Сборник.Том 1 - Я, робот

Постепенно они преодолели напряженность и даже выработали собственный стиль общения. Случалось, они разговаривали так, будто не было никакого родства, никаких общих воспоминаний о детстве.

Энтони описал то, что требовалось от компьютера, просто, без технических терминов, а Уильям после долгих размышлений рассказал, как, с его точки зрения, работу компьютера можно уподобить работе мозга.

Энтони спросил:

— Это в принципе возможно?

— Не знаю, — ответил Уильям, — Попробуем. Может быть, он не будет работать. А может быть, будет.

— Стоило бы обсудить это с Дмитрием Большим.

— Давай сначала сами прикинем, что у нас получается. К нему надо идти с конкретными предложениями, а если их у нас нет, нечего и ходить.

Энтони заколебался:

— Мы пойдем к нему вместе?

Уильям проявил деликатность и сказал:

— Ты будешь нашим представителем. Какой смысл в том, чтобы лишний раз появляться вместе?

— Спасибо, Уильям. Если из этого что-нибудь получится, я воздам тебе по заслугам.

Уильям сказал:

— На этот счет у меня нет никаких опасений. Если идея чего-то стоит, я полагаю, что никто, кроме меня, не сможет воплотить ее в жизнь.

Они многократно и всесторонне обсудили ситуацию. Если бы не эмоциональная напряженность — следствие их родства, Уильям начал бы гордиться своим братом, который так быстро разобрался в чуждой для себя области.

Потом начались долгие обсуждения у Дмитрия Большого, беседы практически с каждым сотрудником проекта. Энтони посвятил им много дней, а после этих разговоров встречался с Уильямом один на один. Все это тянулось, как мучительная беременность, но в конце концов была получена санкция на создание того, что назвали «Меркурианским Компьютером».

У Уильяма появилась возможность расслабиться, и он отправился в Нью-Йорк. Он не планировал там задерживаться (разве мог он представить себе такое два месяца назад?), но надо было урегулировать свои дела в Институте гомологии.

В Нью-Йорке ему пришлось участвовать во множестве обсуждений, едва ли не в большем числе, чем в Далласе. Он должен был объяснить сотрудникам своей лаборатории, что произошло, и почему ему придется уехать, и как они должны продолжать дело без него. Потом было возвращение в Даллас с новым оборудованием и с двумя молодыми помощниками на неопределенно долгий отрезок времени.

Но Уильям не оглядывался назад. Собственная лаборатория и ее нужды не занимали его мысли. Сейчас он был полностью поглощен своей новой задачей.

7

Для Энтони это было тяжелое время. Облегчение, вызванное отсутствием Уильяма, очень скоро сменилось мучительными раздумьями, проникнутыми надеждой на то, что Уильям не вернется. Почему бы ему не прислать вместо себя своего заместителя, кого-нибудь другого? Кого-нибудь с другим лицом, чтобы Энтони больше не чувствовал себя монстром с двумя спинами и четырьмя ногами?

Однако Уильям вернулся. Энтони издалека наблюдал за бесшумно приземлившимся грузовым самолетом и за его разгрузкой. Но даже с такого расстояния он в конце концов узнал Уильяма.

Так тому и быть.

Энтони ушел. В тот же день он отправился к Дмитрию.

— Дмитрий, я не вижу никакой необходимости оставаться здесь. Мы разработали все детали. Исполнителем может быть кто угодно.

— Нет-нет, — сказал Дмитрий, — Идея принадлежит в первую очередь тебе. Ты должен увидеть ее воплощенной. Нет никакого резона делить славу.

Энтони подумал: «Никто другой не станет рисковать. Возможность провала сохраняется. Этого можно было ожидать».

Он заранее знал ответ Дмитрия, но все-таки упрямо продолжал:

— Понимаете, я не могу работать с Уильямом.

— Но почему? — Дмитрий сделал вид, что удивлен, — Вы так многого добились вместе.

— Я дошел до предела своих возможностей, Дмитрий, и больше не выдержу. Думаете, я не знаю, как это выглядит со стороны?

— Милый мой! Ты слишком серьезно к этому относишься. Ясное дело, все на вас смотрят. Ведь они люди. Но люди способны привыкнуть ко всему. Я, например, уже привык.

