Искатели странного

— И ты думаешь, что он согласится все бросить, лететь черт-те откуда ради сомнительной чести служить переводчиком между нами и чем-то, чего, может быть, и вовсе нет, а если есть, то оно еще, быть может, и неразумно? — скептически спросил тот же лысый мужчина.

— Я не думаю, я уверен, — пожал плечами Беккер. — Бросил же он Венеру, в которую им было вбухано столько труда! Все человеческие качества ему присущи в полной мере, в том числе и самое, на мой взгляд, ценное — любопытство!

Голос Беккера звучал с иронией, в нем уже не чувствовалось раздражения, и Вера с удивлением обнаружила, в каком напряжении, оказывается, держали ее беспокойство и обида за Беккера.

За бортом радужным туманом клубилось безвременье. Никто не мог бы указать, в каком направлении и далеко ли находится благодатная планета, климат которой мягок, почвы тучны, жители спокойны, несуетны, и доброжелательны, а жизнь проста и приятна… Сплошная пастораль…

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Глава 1

Контейнер качнуло, стукнуло, он завис на секунду и резко, так что отдалось во всем теле, встал. Грег перевел дыхание и расслабился, но рук не убрал, так и стоял, упершись в тускло освещенные шероховатые стенки. Они были ощутимо теплыми. Грег как-то враз вдруг осознал, какая адская стоит снаружи жара, если за считанные минуты, пока контейнер сгружали со шлюпки и везли к шлюзу, так прогрелась его трехдюймовая стальная скорлупа. А если бы кто-то замешкался, и контейнер задержался еще на какое-то время? Да внутри можно было просто свариться…

За стенкой тяжко зашипело, послышался отдаленный лязг и металлический скрежет. Грег терпеливо переступил с ноги на ногу, и словно дождавшись этого, контейнер прорезала ослепительная вертикальная линия. Она стала шире, превратилась в полосу. В глаза ударил свет — контейнер раскрылся, стальные створки его медленно разомкнулись, выпуская Грега наружу. Он шагнул и тут же споткнулся; его подхватили, не дав упасть. Он высвободился, жмурясь и прикрываясь от света рукой.

Это помогло ненамного, но Грег все же разглядел невысокого плотного парня в комбинезоне. Ни шлема, ни маски на парне не было, и Грег подцепил неуклюжим металлическим пальцем защелку гермошлема. Чуть слышно клацнув, спряталась лицевая пластина. Горло перехватило от запаха горелого металла, пластика и чего-то химического, кислого, едкого. Грег судорожно задержал дыхание.

Так удачно подхвативший Грега парень, видимо, понял его состояние. Он ободряюще кивнул и сказал без улыбки:

— Привыкнешь. Принюхаешься… — и почти без паузы добавил: — Идем…

Глаза чуть привыкли. Грег шел за своим лаконичным провожатым уже уверенно, хотя бетонный пол под ногами еще подрагивал, зловредно подсовывая какие-то кочки, л дыхание порой перехватывалось позывом на долгий, рвущий душу кашель. Они прошли мимо лопнувших, разваленных надвое контейнеров, бесстыдно подставляющих взгляду опустевшее тусклое чрево, мимо обшарпанных серых параллелепипедов с торчащими на гранях муфтами, потом поднялись по некрашеному отлогому пандусу с выпуклыми бугристыми рубцами сварки и остановились перед стальной, тяжелой даже на взгляд, стеной.

Только здесь, попытавшись охватить ее взглядом, Грег оценил высоту и объем помещения. Задрав голову, сколько позволил ворот скафандра, потолка он так и не увидел — по глазам полоснул убийственный свет множества подвешенных где-то вверху светильников. Грег обернулся. Сзади все было заставлено без какого-либо видимого порядка. Там что-то ухало и взревывало, временами принималась набирать обороты гигантская воздуходувка. Звуки дробились в металлическом пространстве, превращаясь в неразборчивый сумрачный гул.

Медленно отошла толстая полуметровая стальная дверь. Они вошли в шлюз. Сыто, масляно чавкнув, дверь встала на место, разом обрубив и сумятицу звуков, и безжалостный свет ангара. По контрасту, освещение показалось Грегу очень скудным, в глазах появились темные пятна.

