Земляной А. Орлов Б. Игра краплёной колодой

- Гирлянду электрическую сделать несложно, - заметил Белов. - Игрушки... Ну, сами сделаем... Дождь из фольги...

- Снег - из ваты, - подсказал Василий. - Серпантин... Нарежем серпантин.

- Конфетти можно легко набить, - вскинулся Артем. - Трубку стальную по краям заточить, лист в несколько раз сложить и молотком выбить...

- Только лист краской покрасить не забудь, - хмыкнул Сашка. - Хотя бы с одной стороны.

- А еще можно тех куколок, что дядя Максим Горький подарил, на ниточку и на елку повесить, - вмешалась Светлана. - Я их сейчас принесу...

Она сорвалась с места, и умчалась. А когда вернулась, то Александр удержался от смеха лишь ценой неимоверных усилий. Оказывается, Горький подарил детям Сталина нэцке . Удивительно подходящее украшение для новогодней елки...

- Еще надо флажков из бумаги сделать, - сказал он. - Нанижем на нитку - будет гирлянда... Кого-нибудь надо Дедом Морозом нарядить и Снегурочкой...

- Точно! - воскликнул Василий. - Пойдет, и будет у нас елка - всем на зависть!

- Вот полюбуйтесь, товарищи - раздался глуховатый голос Сталина. - Мы тут строим новый мир, ломаем прежние порядки и создаем новые, а наши дети - наше будущее, что вытворяют? Возрождают религиозные праздники?

Рядом с Иосифом Виссарионовичем стояли Димитров, Буденный, Ворошилов и еще какой-то незнакомый товарищ, за спиной которых маячили Власик и Галет.

Все замерли, но Белов, приглядевшись, заметил: глаза Вождя смеялись.

- И вовсе не религиозный праздник, а нормальный Новый год. Земля сделала еще один полный оборот вокруг Солнца, вот и решили отметить.

- А елка? - прищурился Сталин.

- На Новый год еще Петр Первый повелел дома еловыми ветками украшать.

- А святочный дед?

- Кто? - остолбенел Сашка. - Я, дайде, про Деда Мороза говорил, так он - никакой не святочный...

- А какой? - резко перебил его Сталин. - Какой?

Белов напрягся, пытаясь вспомнить что-нибудь подходящее под описание Деда Мороза, но ничего кроме песенки из веселого мультика 'Дед Мороз и лето' на ум не приходило.

Весь год трудился я не зря

Пора в дорогу мне

Последний лист календаря

Остался на стене

Чтоб ёлочка под Новый Год

Надела свой наряд

Игрушки я беру в поход:

Подарки для ребят.

Голоса у Сашки ни в прошлой жизни, ни в этой никогда не было, но скороговорочный ритмизированный текст Иосифу Виссарионовичу понравился. Он пошевелил губами, проговаривая его про себя, и кивнул головой:

- Хороший такой дедушка получается. Трудящийся дедушка. Не религиозный. Не так ли? - повернулся он к незнакомому Сашке персонажу. - Что скажете, товарищ Постышев ?

Тот секунду рассматривал лицо своего Хозяинна, потом радостно заулыбался и зачастил:

- Вот именно! Вот именно, товарищ Сталин! Вот была бы хорошая традиция и народу понравилась, а детям особенно принесла бы радость - рождественская елка. Мы это сейчас осуждаем. А не вернуть ли детям елку?

Александр заметил, как Сталин слегка поморщился, но тут же снова принял веселый вид и похлопал Постышева по плечу:

- Вот как раз товарищ Саша и займется елкой, раз уж он так ее любит. А вы, товарищ Постышев, возьмите на себя помощь этой интересной и нужной инициативе. Поможете организовать выступление в печати с предложением вернуть детям елку, а мы уж все поддержим.

Остальные дружно кивнули. А Буденный тут же подсел к детям и принялся объяснять, какие игрушки для елки делали на Дону в его детстве.

Вера Соломоновна Дризо - личный секретарь Надежды Константиновны Крупской вопреки бытовавшему мнению вовсе не была агентом НКВД, или даже просто осведомителем. И дело тут вовсе не в том, что НКВД не присматривало за вдовой основателя Советского государства, а в том, что для этого присмотра вовсе не требовалось вербовать секретаря. Телефонные звонки, телеграммы, переписка и деловые бумаги шли через общий секретариат Наркомпроса, и любой сотрудник НКВД имея на руках соответствующую бумагу, мог ознакомиться со всей входящей и исходящей почтой Наркомпроса, включая самого наркома Андрея Сергеевича Бубнова.