«Не привык ты, толстый лицемер», — подумал Энтони и сказал:

— Я не привык.

— Ты неправильно на это смотришь. Ваши родители были эксцентричными, нельзя не признать, но, в конце концов, они не сделали ничего противозаконного. Это всего лишь причуда. Здесь нет ни твоей вины, ни вины Уильяма. Вас винить не в чем.

— Мы меченые, — сказал Энтони, быстро проведя рукой по лицу.

— Не настолько меченые, насколько тебе представляется. Я, например, вас различаю. Ты определенно моложе. Волосы у тебя больше вьются. Вы только на первый взгляд одинаковые. Слушай, Энтони, у тебя будет столько времени, сколько захочешь, любая помощь, которая тебе понадобится, любое оборудование, которое ты сможешь использовать. Я уверен, что работа пойдет чудесно. Подумай об удовлетворении…

Энтони, конечно, сдался и согласился помочь Уильяму хотя бы наладить оборудование. Уильям, казалось, был тоже уверен, что работа пойдет чудесно. Не так замечательно, как сказал Дмитрий, но вполне гладко.

— Дело только в том, чтобы установить правильные связи, — сказал он, — хотя, должен признать, это очень серьезное «только». Твоя задача — получить изображение сенсорных сигналов на экране, чтобы мы имели возможность осуществлять… Я ведь не могу сказать «ручной контроль», правда? Значит, чтобы мы могли осуществлять интеллектуальный контроль и управлять реакциями компьютера, если это понадобится.

— Это технически возможно, — отозвался Энтони.

— Тогда давай приступим… Слушай, мне понадобится по меньшей мере неделя, чтобы наладить связи и быть уверенным в инструкциях…

— Программах, — поправил Энтони.

— Ну, поскольку это твоя сфера, я буду пользоваться твоей терминологией. Мои ассистенты и я запрограммируем Меркурианский Компьютер, но не по-твоему.

— Надеюсь, что не по-моему. Для того и требовался гомологист, чтобы создать программу более тонкую, чем та, которую может написать простой телеметрист. — Говоря это, он не пытался скрыть иронию.

Уильям не обратил внимания на его тон и ответил:

— Начнем с простого. Мы заставим робота ходить.

8

Прошла неделя. За тысячу миль от них, в Аризоне, робот начал ходить. Ходить ему было трудно, иногда он падал, иногда задевал лодыжкой о препятствия, а то вдруг поворачивался на одной ноге и шел в совершенно неожиданном направлении.

— Это ребенок, который учится ходить, — говорил Уильям.

Иногда заходил Дмитрий, которому захотелось посмотреть на их достижения.

— Поразительно! — восклицал он.

Энтони, однако, так не думал.

Шли недели, месяцы. Робот делал успехи, возможности его становились все больше по мере того, как в Меркурианский Компьютер вводили все более сложные программы. (Уильям попробовал было говорить о Меркурианском Компьютере как о мозге, но Энтони этого не допустил.) Но то, что получалось, Энтони все-таки не устраивало.

— Это не годится, Уильям, — сказал наконец Энтони. Накануне ночью он не спал.

— Странно, — ответил Уильям холодно, — А я как раз собирался сказать тебе, что мы, кажется, победили.

Энтони с трудом сдержался. Напряженная работа, постоянное присутствие Уильяма и неуклюжий робот — это было больше, чем он мог вынести.

— Я собираюсь уволиться, Уильям. Бросить эту работу. Извини… Ты ни при чем.

— Конечно, при чем, Энтони.

— Дело не только в тебе, Уильям. Это провал. Мы не справимся с задачей. Ты видишь, какой робот неуклюжий, а ведь он на Земле, всего за тысячу миль отсюда, сигнал проходит туда и обратно за доли секунды. Когда он будет на Меркурии, передача сигнала займет минуты, эта задержка заложена в Меркурианский Компьютер. Надеяться, что робот будет работать, — безумие.

Уильям сказал:

— Не уходи, Энтони. Ты не можешь уволиться сейчас. Я предлагаю послать робота на Меркурий. Я уверен, что он готов.

Энтони засмеялся громко и издевательски.