Земляной А. Орлов Б. Игра краплёной колодой

- Я... я не знаю... - Вера растеряно развела руками.

Надежда Константиновна молчала долго. Очень долго. Затем вдруг забарабанила пальцами по краю стола, посмотрела на башню больших напольных часов. Стрелки показывали пять минут девятого...

- Думаю, ему можно назначить на завтра, на девять часов. Заседание Методического совета ведь перенесли на завтра?

Вера Соломоновна кивнула.

- Я позвоню.

К грядущей реабилитации новогодней ёлки Александр подошёл ответственно и со всем тщанием, так как был уверен, что это одна из многих проверок которые ему еще устроит приёмный отец. Да и пора ему уже приобретать аппаратный опыт, которого он был практически лишён в прошлой жизни. Прочитав объективку СпецОтдела ЦК на Крупскую и её окружение, Александр составил психологический портрет соратницы Ленина, а на основании публичных выступлений уточнил некоторые моменты психотипа.

Поскольку последнее время каждый день прочитывал ведущие советские газеты, он был достаточно подкован в актуальной риторике и уже почти не сбивался в речи на артефакты из будущего.

Когда дверь в класс открылась, и в щель просунулось широкое лицо Михаила Елистратова, преподаватель физики - недавно пришедший в школу Матвей Петрович Бронштейн только вздохнул, и кивнул Александру.

- Идите, Белов. И на завтра жду вашего доклада по теме.

- Хорошо Матвей Петрович, - Белов быстро сложив портфель, кивнул на прощание затосковавшим Артёму и Василию, вышел в коридор.

- Ну?

- К девяти ждут в Наркомпросе. - Доложился Михаил.

- Чёрт! Переодеться бы... - Бросил Александр на ходу.

- Так захватил я...

- Зелёный?

- Зелёный в чистке. Черный.

- Хрен с ним, пусть будет чёрный.

Александр хмыкнул и, подхватив с вешалки пальто, не одевая, дошёл до машины. Быстро юркнул в нагретое нутро Бьюика:

- Привет, Коля, - Белов пожал руку водителя, и стал быстро переодеваться. - К сроку-то успеем?

- Успеем. - Николай уверенно придавил акселератор, и мощная машина полетела по заснеженным улицам Москвы.

Когда машина остановилась возле высоких дверей Наркомпроса, из салона вышел уже не ученик школы, а молодой человек в отлично сшитом черном полувоенном костюме со скромной Красной Звездой на груди, и тонкой коленкоровой папкой в руках.

Внизу уже клубилась толпа просителей и посетителей наркомата, но пропускной системы как таковой не было, и Александр, предъявив удостоверение сотрудника Цека, прошёл в наркомат.

В приёмную Крупской, где в очереди уже стояло десятка полтора человек, Белов прошел без двух минут девять и, встретившись глазами с сидевшей у дверей женщиной, коротко кивнул головой:

- Вера Соломоновна? - Женщина подняла глаза и невольно съежилась. Взгляд юноши спокойный и уверенный, тем не менее, словно приморозил её к стулу словно оттуда на неё глянул Сам. - Я Александр Белов. Мне назначено на девять ноль-ноль.

Машинально, Вера кивнула, не в силах оторвать взгляд от странного светловолосого юноши, в чёрном полувоенном френче и брюках, с орденом Красной Звезды на груди. Пронзительные синие глаза словно выворачивали душу на изнанку... - Проходите, товарищ Белов.

И только когда подтянутый и широкоплечий, словно кадет со старой фотографии, молодой человек скрылся за тяжёлой дверью обитой коричневым дермантином, Дризо выдохнула и замерла словно мышка, глядя остановившимся взглядом в пространство: 'Вот это пионер!'

- Доброе утро товарищ Крупская. - Белов улыбнулся и как только встретился взглядом с Надеждой Константиновной, шагнул вперёд. Александр уже знал, что между ней и Сталиным давно не было не то что любви, но даже взаимопонимания, а лишь холодная вежливость товарищей по партии, и что часть этого отношения она наверняка уже примеряет к нему.

