Вавилонская башня (сборник)
Вавилонская башня (сборник) читать книгу онлайн
В очередном сборнике научно-фантастических рассказов польских писателей, выпускаемом издательством «Мир», авторы рисуют столкновение человека с пришельцами-инопланетянами, стремятся осмыслить место человека и роль робота в гипотетическом обществе будущего.
Г. Гуревич. Пришельцы. Роботы. Человек
А. Чеховский. Вавилонская башня. Перевод Е. Вайсброта
Ч. Хрущевский. Город Городов. Перевод Е. Вайсброта
Е. Сурдыковский. Космодром. Перевод Е. Вайсброта
А. Чеховский. Абсолютное оружие. Перевод Е. Вайсброта
Ч. Хрущевский. «По газонам не ходить». Перевод Е. Вайсброта
С. Вайнфельд. Случай в Крахвинкеле. Перевод Е. Вайсброта
Ч. Хрущевский. Два края света. Перевод Е. Вайсброта
Ч. Хрущевский. Исчезла музыка. Перевод Е. Вайсброта
В. Зегальский. Тебя ждет приключение. Перевод Е. Вайсброта
С. Вайнфельд. Ложка. Перевод Е. Вайсброта
Я. А. Зайдель. Метод доктора Квина. Перевод Е. Вайсброта
Ст. Лем. Несчастный случай. Перевод Е. Вайсброта
Ст. Лем. Дознание. Перевод А. Громовой и Р. Нудельмана
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
Правда, меня предупредили, что здесь не найдешь современной техники и цивилизации, но я не думал, что все это будет настолько уж старомодным!
— Это особое заведение, санаторий, своего рода «психический карантин», — сказал вчера полковник. — Люди, которых ты там застанешь, были направлены на лечение в связи с нервно-психическими расстройствами — по большей части из-за долгого пребывания в пустоте, слишком сильных переживаний в космосе или на одиноких спутниках…
Отрыв от современности плюс соответствующая терапия — единственный способ помочь этим жертвам нашей шумной цивилизации. Метод доктора Квина, руководящего лечебницей с момента ее создания, основывается именно на отрыве пациента от явлений современной жизни. Таким образом Квин изолирует его от той почвы, на которой возникли нарушения психического равновесия.
Метод дает удовлетворительные результаты в шестидесяти случаях из ста. За время существования лечебницы многие пациенты выздоровели. Тех же, кто не подает надежд на выздоровление, через два-три года отсылают в специальные заведения. Люди, которых ты застанешь в лечебнице, это, к сожалению, те, у кого психические изменения стали необратимыми.
Идя по аллейке к дому, я вспомнил эти слова полковника. Мне показалось, что в некоторых окнах на втором этаже я вижу лица. Вероятно, шум мотора пробудил любопытство пациентов. Они должны здесь здорово скучать, и каждый новый человек для них — развлечение.
Предчувствие меня не обмануло: из боковой аллейки навстречу мне вышел высокий рыжеватый блондин. Ему было самое большее тридцать.
— Привет! — сказал он свободно, словно знал меня. — Вы к нам… один… без сопровождающего?
«Пожалуй, мы совершили ошибку, — подумал я. — Сато должен был проводить меня сюда».
Однако лицо рыжего выражало не удивление, а скорее удовлетворение.
— Добрый день, — сказал я, подавая ему руку. — Как видите, один…
— Значит, — обрадовался он, — только для профилактики, не так ли? — тут он прищурил один глаз и конфиденциально взял меня под руку. — Как и я. Простите, меня зовут Линдгард, Оле Линдгард.
Он шел рядом и явно не намеревался отставать.
— Игорь Крайс, — неохотно сказал я.
Оле резко остановился, потом одним прыжком догнал меня.
— Крайс? С «Тритона»? Очень рад с вами познакомиться! Вы вернулись, кажется, неделю назад? Верно?
— Точнее, вот уже десять дней. — Я был удивлен. — Откуда вы знаете? Мне говорили, что сюда не доходят сведения о текущих событиях.
— Э-э-э, не надо преувеличивать, Крайс! — Оле надул губы и покровительственно улыбнулся. — Не всему, что там говорят о лечебнице, надо так уж сразу и верить. Кое-что до нас доходит. Иначе тут помрешь со скуки! Только, — добавил он, серьезно взглянув на меня, — не вздумайте сказать об этом Квину. Он убежден, что это нарушает процесс лечения. Глупости. Кроме меня, здесь больше нет таких… профилактических. Одни необратимые, понимаете? Отсиживают положенный срок. Ничего не получится. В голове у них сущий кавардак… Бедняги!
— А ты вернулся на «Тритоне», — продолжал он после минутного молчания, переходя на «ты». — Прекрасно. Наконец-то я узнаю из первых рук, как все было в действительности. По радио не сообщают никаких подробностей, а меня это в какой-то степени интересует. Давненько здесь не было такого… трансстеллярного, как ты… Ты был вторым пилотом, да?
