Кир Булычев. Собрание сочинений в 18 томах. Т.12
Кир Булычев. Собрание сочинений в 18 томах. Т.12 читать книгу онлайн
Кир Булычев. Собрание сочинений в 18 томах. Т.12
Великий Гусляр… Этот город невозможно найти ни в одном, даже самом подробном, географическом атласе, но на карте русской фантастики он выглядит заметнее иных столиц. Кир Булычев с присущим ему неподражаемым юмором, мудрой иронией и язвительным сарказмом поведал нам о нравах и порядках Великого Гусляра, о его жителях и необычайных происшествиях, то и дело приключающихся с ними. И пусть описываемые события порой выглядят совершенно невероятными, нетрудно заметить, что вымышленный городок отразил в себе многие черты нашей родной действительности.
Любимое детище Кира Булычева, гуслярские хроники создавались на протяжении четырех десятилетий и включают более 100 повестей и рассказов. Автор всегда хотел собрать их воедино. Космический десант – первая часть первого полного двухтомного издания знаменитого цикла.
Содержание:Том 12. Космический десантСодержание:Вступление, с. 5-8Часть первая. Чудеса в ГусляреКак его узнать? (рассказ), с. 9-21Поступили в продажу золотые рыбки (рассказ), с. 21-40Любимый ученик факира (рассказ), с. 40-57Недостойный богатырь (рассказ), с. 57-90Домашний пленник (рассказ), с. 90-103Две капли на стакан вина (рассказ), с. 103-120Прошедшее время (рассказ), с. 120-128Ретрогенетика (рассказ), с. 128-135Ленечка-Леонардо (рассказ), с. 136-142Перпендикулярный мир (повесть), с. 142-211Марсианское зелье (повесть), с. 212-342Часть вторая. Пришельцы в ГусляреКосмический десант (рассказ), с. 343-348Свободный тиран (рассказ), с. 349-354Титаническое поражение (рассказ), с. 354-362Спoнсора! (рассказ), с. 362-367Ответное чувство (рассказ), с. 368-387Кладезь мудрости (рассказ), с. 387-399Надо помочь (рассказ), с. 399-407Разум в плену (рассказ), с. 407-425Родимые пятна (рассказ), с. 426-435Соблазн (рассказ), с. 436-448Технология рассказа (рассказ), с. 448-462Повесть о контакте (рассказ), с. 462-471О любви к бессловесным тварям (рассказ), с. 471-478Паровоз для царя (рассказ), с. 478-487Связи личного характера (рассказ), с. 487-496Обида (рассказ), с. 496-504Копилка (рассказ), с. 504-511Они уже здесь! (рассказ), с. 511-514Прощай, рыбалка (рассказ), с. 514-531Свободные места есть (рассказ), с. 531-539Районные соревнования по домино (рассказ), с. 540-546Нужна свободная планета (повесть), с. 546-596Глубокоуважаемый микроб (повесть), с. 596-716Часть третья. Возвращение в ГуслярВозвышение Удалова (водевиль в одном действии с прологом), с. 717-742Съедобные тигры (рассказ), с. 742-764Разлюбите Ложкина! (рассказ), с. 764-774По примеру Бомбара (рассказ), с. 774-784Настой забвения (рассказ), с. 784-790Когда Чапаев не утонул (рассказ), с. 790-799Сны Максима Удалова (рассказ), с. 799-807Жильцы (рассказ), с. 807-819Опозоренный город (рассказ), с. 819-831Яблоня (рассказ), с. 831-837Сильнее зубра и слона (рассказ), с. 837-847Градусник чувств (рассказ), с. 847-853Каждому есть что вспомнить (рассказ), с. 853-864Два сапога — пара (рассказ), с. 864-870Плоды внушения (рассказ), с. 870-878Сапожная мастерская (рассказ), с. 878-898Подоплека сказки (рассказ), с. 899-915Отцы и дети (рассказ), с. 915-922Отражение рожи (рассказ), с. 922-929Новое платье рэкетира (рассказ), с. 930-943Новый Сусанин (рассказ), с. 943-974Пришельцы не к нам (рассказ), с. 974-986
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
На что бы ему еще поглядеть, чтобы рассказ получался художественным?