- Я не отниму у вас много времени. - Он открыл папку и, не присаживаясь, взглянул на первый лист. - У спецотдела ЦК появился проект возвращения в новогодние праздники ёлки, и всей новогодней атрибутики. Деда Мороза, Снегурочки, ёлочных игрушек, подарков, и прочего.

- А почему спецотдел ЦК обратил внимание на этот вопрос? - Крупская, несколько опешившая от первого напора Белова, вскинулась, оскорбленная вмешательством в ее епархию, - Спецотдел ЦК полагает, что нам необходимо восстановить религиозное воспитание вместо борьбы за юных коммунаров? Возврат к прошлому - шаг к могиле революции!

Белов увидел, как выпученные глаза Надежды Константиновны заблестели лихорадочным блеском. Старуха вдруг даже не закричала, а завизжала, словно циркулярная пила:

- Нам буржуазные пережитки прежнего строя не нужны! И их буржуазные праздники - тоже! Ясно вам?!

Саша терпеливо дожидался, пока пожилая, не очень здоровая женщина закончит истерить, а затем спокойно произнес:

- Но, товарищ Крупская, ведь насколько я знаю из книг и мемуаров, вы вместе с Владимиром Ильичем сами устраивали Рождество. И даже ездили на елку в детский дом в девятнадцатом году. Или то, что пишут о Владимире Ильиче - неправда? Этого не было?

Тут он обдуманно умолк, но в воздухе явственно повис незаданный вопрос: 'А как же вы, товарищ Крупская, допустили, что Владимира Ильича оболгали?..'

Крупская налила себе стакан воды, и долго пила, выигрывая время. Мальчик действительно очень странный. А Белов тем временем решил продолжить.

- Кроме того, ЦК не считает возможным возобновлять празднование Рождества - действительно религиозного и, я бы сказал - одиозного праздника. А вот Новый год, как раз был исключительно народным праздником. Конец сельскохозяйственного года, начало подготовки к новым работам и так далее. Не бояре же его праздновали, верно? - Он улыбнулся Крупской - Да и не грех перехватить старый праздник и наполнить его новым содержимым. Вот, например, большевики вполне успешно заменили праздник начала весенне-полевых работ, переродившийся потом в Пасху, Первомаем. Собственно, ведь революционные маевки, которые в свое время организовывали лично вы, пошли от традиционных народных майских гуляний. Праздник в начале мая не просто так появился, а как настоятельное требование биологического ритма человека, и важная веха в году. Точно то же можно сказать и о праздновании Нового Года.

Надежда Константиновна слушала его молча, но Саше показалось, что в выпученных тусклых глазах промелькнула искорка интереса. Стремясь закрепить успех, он выложил еще один заранее подготовленный аргумент. Он снова широко улыбнулся:

- Вот кстати: система воспитания, принятая в системе НКВД не предполагает никаких новогодних праздников, и что?

- Что? - заинтересовалась Крупская.

Она искренне ненавидела всех, кто вмешивался в ее дела. Как в свое время она расчехвостила этого выскочку Макаренко ! Ей было приятно это воспоминание, и по бледным губам проскользнула тень улыбки. А он хитер, этот молодой грузин. Или не грузин?..

- Вырастают бездушные автоматы. Те, кого с детства не научили радоваться, не смогут ни сопереживать, ни сочувствовать, - Саша вспомнил нескольких бывших сослуживцев. Это были натуральные робокопы, машины для убийства... - Идеал нового человека-коммунара - человек-созидатель, человек-творец, но что он будет творить, не зная радости?

Белов осознано кривил душой. Когда-то в далеком будущем он видел фильм о колонии Макаренко, и там вроде как праздники имелись...

- Нам не нужна буржуйская радость! - жестко отрезала Крупская. - У наших детей есть новые, свои праздники и своя собственная радость! Что вы собираетесь праздновать в свой Новый год?!

И она грозно сверкнула глазами из-под круглых старых очков.

- Да всё то же. Подводить итоги ушедшего года, что для нас, с плановой экономикой достаточно важно, и намечать планы на год следующий. Ну, и немножко сказки... - Саша улыбнулся самой открытой, самой наивной улыбкой, которую только смог изобразить, - Дед Мороз и Снегурочка приносят подарки, наряжают елку...

- Все еще помнят что елка - символ Рождества!