруг стоянки.
- Смотри же, вождь, не хотел я причинять тебе зло.
- И не причинишь, а немедленно уберёшься отсюда.
Вдохнув, Головня положил ладонь на костяную рукоять ножа, висевшего на поясе. Обежал взглядом Рычаговых, собравшихся на краю становища. Вид у тех был недружелюбный, мужики поигрывали сетями и петлями, бабы прятали позади себя детей.
- Отзови своих людей, - потребовал вождь рыболовов. - Вам всё равно с нами не сладить.
- Это твоему ничтожному Огню не сладить с великой Наукой, - рявкнул Головня, выхватывая нож.
Ярость затмила ему очи. Он хотел произнести несколько высокопарных слов о торжестве правды и посрамлении неверующих, но вместо этого бросился на наглеца и проткнул ему брюхо. Железное с желобком лезвие скользяще вошло в живую плоть. Рычаговский вождь изумлённо выкатил зенки, опустил голову, глядя на торчащую из живота рукоять, захрипел и рухнул на колени.
- Да падёт на тебя возмездие Науки - суровой и беспощадной, - объявил Головня.
Рыболовы в едином порыве издали не то стон, не то всхлип, подались назад, не сводя взглядов с поверженного вождя, кто-то крикнул: "Отца! Зовите Отца!". И тут же над становищем раскатился дробный топот - это вступили в дело всадники. Головня нагнулся к противнику, опрокинул его на спину, вытащил нож и очистил снегом кровь.
Вопли, ругательства, собачий лай и лошадиное ржание накрыли стоянку дрожащим гулом. Свистел Лучина, вскидывая над головой руку с зажатой в ней плетью, ликующе орали его товарищи, бросая лошадей прямо на разбегающуюся толпу. Заметавшиеся псы рушили прислонённые к жилищам вёсла и лодки, срывали натянутые меж столбов сети, опрокидывали жерди с копчёной рыбой. Всадники, размахивая плётками и арканами, сшибали мужиков, топтали собак, ловили петлями девок. Рычаговы разбегались кто куда, не думая о сопротивлении. Нежданная гибель вождя лишила их мужества.
Головня опять вскочил в седло, неспешно двинул кобылу к площадке для собраний, выискивая в окружающей суматохе Отца. А вокруг визжали девки, которых Артамоновы тащили за волосы, барахтались среди поваленных шкурниц плачущие дети,скулили пришибленные собаки.
Какой-то отчаянный мужик швырнул в него лесиной, едва не угодив Головне в лицо. С трудом увернувшись, Головня отцепил от седла топор и, пустив лошадь вскачь, раскроил дерзкому череп.
Возле огромного котла для вытапливания ворвани несколько рыболовов мутузили какого-то охотника, выдернув бедолагу из седла. Колпак с несчастного слетел, он вопил, прикрывая голову рукавицами. Пышная бородища намокла от крови, клочья волос летели во все стороны. Головня вихрем обрушился на врагов, всадил топор в шею одного, втоптал лошадью в снег другого, остальные прыснули кто куда, как мышиный выводок.
- А нож тебе почто? - рявкнул Головня, бешено глядя сверху вниз на копошащегося в кровавом снегу родича.
Он развернул кобылу и наконец углядел Отца. Тот стоял возле покуроченного, дымящегося жилища и растерянно взирал на происходящее. Прямо перед ним, всего лишь в паре шагов, Лучина сноровисто стаскивал меховик с лежавшей на снегу девки. Та брыкалась и вопила, мотала головой, зажмурившись от страха, а Лучина, плотоядно улыбаясь, заходил то справа, то слева, пытаясь поймать вихлявшиеся в воздухе ноги.
Головня неторопливо подъехал к Отцу, сказал, поигрывая окровавленным топором:
- Вот и пришёл твой смертный час, еретик. Всякий, кто противится благой вести, да будет умерщвлён.
Отец поднял на него прогоревшие глаза.
- Кто же ты? Неужто сам Лёд явился к нам, смиренным чадам Огненным?
Головня весело рассмеялся.