…глядя на то, как с дерева планирует желтый кленовый лист.
– Между кроманьонцами, физически не отличающимися от человека, и его обезьяноподобными предками нет переходной формы, – сказал Махмуд и кашлянул.
– У меня есть сухая фиалка, – предложил профессор. – Заварите две столовые ложки на стакан кипятка. Очень помогает как отхаркивающее средство.
Последний абзац надо снять, он отвлекает читателя. Лучше это сделаю я, чем редактор.
– А что, если мы с вами вернемся к проблеме панспермии? – рассуждал вслух профессор. – Разумная жизнь каким-то образом – допустим, в виде спор – была занесена на Землю. Я не имею в виду идеалистических концепций. Я был и остаюсь материалистом.
Хорошо сказал профессор! Прямо и твердо!
– И на той планете, где зародились наши предки, – развил мысль профессора Махмуд, – в сутках 48 часов!
– Мне надо немедленно позвонить моему другу профессору Брауну в Саскачеванскую обсерваторию, – взволнованно сказал профессор Сыромятников. – Он как раз занимается изучением периодов обращения планет ближайших к нам звездных систем. Если бы только найти такую планету…
– И наших братьев по разуму! – воскликнул Махмуд.
– Да, я бы сказал – старших братьев, отцов, дедов…
Дальше рассказ можно писать, а можно и не писать. Потому что известно, о чем писать. Профессор Сыромятников связывается со своим другом профессором Брауном. В окончательной редакции тот станет профессором Тер-Ованесяном из Ленинакана, потому что Тер-Ованесян лучше разбирается в периодах обращения планет, чем любой Браун. Тер-Ованесян ответит профессору, что как раз прошлой ночью он столкнулся с интереснейшим явлением: одна планета в системе Альдебарана испускает некие странные сигналы, которые намекают на их искусственное происхождение. И именно эта планета делает полный оборот вокруг своей оси за 48 часов.
Точку в рассказе лучше не ставить.
Может, именно эта планета и есть наша прародина…
Рассказ мне понравился. Я надеюсь, что кто-нибудь из моих коллег его допишет и опубликует. Но для меня, при всех достоинствах рассказа, не хватало действия.
А что, подумал я, если его драматизировать? Ввести и приключенческий элемент? Это вполне дозволено в научной фантастике, при условии, конечно, что элемент не будет отвлекать от главного.
Возвращаемся к середине рассказа.
Помните, на что посмотрел профессор? Правильно.
– Учтите, – продолжал профессор, глядя на стройные ножки пробежавшей мимо аспирантки Ниночки Дудкиной, – что в пещере человек полностью оторван от привычного образа жизни, и организм устанавливает те часы, к которым его приспособила природа.
Шаги Ниночки замерли.
– Здравствуйте, – сказала она мелодично. – Можно присоединиться к вашей беседе?
– Разумеется, – сказал профессор. – Мы говорим о том, что 48-часовой ритм спелеонавтов доказывает – человек рожден не на Земле. Человек по сути своей пришелец. Он чужой здесь.
– Какой ужас! – воскликнула Ниночка. – И я тоже?
– Мы все, – грустно улыбнулся Махмуд.
Странная нечеловеческая гримаса исказила лицо Ниночки. Казалось, что оно сразу постарело лет на сорок.
– К сожалению, – произнесла аспирантка хрипло, – мне придется ликвидировать вас.
В ее руке мутно поблескивал бластер.
– Об этом, – сказала она, – никто не должен знать. Тайна панспермии должна остаться нераскрытой!
Пришелец направил (направила?) бластер на профессора, но в последний момент Махмуд ринулся вперед и во вратарском прыжке дотянулся до руки пришельца. Со страшным криком тот боролся (боролась?) за бластер. В пылу борьбы дуло бластера обернулось против пришельца. Раздался выстрел. У ног профессора и Махмуда лежала кучка серого пепла. Это было все, что осталось от Ракришината Фе, третьего лейтенанта секретной галактической стражи планеты Эпсилон.
А что, тоже неплохо! Рассказ не потерял познавательности, но приобрел энергичность. Однако чего-то хочется еще. Детали, пустяка, сюжетного изворота.
Может, так?
