Тринадцатое Поле

– Старейший и Всевидящий, – и уселся скромно поближе к Рогатому.

– Старейший и Всевидящий, – повторил я слова и жест оружейника.

– Хвала Создателям, их ненависть позволила нам жить, – не открывая глаз, тихо отозвался Моту.

Я отступил, но на место рядом с Максом опустился Аскол. Больше садиться было некуда – разве что на острую кромку ведущего наружу отверстия.

– Это ли новообращенный? – проговорил вдруг Хан.

– Истинно, – почтительно сказал Аскол. – Новообращенный Никита, не имеющий имени Дракона.

– Он, кто же еще, – буркнул Макс.

Хан как-то подозрительно посмотрел на меня.

– Оружейник проводил испытание? – спросил он, переводя взгляд на Макса.

– Ратник трех колец Лис и оружейник, – кивнул Макс.

– Как показал себя новообращенный?

Губы Аскола дрогнули. А Макс, пожав плечами, коротко сказал:

– Нормально.

Теперь Хан смотрел только на меня. Очень, надо сказать, пристально смотрел. И продолжал допрос:

– Когда проходило испытание?

Макс ответил.

Я почувствовал раздражение. Кто он такой, этот Хан? Мало ли что ратник-мастер! В общем мире, должно быть, обычный школьник-старшеклассник, второгодник прыщавый. Или вообще какой-нибудь бездельник. Чем я ему так не нравлюсь? Он меня первый раз-то и видит. И эта дурацкая помпезная речь. Высокий слог! «Это ли новообращенный?..» Судя по всему, ратники в Поле изъясняются только так. Хорошо, что мы с Максом не ратники. Я бы себе язык сломал, пока привык...

Хан задавал еще какие-то вопросы, Макс отвечал на них. Хан, глядя на меня, несколько раз вполне откровенно покривился. Пошел ты!..

– Времени не так много, – встрял в паузу Аскол. – Не начнем ли, братья?

Хан со значением постучал окольцованными пальцами по рукояти меча и разрешил:

– Начинайте.

Моту вытянул вперед руку.

Тогда все посмотрели на меня. А я на Макса.

– Подойди к нему, – шепнул Макс. – Наклони голову.

Я так и сделал. Твердые, как кость, пальцы Всевидящего коснулись моего лба. Ничего особенного я не почувствовал. Я слышал, как Драконы, сидевшие поначалу тихо, спустя пару минут стали негромко переговариваться. У меня затекла шея, и только я хотел испросить разрешения сменить позу, старик Моту опустил руку.

– Что скажет нам Старейший и Всевидящий? – нетерпеливо спросил Хан.

– Та, кого вы называете Морок, здесь.

– Хорошо! – сорвалось у Аскола.

– Она очень близко.

– Старейший видел ее? Она в городе?

– Ее нет в Симху. Она никогда не бывала в больших городах.

– Она боится городов?

– Нет.

– А чего она боится, скажи, Всевидящий? – вылез снова Аскол.

– Ничего. Она полна собой, и в ней нет места для страха.

– Это невозможно, – наставительно проговорил Хан. – Каждый боится чего-то. У любого есть слабые стороны. Смотри глубже, Старейший.

Угли под стариком вспыхнули ярче.

– Она боится... – начал он.

Хан хмыкнул и окинул присутствующих торжествующим взглядом.

– Она боится... Я не знаю, как сказать... Вот... – Старейший Моту обеими ладонями погладил несуществующий шар.

– Что это? – удивился Аскол.

– Не могу сказать больше. Я не вижу.

– Замкнутого пространства, что ли? – предположил Макс. – То-то городов не любит...

– Нет, – резко ответил старик.

– Что – «нет»? – спросил Хан.

Моту промолчал. И заговорил снова, быстрее:

– Морок здесь. Не долго будет. Она одна. Я вижу реку меж деревьев. Обрывается. Вода падает и падает. Высоко. Вода разбивается.

– Водопад! – воскликнул Аскол. – Мы знаем это место!

– Рядом с ней люди из общего мира, – неожиданно проговорил Моту.

– Кто это может быть? – удивился Аскол.

– Я знал это! – вскочил на ноги Хан (он оказался удивительно низкорослым). – Из Драконов, кроме нас, никто не входил в Лесное Поле! Она с Мертвыми! Морок – создание Мертвого Дома! Я говорил вам об этом! Старейший, смотри глубже! Сколько их?

– Двое и двое. И еще один. И еще один, но наполовину.

