Журнал «Если» 2008 № 09

Романтическая модель эксплуатируется, когда высокие чувства, питаемые друг к другу представителями разных (и физически, и биологически) рас разумных существ, выливаются в прочные «возвышенные» отношения. Скажем, в рассказе Ивана Наумова «Обмен заложниками» мы видим прочный и трогательный союз человека и ящероподобной инопланетянки – брошенный в жертву «высшим политическим интересам». Кстати, заметьте, что большинство примеров «романтической» модели приходится в основном на советскую фантастику шестидесятых годов и наследников этой традиции.

3.  Символическая модель. К ней примыкают и рассказы Брэдбери, и «Билет на планету Транай» Шекли. Фантастика здесь – прием, и мы априори принимаем правила игры писателя; инопланетяне здесь не инопланетяне, а символы, призванные иллюстрировать некую идею.

4.  Социальные модели. Здесь отношения между землянином и жителями других планет определяются исключительно социальными коллизиями. Кир Булычёв нигде и никогда не утверждал, что все население его вселенной имеет общие биологические корни – для него это было не важно. Он описывал поведение человека в нестандартной ситуации. Ни герой, ни автор, ни читатель не задумываются, а с чего бы инопланетяне, пусть с незначительными поправками, но так похожи на нас? Не задумываемся мы об этом, читая «Обитаемый остров», «Парень из преисподней» или «Трудно быть богом». А ведь в двух из этих повестей между эмиссаром с Земли и туземкой протекает бурный роман, мало того, Кира из «Трудно быть богом», судя по черновикам, ждала ребенка. В ранней повести «Возвращение. Полдень, XXII век» Стругацкие, вооружившись научным подходом, лишь намеком подбрасывали нам возможность существования иного разума, и был он абсолютно не схож с человеком – ни биологически, ни психологически. Но в более поздних произведениях наукообразие волновало Стругацких меньше всего. Более «научно» вышла из положения Урсула Ле Гуин: как уже было сказано, ее Ойкумена заселена выходцами с одной-единственной планеты –" Хейн, и все модели отношений между представителями разных миров – сугубо человеческие (с поправкой на андро-гинных геттенциев). Тем не менее браки между представителями разных миров Ойкумены вполне могут оказаться бесплодными; в романе «Мир Ро-каннона» герой, сын жительницы Земли, усыновлен ее хейнским мужем.

5.   Поведенческие модели. Это модели, где секс выступает способом общения, регламентирующим ту или иную ситуацию. Сюда входят и раскованные сексуальные отношения «лазарус-лонговского» цикла Хайнлайна, и дружелюбный промискуитет героев нивеновского «Мира-Кольца».

6.  Просто эротика, апеллирующая к соответствующим центрам возбуждения в мозгу; фантастика здесь – лишь повод для обращения к неким темным глубинам подсознания. Такие произведения часто построены на эротических ассоциациях и насыщены фрейдистской символикой. В качестве примера можно привести уже упоминавшийся классический рассказ Катарины Мур «Шамбло». Сюда же относятся и «шокирующие» тексты, где люди сплошь и рядом вступают в сексуальный контакт со всякими монстрами. Дело опять же в том, что в нашей подкорке бродят самые разные и противоречивые инстинкты – поэтому даже у нормального человека есть некоторый (обычно скрываемый) интерес к перверзиям, к сексуальным отклонениям. Эпатаж-ные тексты Фармера или Стар-джона удовлетворяют этот интерес.

7. Наконец, чисто биологические модели, где автор ставит себе задачу показать, как развивались бы отношения (в том числе и сексуальные) между двумя разными биологическими видами. Это и есть собственно научная фантастика, и ее, как мы видим, в этом ряду не так уж много. К такой «чистой» НФ можно отнести; скажем, «Запад Эдема» Гарри Гар-рисона и частично «Левую руку тьмы» Урсулы Ле Гуин.

