Хроники Кадуола

Сложив карту, Уэйнесс осмотрелась по сторонам. В кафе не было коренастого бледного господина с черными усами и никто, по-видимому, не обращал на нее особого внимания. Она как можно незаметнее вышла из кафе, а затем из-под навеса станции, внезапно оказавшись под небом, затянутым серыми тучами; с моря дул пронизывающий холодный ветер.

Уэйнесс задержалась на полминуты, придерживая рукой юбку, норовившую раздуться, как парус, после чего подбежала к веренице такси и выбрала трехколесный автомобиль явно самого распространенного здесь типа. Показав водителю карту, она ткнула пальцем в улицу Мальтуса и объяснила, что хотела бы остановиться в гостинице где-нибудь поблизости. Таксист с уверенностью заявил: «Старый Порт — очаровательный район! Отвезу вас в отель «Сиренуза». Вам он понравится — там удобно и не слишком дорого».

Уэйнесс забралась в машину, и они помчались по Старому Триесту — городу единственному в своем роде, построенному наполовину на узкой косе под каменистыми холмами и наполовину на сваях, вбитых в дно Адриатического моря. Везде виднелась черная вода каналов, омывающая фундаменты домов с высокими узкими фасадами. «Темный, загадочный город», — подумала Уэйнесс.

Трехколесный экипаж то и дело кренился, поворачивая то налево, то направо, и проносился вверх и вниз по горбатым мостикам; они выехали на Далматинскую площадь по улице Кондотьеров и продолжили путь по улице Страда. Уэйнесс не могла проследить маршрут по карте — если водитель добавил два или три лишних километра по счетчику, у нее не было никакой возможности это проверить. Наконец такси свернуло на улицу Северин, пересекло канал Флакко по мосту Фиделиуса и углубилось в район извилистых каналов и зигзагообразных улочек, полузакрытых крышами и балконами всевозможных форм и очертаний, наклоненными под всевозможными углами. Таков был Старый Порт — Порто-Веккио, примыкавший к самым причалам. Ночью здесь царила тишина; днем здесь не было прохода от толпы местных жителей и туристов, спешившей то в одном, то в другом направлении подобно приливу и отливу.

Вдоль канала Бартоло Сеппи расположился бульвар Десяти Пантологов, пестрящий вывесками многочисленных бистро и кафе, перемежавшихся прилавками торговцев цветами, жареными мидиями и жареным картофелем в бумажных кульках. В боковых улочках владельцы маленьких темных лавок предлагали специфический товар: редкости, инкунабулы, сувениры, инопланетные артефакты, редкое старинное оружие и музыкальные инструменты, настроенные в известных и неслыханных ладах. В некоторых заведениях продавались исключительно головоломки, криптографические материалы и надписи на нерасшифрованных или неизвестных языках; в других торговали монетами, стеклянными насекомыми, автографами и минералами, добытыми в недрах потухших звезд. Здесь можно было купить коллекционные куклы в костюмах различных эпох и народов, а также искусно запрограммированные куклы, исполнявшие те или иные роли, как вполне приличные, так и совершенно непристойные. На прилавках торговцев специями рекламировались самые любопытные приправы и духи, экстракты и эссенции; в кондитерских можно было найти пирожные и конфеты, недоступные ни в одном другом городе Земли, а также сухофрукты, сиропы и цукаты. В витринах множества небольших магазинов красовались модели кораблей, древних поездов и автомобилей; другие обслуживали исключительно любителей собирать модели звездолетов.

Такси остановилось у отеля «Сиренуза» — обширного нагромождения соединенных флигелей, лишенного каких-либо архитектурных достоинств; отель разрастался, пристройка за пристройкой, на протяжении многих столетий, пока не занял весь участок между бульваром Десяти Пантологов и берегом Адриатического моря. Уэйнесс отвели комнату в конце коридора на втором этаже, с высоким потолком и двустворчатой стеклянной дверью, выходившей на балкон. Интерьер был достаточно оживлен обоями с розовыми и голубыми цветочными орнаментами и хрустальной люстрой под потолком. Еще одна дверь вела в ванную, оснащенную удобствами в игривом стиле рококо. За дверцами серванта Уэйнесс обнаружила экран телефона и несколько книг, в том числе сокращенное издание «Жизни», монументального десятитомного труда барона Бодиссея, а также «Легенды древнего Триеста» под редакцией Фиа-делла-Рема и «Таксономию демонов» Мириса Овича. Кроме того, в серванте находились меню гостиничного ресторана, корзинка с зеленым виноградом и графин красного вина на подносе, с двумя бокалами.