– Непонятно! – раздраженно бросил Хан. – Почему наполовину?

– Люди из общего мира ближе и ближе к ней. Она не уходит. Она не боится.

– Ха!

– Возможно, они ищут ее, чтобы убить? – сказал Аскол, тоже поднимаясь на ноги. – Морок убивает всех из общего мира – и это давно нам известно. И воинов клана Дракона, и воинов Мертвого Дома.

– Мертвый Дом, будь прокляты эти твари, способен на самое изощренное коварство. Они путали нас, Драконы! – Выкрикивая эти слова, Хан почему-то смотрел на меня. – Морок – одна из них! А вы задумывались, братья, почему она не убила его?

– Ты за слова-то свои отвечай! – крикнул я. – Ты что – хочешь сказать, что я с ней заодно, что ли?

Хан осклабился. Похоже, именно к этому он и вел.

– Морок здесь, – повторил Моту. – Не долго будет.

– Нужно поспешить, – проговорил Аскол. – Если мы решили убить ее, мы должны идти сейчас. Времени, чтобы гадать, у нас нет.

– Мертвых слишком много, – подал голос Клещ. – Хан говорит, что Морок – создание Мертвого Дома, а я привык верить Хану.

– Драконы никогда не отступят перед Мертвыми! – крикнул Хан. – Я готов выйти один против всех шестерых и Морок в придачу!

Аскол, ничего более не говоря, спустил веревку и скользнул вниз. Макс поднялся – я увидел, что он растерян. Клещ и Рогатый, почему-то стараясь не смотреть на меня, по очереди прошли к веревке. Хан, опередив их, попросту прыгнул из дупла.

– Дракон, – проговорил старик Моту.

Я остановился. То, что Старейший зовет именно меня, а не кого-то еще, я понял сразу – сам не знаю как. Моту вытянул руку, я подставил ему лоб. На этот раз прикосновение его пальцев было недолгим. Когда Моту опустил руку, Макс спросил его:

– Ну что?

Рогатый задержался – он тоже ждал, что еще скажет старик.

Старейший и Всевидящий ничего не сказал. Вместо этого он разлепил веки и медленно повернул голову – вправо-влево. Рогатый охнул. Макс прикрыл лицо ладонью, как от вспышки. А я почувствовал, как бешено заколотилось у меня сердце. Всевидящий был слеп. Глазные впадины пронзительно чернели, будто черепная коробка старика была наполнена тьмой.

– Огонь... – прошептал Старейший. – О Создатели...

– Что? – переспросил Макс.

– Хвала Создателям, их ненависть позволила нам жить, – громче сказал Старейший.

Угли под ним снова вспыхнули.

Хан вложил стрелу в арбалет, со скрипом повернул рычаг.

– Он пойдет со мной, – скомандовал Хан, ткнув в мою сторону заряженным арбалетом.

Я инстинктивно шарахнулся в сторону.

– Мы в двойке с Никитой, – удивленно проговорил Макс. – Мы вошли в Поле вместе.

– Я не спрашиваю у тебя разрешения, оружейник! – повысил голос Хан.

Я посмотрел на остальных Драконов. Аскол обеими руками подбрасывал свои мечи. Подбрасывал и ловил. Ловил и подбрасывал. Клещ и Рогатый, опираясь на обнаженные двуручники, угрюмо молчали, смотрели в земли.

– Все помнят слова, что я говорил в общем мире, – сказал Хан. – И поэтому новообращенный пойдет со мной.

Аскол, не прекращая играть с оружием, возразил:

– Мастер, нет причин не верить ему. Без него мы не знали бы, где искать Морок. Он совсем недавно прошел испытание и уже много сделал для Золотого Дракона.

– Через несколько минут вы узнаете, что он сделал! – оборвал его Хан. – Я сказал: новообращенный пойдет со мной.

– Мастер, ты ошибаешься...

– Я никогда не ошибаюсь. Клянусь Золотым Драконом, я уже видел его лицо раньше!

Так, приехали. У меня такое ощущение, что в квартире Макса, в наше уже отсутствие, произошел какой-то не особенно приятный для меня разговор, и даже знаю, кто именно был его инициатором. Но с какой стати? Что я такого сделал этому Хану? И где он мог меня видеть?

– Слушай, брат Дракон, – заговорил я с Ханом, стараясь не выпускать из вида его арбалета, – не знаю, чего ты от меня хочешь, но на мозоль я тебе, по-моему, не наступал... Если ты считаешь, что я предатель или типа того, – скажи прямо. И предъяви, между прочим, доказательства.