- К вам явился я, Головня. И да вострепещут Огонь, Лёд и чёрные пришельцы.
Он спешился, ухватил ослабевшего Отца левой рукой за грудки, притянул к себе. Тот подался без сопротивления, только охнул, пытаясь слабыми пальцами отцепить руку врага. Головня, хищно засопев, глянул ему в глаза - жалкий прислужник жалкого бога. Каково там бьётся страх? Чует ли Огонь гибель свою? Потом медленно отвёл руку с топором в сторону (седое небо расплылось в железном лезвии) и ударил по прикрытой меховым колпаком голове. Отец упал без звука, как сорвавшийся с жилы кумысный мешок - хлоп, и растёкся по земле.
Головня обернулся к своим.
- Гоните всех к площадке для собраний! К площадке!
Голос его утонул в шуме и гаме погрома. Охотники насиловали баб, выгребали добро из жилищ, ловили разбежавшихся лошадей. Тут и там лежали тела Рычаговых.
- Всех к площадке! - орал Головня. - К площадке.
Глаза у родичей были ошалелые, слепые; охотники смотрели на своего вождя и не слышали его. Первым очухался Лучина.
- Всё сделаем, вождь, - закивал он.
Раскручивая петли, Артамоновы кинулись ловить уцелевших рыболовов, волокли их по снегу.
Головня вышел к площадке для собраний и остановился, разглядывая согнанных туда людей. Вид у местных был самый жалкий: избитые и замёрзшие, они затравленно глядели на разъезжавших вокруг них всадников и тряслись от страха. Рыдали женщины, вопили дети, мужики шептали молитвы, теребя нагрудные обереги.
- Радуйтесь вы, пожиратели требухи! - обратился он к пленникам. - Отныне вы - часть великой общины Науки. Волею богини я поведу вас к свету истины. И горько придётся тому, кто взумает мне перечить.
Глава вторая
Петли теперь были ни к чему - Артамоновы спешно осваивали луки и копья. Луки строгали из высушенного можжевельника, стрелы - из выпрямленной лозы, тетиву крутили из конского волоса. Острия копий за недостатком металла варганили из кремня. Мастерили рогатины, чтоб ходить на медведя, копали ямы с кольями на оленьих тропах. Смекалка и глазомер пришли на смену обычаю. Делать как предки стало не с руки. Изворотливость - вот что ныне почиталось за благо.
Изобилие пролилось на Артамоновых, нескончаемое и бурное как осенний ливень. Таких радостных и сытых дней не помнил никто. Мяса ели от пуза, успевай только глотать.
Рычаговых, пригнанных всем скопом в стойбище, Головня приспособил ловить рыбу и помогать по хозяйству, детей рассовал по жилищам: мальчишек - в мужское, девчонок - в женское, чтоб забыли, кто они есть. Когда настало короткое лето, отправил пленников на луга косить траву, а вокруг выставил стражу с копьями, чтоб не удрали.
Так и повелось: Рычаговы работали, Артамоновы охраняли. Не жизнь, а сказка! Не было теперь нужды коневодам махать косой или ездить за дровами - всё делали невольники. Родичи Головни задрали носы, приговаривали: "Мы - дети Науки, белая кость. А вы, не имеющие свободы, - серая кость. Вам на роду написано ходить у нас в узде". Рычаговских девок Головня поначалу хотел выдать замуж за своих парней, да передумал: к чему иметь в кумовьях рабов? Вместо этого раздал их всем желающим, чтобы использовали девок по своему разумению - кого в служанки, а кого - для ночных утех. Себе тоже взял девчонку - кареглазую и пугливую, как лисичка. Привёл, поставил перед женой: "Вот тебе помощница". Та придирчиво оглядела девку, спросила её: "Кожу-то мять умеешь?". Девчонка кивнула. Искра поджала губы: "Ладно, посмотрим, какова работница. Иди пока хлев почисть. Лопата у двери". Девчонка вышла, а Искра ворчливо спросила у мужа: "Ну и к чему мне эта возгря? Сама что ль не управлюсь?". Головня пожал плечами: "Надо ж куда-то девку пристроить. Не за дровами же посылать".