Жизнь сурка (СИ)

Ежедневные тренировки кунг-фу проводили монахи и длились они по три-шесть часов. Нас должны были обучить владению всеми видами холодного оружия, владению оружием неожиданного нападения, технике болевых захватов, рукопашному бою, цигун (гимнастика, слегка отличающаяся от той, которую я практикую), мастерству наработки твердости; системе «кулака пяти составляющих», искусству владения ладонью «Шаолиньский дракон», тренировкам дыхания для воспитания выносливости. Помимо этого нас обучали небоевым навыкам: познанию единой сущности силы, искусству архат и искусству парамита (буддистские техники просвещения), искусству Неньхуа (рисование китайских лубочных картин); искусство Куан-Ин (игра на музыкальном инструменте — здоровенной струнной бандуре, лежащей на полу); искусству Веда, обучение сутрам, духовному совершенствованию и работе над обретением спокойствия.

Почему я сделал упор на «должны были»? Всё просто, должны, но научили лишь основам. На словах всё кажется замечательным, а на деле как-то не очень. Оказалось, что монахи не спешат раскрывать иностранцам главные секреты ушу. Их учат от недели до года (в моём случае был максимальный срок), и только китайцы могут пройти полноценное восьмилетнее обучение. Так что, если вначале я был полон романтики и надежды научиться побеждать один в драке против дюжины противников, использовать супер приёмы и летать, как в китайских боевиках, то к концу обучения все надежды развеялись, как туман в ясную погоду. Шаолинь — это больше легенда.

Помимо этого на английском языке проходило обучение теории боевых искусств Шаолиня, обучение нравам и морали ушу, теории медицины. Еле сдержался, чтобы не рассмеяться во время этих лекций, уж в этом я бы дал монахам фору, а акупунктуре или чему-то подобному они иностранцев не учат, хотя я именно это и желал изучить. Рассказывали нам теории других школ боевых искусств. С теорией и всякой ерундой, не касающейся боевых техник, монахи не жадничали и давали в полном объёме.

Я нацелился изучать ушу, а поскольку стал довольно целеустремлённым человеком, для которого само понятие времени несколько видоизменилось, десяток-другой лет не кажется чем-то большим, то решил добиться цели.

После Шаолиня я пообщался с разными людьми и сделал вывод — в современном Китае традиционное кунг-фу не очень популярно. Поменялись ценности, желающих посвятить жизнь боевым искусствам среди китайской молодежи немного. Старых китайских мастеров осталось очень мало — они подвергались жестким репрессиям во времена Великой китайской революции и те, кто выжил, большей частью эмигрировали в Тайвань, Гонконг или США. А те мастера, что имеются, не готовы обучать секретам иностранцев. Хотя гимнастикой занимаются очень многие люди, их можно встретить в парках и на улице.

Но! Если сильно постараться, то можно найти мастера, готового взяться за обучение. Так у одного общительного старика я узнал о его дальнем родственнике, мастере Син Си, который после десяти лет обучения в Шаолиньском монастыре открыл свою школу боевых искусств на окраине Пекина.

Стоит ли говорить о том, что я сразу же отправился в Пекин?

Китайцы жадные до денег и всегда готовы обмануть иностранца. Син Си готов был обучить меня по полной программе Шаолиня и предоставить жильё более комфортное, чем в монастыре, обещал нормальное питание… Только вот денег за это попросил десять тысяч долларов в год, но как он сказал — за восемь-десять лет научит меня всему.

Пришлось слетать в Россию, купить ещё один лотерейный билет, продать машину, и лишь после этого возвращаться обратно в Пекин.

Шесть лет постоянных тренировок пролетели незаметно. Я в совершенстве овладел китайским языком, узнал многое об этой восточной стране.

В этот период я ненадолго отвлёкся от обучения и в 2007 году слетал в Россию. За время отсутствия выяснилось, что мою квартиру ограбили и опечатали за неуплату коммунальных платежей. Пришлось писать кучу бумажек и документально доказывать, что я в квартире не жил. Но проще оказалось заплатить за все годы по минимальному тарифу. В итоге я продал квартиру по сниженной цене, также продал акции сбербанка, а вырученные сто два миллиона рублей положил на долларовый банковский счёт.

Затем я вернулся в Китай и ещё три года учился у Син Си. За эти девять лет я изучил все техники Шаолиня в полном объёме (как говорится, кто ищет, тот найдёт).

