Варяги: На гребне волны (СИ)

Целью оказалось западное побережье Халифата и в особенности город Лиссабон. Целью набега не являлось взятие укреплений города, воинам Хальфдана Мрачного хватило бы и того, что они разрушили и сожгли предместья города, взяв богатую добычу и оставив после себя пепел и трупы множества мавров. Однако... Город не был готов к отражению столь серьёзной угрозы. Обрушившееся изгоном войско числом более двух тысяч ворвалось в Лиссабон сразу через двое ворот, проломив их не тараном или выстрелами из камнемётов, а чем-то совершенно иным. Об этом оружии с севера до короля Леона доходили лишь очень смутные слухи. Однако его действенность нельзя было не признать.

Россы не брали мавров в плен, они просто деловито вырезали всех мавров, способных держать в руках оружие. Однако, женщин и детей они не трогали, даже не захватывали с целью обратить в рабство. Зато просеивали сквозь мелкое сито тех, кто находился в городе в качестве рабов, наложниц, гаремных жён. И тех, которые были захвачены на землях Леона, Кастилии, Наварры с Барселоной, освобождали. Не просто с пожеланием 'идти куда глаза глядят', а предоставляя возможность уйти вместе с ними на их кораблях. Обещая к тому же доставить на земли Леона в целости и сохранности.

Сам же Лиссабон... Он был сожжен. Горело даже то, что по всем понятиям не должно было гореть. 'Греческий огонь' вновь показал, что ему даже камень подвластен, не говоря о прочем. Что же до тех мавританских кораблей, которые имели несчастье столкнуться с кораблями под флагом Хальфдана Мрачного, то находящимся на их палубах пришлось горько пожалеть о случившейся встрече. Зажигательные снаряды поубавили пыл мавров, предлагая на выбор смерть в огне, в воде или же выход из боя с попыткой убрать. Те же, кто попытался сократить расстояние и, зацепившись крюками за борг врага, схватиться на мечах... Они убедились в том, что пришельцы с далекого севера умеют не только стрелять, но и работать клинками. И броня у них сложно пробивается мавританскими саблями.

Халиф аль-Мансур был в ярости. Такого дерзкого и неожиданного удара от неведомого врага он не ожидал. Вообще. Ожидая новых ударов, он отзывал войско из земель Кастилии, опасаясь, что следом за Лиссабоном запылают и другие города халифата. И уж точно ему было не до возобновления войны с Леоном. На некоторое время Бермудо II получил передышку. На недолгое время, потому что не было сомнения - получив донесения от своих доброжелателей на землях королевства, халиф непременно пожелает отомстить тому, кто предоставил гавани чужакам, сжегшим и разорившим Лиссабон. Но передышка Леону всё-таки была обеспечена.

Равно как и ощущение того, что в первый раз за длительное время Кордовскому Халифату был нанесён чувствительный урон. Наглядное свидетельство тому можно было увидеть сначала в порту Виго, где бросили якорь корабли, высадив на берег большое число пленников и пленниц. Особенно пленниц. Ведь в гаремах лиссабонских мавров было не просто много, а очень много женщин родом из Леона и Наварры с Кастилией. А ещё была добыча, часть которой, чтобы не везти, россы решили продать прямо в Леоне. Добычи было в избытке. Не зря же часть её везли на захваченных у Лиссабона и в других местах западного побережья Халифата мавританских кораблях. Корабли, кстати, воинам с Руси не требовались, они для их нужд были слишком уж слабыми, непригодными. Поэтому их они тоже намеревались продать.

Но главным всё же оказалось освобождение пленников, которые, возвращаясь в родные места, разносили вести о том, что кому-то удалось добраться до халифата, отплатить за все те бедствия, которые причинил как сам аль-Мансур, как и его предшественники. А вместе с этими вестями у людей появлялась надежда, пусть пока и довольно робкая. У других же... тоже возникало конкретное чувство. Только вот оно называлось по иному. Страх! Да, именно страх, ведь при дворе Леона почти ничего нельзя было утаить. Не стал секретом и договор короля Бермудо II с конунгом Хальфданом Мрачным. И теперь тем, кто вилял хвостом перед маврами, стоило призадуматься, что же делать дальше.