Хроники Кадуола

Чилке снова наполнил стаканчики и подозвал рукой стюарда.

«Я вас слушаю?»

«Еще кувшин «Синего пламени»! Предстоит серьезная выпивка — только успевайте пробки вынимать! — Чилке откинулся на спинку кресла. — О чем мы говорили?»

«Каткар упомянул, что собирается посетить пасторальные просторы Соума».

«В наряде евангелистки?» — поднял брови Чилке.

Каткар снова нахмурился: «Дальнейшие переодевания, пожалуй, ни к чему. Хотя, конечно, я буду соблюдать осторожность».

«Но прежде всего вам нужно выполнить последние указания Дензеля Аттабуса?»

Лицо Каткара приобрело строгое выражение: «Это конфиденциальное дело, не подлежащее обсуждению».

«Вы все еще боитесь ваших врагов — даже на Соуме?»

«Конечно! У них было три дня — за это время можно было нанять космическую яхту и прибыть в Соумджиану раньше меня».

«Неужели они на это способны?»

«Они способны на все. Мне приходится ожидать самого худшего и принимать все меры предосторожности».

«По-видимому, наибольшая опасность будет вам угрожать по пути в банк».

Каткар высоко поднял черные брови: «Я ничего не говорил о банке! Откуда вы знаете?»

«Неважно. Не беспокойтесь, однако — мы будем вас сопровождать и позаботимся о вашей безопасности».

«Можете отказаться от своих намерений, — холодно ответил Каткар. — Я не хочу вашего вмешательства и не нуждаюсь в нем!»

«Рассматривайте наше вмешательство как часть официального расследования», — посоветовал Глоуэн.

«Я не желаю в нем участвовать! Если вы от меня не отвяжетесь, я донесу на вас местным властям. Мои права защищены основным законодательством Ойкумены, в рамках которого крючкотворство вашего бюро расследований не имеет никакой юридической силы!»

«Мы можем возбудить иск, руководствуясь как законами Ойкумены, так и Хартией Заповедника, не говоря уже о местном регламенте станции Араминта. Для этого потребуется лишь продемонстрировать, что вы совершали неправомочные действия».

«Ничего подобного вы продемонстрировать не сможете, потому что никаких неправомочных действий я не совершал!»

«Если достопочтенный Дензель Аттабус финансировал правонарушения партии ЖМО или содействовал им, он виновен в подстрекательстве к вооруженному мятежу, в преступном сговоре и черт знает в чем еще — невзирая на то, насколько идеалистическими были его побуждения. Будучи его пособником, вы сами находитесь в весьма рискованном положении. Вас могут обвинить в уголовных преступлениях — и не в последнюю очередь потому, что вы утаили существенную информацию от Бодвина Вука, мстительность и злопамятность которого в таких ситуациях просто невероятна! Вы мне не верите?»

«Охотно верю тому, что вы говорите о Бодвине. Ядовитый сморчок! Неотвязная пиявка!»

«Как только мы приземлимся в Соумджиане — если вы все еще сомневаетесь в моих словах — мы направимся в управление МСБР, где вам посоветуют, что делать дальше. Вполне вероятно, что межпланетная служба безопасности заинтересуется вашим делом, и вам придется отвечать на множество вопросов. Разрешите вам напомнить, что агенты МСБР, хотя и не отличаются мстительностью или злопамятностью, отправляют правосудие без проволочек и не принимают во внимание выдающиеся личные качества правонарушителя, даже если он руководствовался самыми лучшими побуждениями».

«В этом нет необходимости, — помрачнев, тихо сказал Каткар. — Достопочтенный Дензель и я... Возможно, мы чрезмерно увлеклись альтруистическими соображениями. Теперь я понимаю, что нашим доверием злоупотребили».

«Какую информацию вы хотели продать нам в Строме?»

Каткар махнул рукой, показывая, что этот вопрос потерял всякое значение: «Что было, то прошло! Обстоятельства изменились».

«Почему бы не объясниться начистоту и не позволить нам самостоятельно судить о ситуации?»

Каткар покачал головой: «С этим придется подождать. Мне нужно подумать о том, в каком положении я оказался».