Иногда биологическая модель строится на некоей «одноразовой» весьма искусственной гипотезе, наподобие той, что легла в основу рассказа Дж. Типтри-младшего «Мимолетный привкус бытия» (люди – это совокупность самовоспроизводящихся гамет, половых клеток; и предназначение человечества – устремиться в космос, чтобы оплодотворить некую мистическую космическую яйцеклетку). Гипотеза вполне научно-фантастическая, но малоубедительная.

(Окончание в следующем номере)

Рецензии

Александр ТЮРИН. ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА 2012 ГОДА

Москва: ACT, 2008. – 416 с. (Серия «Звездный лабиринт* ). 3000 экз.

А.Тюрина чаще всего привязывают к киберпанку. Однако составившие содержание книги заглавная повесть и роман «Человек технозойской эры» к указанному направлению имеют сомнительное отношение.

Подобные произведения, преисполненные антиамериканской истерии и антимодернистского пафоса, какое-то время назад предложили именовать «либерпанком». Название неудачное и откровенно надуманное, однако явление-то существует. «Так жить нельзя!» – вот о чем изо дня в день талдычит российский либерпанк. По описанию политической ситуации текст книги неуловимо напоминает роман В.Рыбакова «На следующий год в Москве». Тот же карикатурный торжествующий либерализм, какого никогда и нигде не существовало, то же утрированное антизападничество.

Произведения рассказывают о приключениях петербуржца Андрея Грамматикова, почти случайно у себя, в питерской коммуналке, создавшего зародыш искусственной жизни. В итоге он оказывается втянут в череду политических интриг, где за его изобретением охотятся карикатурные западники, за спиной которых стоят могущественные транснациональные корпорации, и столь же карикатурно представленные патриоты из организации «За Пушкина!». Оба сюжета заканчиваются своеобразным Апокалипсисом – тотальным исчезновением «ам-рашей» (американизированных русских).

К сожалению, тексты талантливого писателя демонстрируют неутешительную тенденцию, характерную для всей современной российской НФ, пытающейся писать о близком будущем. Вместо попыток реальных размышлений о грядущем на свет появляются политически ангажированные памфлеты, педалирующие самые негативные тенденции. А ведь любому наблюдателю ясно, что будущее неизбежно окажется качественно иным, чем настоящее. Вот этого-то качественно иного видения будущего в современной фантастике сейчас и не видно.

Глеб Елисеев

Александр Зорич. на корабле утро

Москва: act, (Серил «Звездный лабиринт»). 2008. – 416с.

Роман «На корабле утро» представляет собой продолжение космооперной трилогии «Завтра война», «Без пощады», «Время – московское». Трилогия сделана очень пестро: одна книга на другую не похожа ни по композиции, ни по языку, ни по уровню философского наполнения. Главное отличие нового романа от трех предыдущих состоит в том, что здесь Александр Зорич постарался создать беспримесный космический боевик, мир будней осназа на чужих планетах, совещаний галактических стратегов и тактиков, великих битв между флотилиями звездолетов. Иными словами, 80 процентов пальбы, еще 15 процентов размышлений о том, как правильно передвинуть войска, чтобы пальба была максимально вредоносной для неприятеля, да пять процентов любовных коллизий, утешающих боевых офицеров в их нелегкой судьбе. Что получилось?

С одной стороны, батальные сцены сделаны затейливо, умно, оригинально. Тщательно разработан жаргон военных и антураж боевых действий. Тут автор постарался на славу. Во всяком случае, на порядок лучше, чем в предыдущем романе… Боевка идет каскадами, а в перерывах осназовцы едят вкусное – прямо как у Бессонова и Казакова. В результате столь непохожие вещи, как автомат, пиво и мясо, вступают в отношения сакрального брака.

С другой же стороны – этот мир бесконечного боя оказался… даже слишком идеальным. Иными словами, столь концентрированным, что его нельзя отличить от пародии на самого себя. Как видно, автор подозревал, насколько явным будет тождество пародии и объекта пародии – в текст внесен абзац, который может служить ключом для понимания всей книги: «Свиньин, когда хотел, мог говорить готовыми абзацами из брошюр серии «Космический гуманист». При этом умудрялся сохранять такую высокопарную серьезность, что даже я начинал сомневаться: он вообще шутит или что?»