В тот морозный день 16 декабря Вера быстро шла по коридорам наркомата просвещения прижимая к груди толстую папку с периодикой, письмами и документами пришедшими на рассмотрение Крупской, и успевая раскланиваться с встречными сотрудниками, всё крутила в голове телефонный звонок, поступивший к ней как только она вошла в рабочий кабинет.

Голос товарища Постышева она естественно не узнала, но когда тот представился, сразу вспомнила моложавого мужчину с короткой щёточкой усов, и высокой причёской светлых волос. Постышев имел репутацию простоватого и даже туповатого исполнителя, однако всегда тонко чувствовавшего все веяния политической обстановки, и к такому человеку следовало прислушаться. Конечно, кандидат в члены политбюро мог позвонить непосредственно Крупской, но просьба его и правду требовала более длинной цепочки согласований, а к таким тонкостям опытный аппаратчик относился очень ответственно.

Именно поэтому Вера Соломоновна летела из секретариата к себе в кабинет, едва кивая встречным сотрудникам, и всё обдумывала, как подать эту новость Крупской.

Надежда Константиновна, сильно располневшая в последние годы, и обуреваемая многими тяжёлыми болезнями, подхваченными в ссылках и тюрьмах, уже снимала пальто, когда в кабинет ворвалась Вера Дризо.

- Верочка? - Крупская поправила на носу большие круглые очки, и посмотрела на свою помощницу, - Какая-то вы сегодня... не такая. Что-то случилось?

- Почти... - Секретарь сгрузила периодику на специальный столик, резного дерева английской фабрики Чиппендейла с криво прибитым инвентарным номером, и отдельно положила папку с документами на рассмотрение. Последней на самый край рабочего стола легла укладка с письмами, которые Крупская просматривала перед обедом, - Мне звонил товарищ Постышев и просил вас принять сотрудника ЦеКа Александра Белова-Сталина.

- Кого?! - Надежда Константиновна грозно глянула на свою подчиненную, и еще раз прошипела разъяренной коброй, - Кого?!!

Ленинская вдова начала медленно покрываться красными пятнами, очки заблестели каким-то нездоровым, шизофреническим блеском:

- Да как он... Да как он смеет?!! Кого еще выкопал этот горец?!! - Тут она задохнулась и совершенно нелогично закончила, срываясь на визг - Кто это вообще такой?!

Вера Соломоновна быстро схватила графин с кипяченой водой, налила стакан, накапала туда валериановых капель и, предусмотрительно отставив графин подальше, зачастила:

- Я тут через Лидочку из Секретариата... Это - приёмный сын товарища Сталина. Учится вместе с Василием и Артёмом... Говорят - очень странный мальчик... - Тут она понизила голос до свистящего шепота и выдохнула, - Он с ним так носится, так носится... и говорят - глаза у них похожие...

Крупская, лязгая зубами о стекло, выпила валерьянку и уставилась на секретаршу:

- Учится? А как же сотрудник ЦеКа? Грузин уже так обнаглел, что решил цесаревича себе завести?!

Дризо только зябко передернула плечами, икнула и неожиданно бухнула:

- А ещё у него орден Красной Звезды, и его часто видели с оружием...

Надежда Константиновна выпучила глаза, уронила стакан и начала задыхаться.

Вера бросилась к ней:

- Товарищ Крупская, товарищ Крупская, что с вами?!

- Школьник? - только и смогла выдавить из себя Надежда Константиновна. - Это - школьник?

- Да... И еще говорят... - Вера набрала воздуха, - Лидочка вроде к нему подошла с каким-то документом, и говорит... чуть не грохнулась в обморок, так он на неё взглянул...

Наступила долгая пауза, прерывавшаяся только тяжёлым дыханием Надежды Константиновны...

- И... И что же нужно этому... - Крупская запнулась и перевела взгляд на окно. За стеклом, полускрытая снегопадом, шумела Москва. - Этому... Такому 'обычному советскому школьнику'?