Самыми сложными для моего понимания стали техники боевого цигун, он разительно отличался от оздоровительной гимнастики, которой учат иностранцев в Шаолине. Это были техники управления жизненной энергией Ци. И хоть сами техники я изучил, даже такие приёмы, как «Железная рубашка» (данная техника развивает как «энергетическое тело», так и физическое, позволяет направлять Ци для укрепления тела, укрепляет здоровье и позволяет быстрее лечиться), но всё же так до конца и не поверил во всю эту мистику. Вроде палки об меня тренер ломал, и травм при этом я не получал, и здоровее стал, а всё равно не особо верится.

Дальше я отправился искать другого мастера. Среди людей всегда найдётся тот, кто больше любит деньги, чем сохранение тайн. Так я довольно быстро нашёл Ли Лиангуи.

Мастер Ли оказался шестидесятичетырёхлетним стариком, но он выглядел лет на пятьдесят, имел тело тридцатилетнего спортсмена и гнулся как юная гимнастка. Если бы не седая острая борода, то он выглядел бы максимум на сорок пять лет.

— Так ты говоришь, что хочешь обучиться традиционному кунг-фу, — поглаживая бороду, произнёс Ли Лиангуи.

— Именно.

— Помимо изучения и оттачивания навыков боевого искусства Кунг-фу тебе также придётся заниматься дополнительными, трудными и долгими тренировками, которые среди большинства других боевых школ Китая считаются необычными и не столь популярны, — произнёс мужчина, смотря на меня через хитрый прищур своими тёмными, почти чёрными глазами.

— Я не боюсь сложных тренировок.

— Начни ты заниматься по моей школе лет десять назад, то всё было бы проще, а ещё лучше в детстве, — продолжил Лиангуи. — Но зато, благодаря именно этим тренировкам, ты сможешь не только сохранить свою былую гибкость в старости, но лучше натренируешь своё тело и сделаешь его ещё более выносливым и подвижным.

Мастер поднялся с пола, на котором сидел в позе лотоса, и без всякого напряжения задрал правую ногу выше головы.

— Мне более шестидесяти лет, — сказал Ли, — но как видишь, благодаря особым тренировкам, тело становится более приспособленным для сложных стоек. Мой вид кунг-фу включает в себя почти всё — это самый обширный стиль классических китайских боевых искусств, включающий в себя самые разнообразные движения, захваты и удары.

— Это именно то, что мне надо.

— Как только меня не станет, многие забудут о том, что вообще существует такой вид боевых искусств, так как некому будет его продвигать, — продолжил Лиангуи. — И это, к великому сожалению, действительно большая потеря. Кунг-Фу — это образ жизни. Всю жизнь я посвятил тому, чтобы сохранить кунг-фу, которое оставили нам наши предки. Мы, мастера, пронесли её через время, преподавая за границей. Именно поэтому я, в отличие от многих других мастеров, не возражаю против того, чтобы учить иностранца. Для многих других, это просто средство самозащиты или способ поддержания в себе хорошей физической формы. Готов ли ты посвятить свою жизнь кунг-фу?

— Если бы не был к этому готов, то занялся бы чем-нибудь иным.

— Если твоя воля сильна и ты сможешь оплатить тысячу долларов в месяц, тогда я буду обучать тебя всему, что знаю, даже не смотря на то, что ты уже староват для этого, — широко улыбаясь, сказал мастер Ли.

— Хорошо, договорились.

Понятно, почему этот мастер не может найти себе учеников, которым полностью передаст все знания — при таких-то расценках… Это я богат, по крайней мере, сейчас. А по-настоящему заниматься боевыми искусствами в основном хотят обычные люди, у которых нет таких денег.

Так в 2010 году я начал своё обучение у мастера Ли. Старик оказался очень шустрый, часто путешествовал по миру, давал уроки в разных школах боевых искусств и даже членам королевской семьи в Объединенных Арабских Эмиратах. Его постоянно приглашали на разные телевизионные передачи. Я летал вместе с ним, а это дополнительные расходы на самолёты, гостиницы и питание. Но даже так я тратил не больше тридцати тысяч долларов в год, а с учётом того, что у меня на счету с 2007 года лежало чуть меньше четырёх миллионов долларов, то такими темпами все деньги не потрачу до конца этой жизни.