– Жаль, – вздохнул профессор. – Она всегда казалась мне такой милой…
– Да, – поддержал его Махмуд. – Под оболочкой Ниночки Дудкиной скрывался…
– Кто скрывался под моей оболочкой? – послышался сзади мелодичный голос.
Ученые разом оглянулись.
Сзади стояла, улыбаясь, Ниночка.
– Вы… вы не погибли? – ахнул профессор, бросив взгляд на кучку серого пепла.
– Нет, – улыбнулась Ниночка, бросив лукавый взгляд на Махмуда. – Меня связывают с жизнью личные интересы.
Махмуд покраснел.
Вот, пожалуй, и все. Над рассказом еще стоит поработать. Может, ввести инопланетного хранителя тайны несколько раньше? Пускай следит за нашими героями, подслушивает их разговоры, пускай его постепенно охватывает жуткое подозрение: люди догадались! И когда все станет ясно, он вытащит свой проклятый бластер… Правда, придется придумывать оправдание его странному поведению. Не все ли равно нашим старшим братьям – знаем мы о своей прародине или нет? Предположим, они боятся, что мы выросли слишком агрессивными и наглыми, и пока мы тут занимаемся войнами и атомными бомбами, нас нельзя пускать в галактическое содружество…
Тут я увидел, как рассказ перерастает в повесть с определенным гражданским звучанием. Нет, о повести мы не договаривались. Пускай мотивы останутся нераскрытыми – кто их знает, пришельцев, чего им хочется.
Итак, рассказ готов, осталось пройтись рукой мастера по запятым и многоточиям…
А что скажет Лев Христофорович?
Как же я раньше не подумал? Лев Христофорович Минц, великий ученый, временно поселенный мною в городок Великий Гусляр, еще не знает, что в сутках у спелеонавтов 48 часов. Надо ему срочно сообщить.
…Они пошли к краеведу Сидякину.
Впереди шагал профессор Минц. Замшевый пиджак туго обтягивал его живот, осеннее солнышко игриво отражалось от профессорской лысины. Вторым шел его сосед Корнелий Удалов, курносый начальник гуслярской стройконторы.
Дом краеведа и фенолога Сидякина ничем бы не отличался от прочих домов на Голубиной улице, если бы не мемориальная доска.
Доска стояла, прислоненная к стене и отделенная от тротуара штакетником. На сером мраморе было выбито золотыми буквами: «В этом доме с 12.01.1878-го по 1 мая 2012 г. проживал выдающийся краевед, почетный гражданин города Великий Гусляр Артемий Сидорович Сидякин».
Сидякин был глубоко убежден, что судьба не посмеет спорить с мрамором и потому до начала XXI века он обязательно дотянет. Тем более что на самом деле он родился не так давно, а в нашем столетии, сразу после революции.
То место на стене, где доске предстояло висеть, было аккуратно побелено, по углам до половины вкручены латунные толстые болты.
У приоткрытого окна, подсвеченное зубоврачебной яркой лампой, сидело нечто белое и величественное с рыжим котом на коленях. Сидякин редко покидал свой дом – он предпочитал, чтобы к нему приходили за советом. Он так и говорил: «Не имею права покинуть пост, могу понадобиться человеку». На самом деле он ждал, когда из горсовета принесут грамоту о возведении его в звание почетного гражданина.
Увидев людей, остановившихся перед мемориальной доской, Сидякин принялся причесывать усы, седые, пышные – к сожалению, накладные. Он понял, что идут к нему, но не со званием, а за советом. В связи с борьбой за экологию к краеведу заходили нередко – то из газеты, то из школы, то даже из области.
– Как вы себя чувствуете? – спросил Минц, занимая указанный перстом гостевой табурет.
Удалов встал за его спиной. Они оробели в комнате краеведа, украшенной по стенам рогами копытных животных, видами Гусляра и портретами хозяина дома, выполненными методом чеканки. Старик сам освоил этот метод, так как был убежден, что чеканные портреты лучше сохраняются.
– Устал, – сказал Сидякин. – Старость. Вчера отмечали мое стодесятилетие. Выпили, потанцевали.
Сидякин искоса поглядел на гостей – верят или нет. Гости вежливо склонили головы. Старик понял – не верят, но он им нужен.