Уэйнесс попробовала виноград, налила себе полбокала красного вина и вышла на балкон. Почти под самым балконом поскрипывал на вялых волнах Адриатики полуразвалившийся старый причал с шестью пришвартованными рыбацкими лодками. За причалом открывались море и небо с темно-серыми завесами дождя, медленно ползущими между тучами и водой. К северу темные размытые очертания береговой линии почти пропадали в тумане и кончались где-то далеко, где уже светило Солнце. Несколько минут Уэйнесс стояла на балконе, прихлебывая терпкое красное вино. Прямо в лицо дул влажный прохладный ветер, наполненный запахами пристани. «Передо мной Древняя Земля в один из моментов откровенности», — подумала Уэйнесс. Нигде среди бесчисленных звезд нельзя было найти подобную панораму.

Ветер не ослабевал. Уэйнесс осушила бокал, вернулась в комнату и закрыла стеклянные створки. Выкупавшись, она переоделась в коричневато-серые брюки, плотно облегающие бедра, но свободные ниже колен и стянутые резинками на лодыжках, и строгий черный жилет. Немного подумав, она позвонила в усадьбу «Попутные ветры», и уже через полчаса Пири Тамм говорил с ней из местного банка.

«Как я вижу, ты в целости и сохранности, — заметил секретарь Общества натуралистов. — За тобой следили?»

«Не думаю. Не могу сказать с уверенностью».

«Так что же теперь?»

«Попробую встретиться с Ксантифом. Его лавка неподалеку. Если удастся узнать что-нибудь определенное, я позвоню, а если нет — еще немного подожду. Боюсь, нас все-таки могут подслушивать — несмотря на то, что я, по существу, ничего не сообщаю».

Пири Тамм задумчиво хмыкнул: «Насколько мне известно, это невозможно».

«Будем надеяться. Вы ничего не говорили Джулиану или кому-нибудь еще?»

«Джулиан не давал о себе знать, но сегодня утром пришло письмо от твоих родителей. Прочитать?»

«Да-да, пожалуйста!»

В письме говорилось о возвращении Глоуэна на Кадуол, о падении и казни Флоресте и том, что Глоуэн отправился один в экспедицию на Шатторак, в джунгли континента Эксе — к тому времени, когда было отправлено письмо, Глоуэн еще отсутствовал.

Это письмо не обрадовало Уэйнесс. «Меня чрезвычайно беспокоит то, чем занимается Глоуэн, — сообщила она Пири Тамму. — Он забывает о всякой осторожности, когда считает, что обязан что-то сделать».

«Тебе он нравится?»

«О, да!»

«Счастливчик Глоуэн!»

«Это очень любезно с вашей стороны, дядюшка Пири, но для меня важнее всего будет узнать, что он вернулся живой из джунглей».

«В данный момент тебе следует побеспокоиться о собственной безопасности. Думаю, в этом Глоуэн Клатток согласился бы со мной беспрекословно».

«Надо полагать. Что ж, до свидания, дядюшка Пири».

Уэйнесс спустилась в вестибюль. В отеле было полно народа, непрерывный поток входящих сталкивался с не менее плотным встречным движением; многие стояли в стороне, ожидая встречи в назначенное время. Уэйнесс переводила взор с одного лица на другое, но никого не узнавала.

Настенные часы пробили три раза; остаток дня обещал быть промозглым и туманным. Покинув отель, Уэйнесс прошлась по бульвару Десяти Пантологов. Плоские облачка тумана перечеркивали склоны холмов, постепенно подкрадываясь к морю. Канал Бартоло Сеппи слегка дымился испарениями, доносившими мрачновато-неприятные запахи разложения. В усталых, не желающих сосредоточиться глазах окружающий мир становился коллажем из абстрактных, чуть размытых форм, черных, бурых и серых.

Уэйнесс постепенно отвлеклась от невеселых размышлений, встревоженная странным ощущением, похожим на щекотку с тыльной стороны шеи. Означало ли это, что она снова инстинктивно чувствовала слежку? Либо за ней действительно кто-то увязался, либо опасения такого рода превращались в навязчивую идею. Уэйнесс остановилась, притворившись, что ее интересует витрина торговца ароматизированными свечами, и в то же время краем глаза наблюдая за происходящим за спиной. Как обычно, она не заметила ничего, что подтверждало бы ее подозрения.