Он трещал без умолку, петляя вокруг меня, появляясь то с левой, то с правой стороны, то преграждая мне дорогу. Он не переставал болтать, даже когда мы оказались в холле.
— Кабинет шефа здесь, — он услужливо показал мне на первую дверь с левой стороны. — Когда освободишься, зайди в читальню, поболтаем. Я тебя введу в курс наших дел…
Он ушел, а я облегченно вздохнул. Его болтовня — вообще-то полезный источник нужных сведений — мешала мне собраться с мыслями перед разговором с доктором.
Я тихонько постучал и толкнул дверь. В комнате за большим старомодным столом сидел лысеющий мужчина. На носу у него были очки в проволочной оправе, немного перекошенные. Он взглянул поверх стекол, дружески улыбнулся в ответ на мое «добрый день» и, указав на стул, произнес:
— Приветствую вас, Крайс, на острове Оор. Меня зовут Квин.
Именно таким я его себе и представлял, хотя мне описали его буквально в двух словах. Это был действительно седенький докторишко из старого фильма…
— Вы вернулись с шестьдесят первой Лебедя, — сказал он, заглянув в бумажку, лежавшую на столе. — Наблюдения за психическим состоянием показали… Так… Мои коллеги из космеда считают, что ничего серьезного. Вам знакомы симптомы этой болезни? Да, здесь сказано, что вы информированы… И часто это повторяется?
— На обратном пути было несколько раз с интервалом в шесть-семь дней. На Земле — один раз. Очень неприятное ощущение, доктор: просыпаешься и совершенно не знаешь, кто ты и где. Иногда это длится по нескольку часов.
— Так, так… — буркнул Квин. — Это тоже здесь написано. Прошу пройти со мной.
Он встал, открыл дверь в смежную комнату и пропустил меня вперед. Оказалось, что он едва доходит мне до плеча. Комната, в которую мы вошли, была, вероятно, процедурной. В центре стоял большой стол с множеством банок, колб и медицинских инструментов. Все это выглядело гротескно, словно реквизит для «Фауста». Да и вообще все вокруг, вся эта странная лечебница отдавала какой-то неправдоподобностью, анахронизмом. Просто трудно было поверить, что эта древность упорно сопротивляется течению времени и остается в окружении действительности XXIII века. Уже с первых минут я чувствовал себя, как человек, перенесенный в далекое прошлое. Я попытался представить себе, к каким последствиям практически может привести метод доктора Квина, и пришел к неутешительному выводу, что здесь можно не столько избавиться от вредного воздействия общественные процессов и научных открытий на неустойчивую психику, сколько усомниться в реальности XXIII века…
Квин прервал мои размышления…
— Я вижу, вы изумлены, — заметил он. — Нормальная реакция. Вы спрашиваете себя, каким образом я в лечебнице ухитряюсь сделать больше, чем мои коллеги в космеде. Так вот, в этом нет ничего загадочного. Я располагаю новейшим оборудованием, но скрываю его от глаз пациента. Практика показала, что все эти цефалекторы, конфликтографы и так далее неблагоприятно действуют на ход лечения. Все должно гармонировать с окружением… Как видите, у нас здесь довольно порядочная путаница в отношении стилей и эпох, однако я стараюсь не выходить за рамки XIX века… разумеется, я имею в виду внешнюю сторону дела. То, что в основном вы встретите здесь XIX век, лишь следствие моих личных пристрастий… Я люблю те времена. Это был действительно последний период относительного спокойствия в истории человечества. XX век со своими войнами и бурным развитием точных наук и техники — уже совсем другая эпоха, хотя сейчас и это столетие кажется нам тихим по сравнению с новейшим временем…
Говоря это, Квин усадил меня в мягкое кресло и опутал мою голову сетью электродов и проводов. Некоторое время он наблюдал за скрытым от моих глаз экраном, потом встал передо мной, едва заметно улыбаясь.
— Собственно… все в норме. Я не заметил даже того «нарушения холостых ритмов», о которых пишут в диагнозе… Зато я обнаружил нечто, соответствующее, пожалуй… чему же? Словно вы не уверены сами в себе… Знаете, это можно интерпретировать по-разному. Дополнительные исследования и наблюдения со временем помогут это выяснить. А сейчас цройдите в пятнадцатую комнату, я распорядился приготовить ее для вас. Там вы найдете распорядок дня и план дома. Если вам будет скучно, можете воспользоваться библиотекой… Нет, нет, — улыбнулся он, предупреждая мой вопрос. — Книги здесь самые разные, не только XIX века. Это, понимаете ли, совсем другое дело… Текст действует на пациента иначе, чем слуховые и зрительные раздражения. Воображение работает на базе внутренних ощущений… Впрочем, — тут он снова улыбнулся, — простите, это чересчур профессиональные вопросы, я наверняка вам наскучил.