«Как вам будет угодно».

2

На полпути вдоль Пряди Мирцеи желтая звезда Мазда опекала семью из четырех планет — трех громадин из камня и льда, кувыркавшихся по внешним орбитам, и единственной внутренней планеты, Соума, финансового и коммерческого центра всей Пряди.

Так же, как согревавшая ее материнским теплом Мазда, планета Соум вступила в старческий период существования. Физическая география Соума отличается отсутствием драматических контрастов. Тектоническая активность прекратилась еще в незапамятные времена; безмятежная погода так же предсказуема, как смена времен года. Мировой океан окружает четыре почти одинаковых континента, где преобладают пологие холмы, переходящие в равнины, усеянные бесчисленными озерами и прудами, в спокойной глади которых отражаются прибрежные «шале» — летние дачи горожан. Сельские угодья Соума, прилежно обрабатываемые помещиками-фермерами, позволяют производить огромное количество в высшей степени съедобной продукции, с должной почтительностью поглощаемой местным населением, славящимся своей разборчивостью.

Предпринимавшиеся в течение многих веков попытки описать характер обитателей Соума приводили к употреблению разнообразных эпитетов, каждый из которых выражал какую-то долю истины, но, как правило, в чем-то противоречил следующему: их называли любезными, предприимчивыми, скучными, самодовольными, проницательными, щедрыми, бережливыми, педантичными, снисходительными, заботливыми и даже инфантильными. Все наблюдатели сходились, однако, в том, что жители этой мирной планеты по существу являются квинтэссенцией так называемого «среднего класса» — им не чуждо робкое тщеславие, но они соблюдают все приличия и подчиняются условностям, диктуемым потребностями общества. На Соуме каждый стремится совершенствовать себя и других, руководствуясь системой «амелиораций», предусмотренной «Гнозисом».

«Мирцейский скиталец» приблизился к Соуму и опустился из космоса на поле космопорта в Соумджиане. Перед Глоуэном и Чилке, стоявшими на нижней обзорной палубе, открылся широкий вид. К западу и северу пестрели, как лоскутное покрывало, городские кварталы — рыжевато-бежевые, горчично-охряные и янтарные в бледно-медовых лучах Мазды, причем каждый сегмент подчеркивался сзади густой черной тенью.

Трап выдвинулся; пассажиры стали переходить в здание космического вокзала. Оглядываясь в поисках Каткара, Глоуэн и Чилке наконец заметили нелепую долговязую фигуру маскаренской евангелистки: болезненно сгорбившись, как жертва застарелой травмы позвоночника, она ковыляла вниз по трапу звездолета. Черная шапочка и длинные волосы того же цвета позволяли видеть только нарумяненные щеки, хищный нос и яркие черные глаза. Все тело послушницы было закутано в обширную черную ризу, из-под которой выглядывали большие белые ладони и пара узких черных сапог с металлическими застежками.

Следуя за облаченной в черное фигурой, Глоуэн и Чилке пересекли вокзал и вышли на улицу. Злобно поглядывая через плечо на преследователей, Каткар ковылял прочь по тротуару. Глоуэн и Чилке не спеша шли за Каткаром, полностью игнорируя его недовольство.

С трудом преодолев метров сто, Каткар яростно взмахнул рукой и, хромая, добрался до скамьи в тени киоска, торговавшего газетами. Там он остановился и опустился на скамью — видимо, чтобы передохнуть. Не обращая внимания на угрожающие взгляды искоса, Глоуэн приблизился к нему, а Чилке направился к веренице ожидавших неподалеку такси.

«Неужели у вас нет никакого представления об осмотрительности? — громко прошипел Каткар. — Из-за вас рушатся все мои планы! Убирайтесь немедленно!»

«В чем состоят ваши планы?»

«Я направляюсь в банк — каждая минута на счету! Кроме того, я хотел бы, по возможности, остаться в живых».

Глоуэн посмотрел по сторонам, но обнаружил лишь нескольких горожан, идущих по своим делам непреклонно-безмятежной походкой, выводившей из себя уроженцев других планет: «Может быть, вы преувеличиваете угрожающую вам опасность?»