— Да уж, энергию вы не жалеете… Ничего себе, иллюминация, — проворчал Грег. Собственный голос показался ему сухим и бесцветным в ватной тишине шлюза. Непроизвольно Грег откашлялся — в горле все еще першило, казалось, что и здесь стоит все тот же нежилой, неземной, химический запах.

— Не жалеем… У нас другая проблема — куда девать ее… — Темные круги все еще плыли перед глазами, мешали рассмотреть лицо говорившего, и Грег так и не понял, улыбнулся он или лицо его осталось сумрачно-спокойным.

Коротко, сдвоенно прошипев, плавно отворилась вторая дверь, и они вступили в длинный, уходящий в обе стороны коридор. Конца его не было видно — коридор явственно загибался по дуге, повторяя контур Станции.

«Слава богу, хоть освещение тут нормальное», — подумал Грег. Глаза наконец привыкли. В коридоре было чисто, прохладно и грустно. Чем-то осенним неуловимо повеяло на Грега — то ли горьковатый воздух, особенно свежий после кисловатой металлической гари, был тому причиной, то ли рассеянный холодноватый свет люминесцентных панелей. Терлоновое покрытие пола слегка пружинило под ногами — чуть-чуть, самую малость, чтоб ногам радостнее было идти. По краю, вдоль стены, оно перебивалось темными квадратами, следующими через каждый десяток метров, — люками? Шагавший впереди парень неожиданно остановился, и Грег едва не налетел на него.

Они стояли на пересечении — влево отходил радиальный, прямой, как луч лазера, проход. Он был выше кольцевого и чуть шире. По обеим сторонам тянулись ниши или Двери — отсюда, сбоку, было не разобрать. Еще дальше угадывались опять пересечения, временами там мелькала маленькая человеческая фигурка. А тут было пустынно, болела голова, все было стерильно, неуютно и никому не было до тебя дела.

— Видишь — красная полоса? — кивнул на стену радиального коридора спутник Грега. — Иди по ней. Там увидишь. Обойдешься без меня?

— Н-наверное… — обескураженно ответил Грег.

— Ну, тогда я пошел, — с нескрываемым облегчением сказал его провожатый, и Грег вдруг понял, что никакой он не мрачный и не хмурый, а просто смертельно, донельзя устал. И он торопливо сказал, уже в спину парню:

— Обойдусь-обойдусь… Чего там!

К охватившим было Грега обиде, чувству заброшенности и ненужности примешалась зависть — к занятости всех тут непонятными пока, но, несомненно, важными и значительными делами…

Чтобы превозмочь тоскливую усталость, Грег вздохнул и бодро спросил пустоту коридора:

— Так! И где тут у нас красная полоса?

Полоса вывела Грега к офису. Насколько оживленно было в ангаре, настолько здесь, на административном уровне, оказалось тихо и безлюдно. По пути ему вообще никто не встретился, даже те, мелькнувшие вдали, фигурки людей точно испарились. Грег увидел наконец открытую дверь и вошел.

В приемной, нещадно дымя сигаретой, сидела за компьютером полная, средних лет, женщина. Волосы ее были в беспорядке, костюм усыпан пеплом.

— Ну? — не отрываясь от экрана, низким голосом спросила она.

— Да, собственно… — неуверенно протянул Грег. Женщина повернулась наконец к нему и охнула:

— Простите, ради бога! Я думала, опять Джереми… Это вы на «Фолькстауне» прибыли?

Голос у нее был глубокий, своеобразного металлического тембра, словно тронул кто-то литой бронзовый гонг. Она виновато улыбнулась — улыбка совершенно преобразила ее лицо — и коротко пробежала пальцами по клавиатуре компьютера.

Пару секунд она изучала информацию на экране, затем опять взглянула на Грега:

— Жить будете в секции «Ф», комнаты 16, 18, 32 — на выбор. Сообщите Информатору, где остановились, и багаж вам принесут через полчаса. Столовая на этом же уровне, в секции «Ж». С работой, — голос ее стал почти извиняющимся, — придется вам решать с Пушкаревым. Люди нужны, но сейчас середина цикла, втиснуть вас куда-либо затруднительно. Так что приходите, когда отдохнете, часиков этак в одиннадцать…

Она перехватила взгляд Грега на табло часов над ее головой и добавила: