Чары кинжала (Дэверри - 1)

- Послушай-ка, - сказал Калондериэль, - я тут вдруг вспомнил, что одна из наших женщин убежала с Майлвадом по имени Патрик.

- Да, это первый Майлвад, ставший верховным лордом Аберуином, подтвердил Родри. - И это случилось очень давно. Я бы сейчас слушал повнимательнее, как барды рассказывают свои истории и родословные моих предков. Теперь это не будет казаться таким скучным занятием.

Они оба рассмеялись, Калондериэль дружески похлопал Родри по плечу.

- Пойдем к нашему костру, - пригласил Дженантар.

- У нас с собой целый мех меда, и есть, кажется, подходящий повод попробовать его.

- Я готов поспорить, что ты можешь выпить такое количество, от которого другие валялись бы под столом, - сказал Калондериэль.

- Верно, - ответил Родри. - И это тоже наша общая черта.

- Да, а также это одна из лучших черт Эльсион Лакар, - заметил Калондериэль, - если тебе интересно...

Мед эльфов оказался в два раза крепче того, который пьют люди, и чище к тому же, поэтому человек мог выпить его больше. Втроем они уселись вокруг яркого костра и молча передавали мех по кругу. За это время Родри успел заметить, что ему уже нравятся его новообретенные родственники. Всю свою жизнь он чувствовал, что он чем-то не похож на окружающих людей, и теперь наконец узнал причину.

- Вы не знаете, где Джилл? - спросил наконец Родри после длительного молчания.

- В ночном карауле, - тотчас ответил Калондериэль.

- О, проклятье, неужели некому караулить, кроме нее?

- Она сама настояла, - пояснил Дженантар. - Где это видано, чтобы серебряный кинжал слонялся без дела? Так она мне сказала.

- Теперь, конечно, командующий пойдет проверять ночную стражу, чтобы убедиться в том, что никто не заснул во время дежурства, - ехидно заметил Калондериэль.

- Заткнись, - отмахнулся Родри. - Или ты еще раз хочешь подраться на ножах?

- После того как мы выпили столько меда, мы обязательно свалимся в костер, - рассмеялся Калондериэль. - Это шутка, и прошу меня извинить.

Мех с медом снова пошел по кругу.

Как быть с Джилл? - спрашивал сам себя Родри. - Если попытаться овладеть ею - что тогда? Он никогда не сможет жениться на ней. Все дело закончится беременностью, как с Олвен. Он разрушит жизнь еще одной женщины. Только в данном случае эта женщина еще и отважилась рискнуть своей жизнью, будучи у него на службе. Может быть, мед был тому виной, но сейчас он ясно увидел, что слишком хорошо относится к Джилл, чтобы так обойтись с ней. Он должен обращаться с девушкой, как со жрицей Луны - без грязных помыслов; и если он только дотронется до нее, то это будет означать смерть.

Возвращаясь в свою палатку, Родри увидел Джилл, стоящую в карауле. Его желание было таким сильным, что несколько мгновений он не мог вздохнуть. Хотя он всегда презирал песни бардов, в которых настоящие мужчины, умирали от любви к женщине, этой ночью он почти поверил им. Он испугался того, что может произойти, если она скажет ему хотя бы одно доброе слово.

В любой болезни наступает такой момент, когда больной начинает осознавать, что он выздоравливает, или хотя бы начинает верить в то, что он выздоровеет, если не сразу, то несколько позже.

У Каллина наступил этот переломный момент в тот вечер, когда он проснулся и обнаружил, что голова у него совершенно ясная впервые с тех пор, как он был ранен.

Если он не шевелился, то боль в боку не мучила его, как раньше, только болела под шиной сломанная рука. Он с удивлением обратил внимание на ту роскошь, которая окружала его: отдельная комната, кровать, покрытая кружевным покрывалом, резной сундук, на который кто-то положил его меч и кинжал, как будто он был лордом. "Все это из-за того, что я спас жизнь Родри", - с раздражением подумал Каллин. Он тихонько лежал и пытался вспомнить, почему у него вызвала досаду эта мысль. Размышления его были нарушены приходом Невина.

- Снова будешь промывать рану? - нахмурился Каллин.

- Надеюсь, что не понадобится. Я начинаю понимать, почему о тебе идет такая слава. Ты - первый человек, который не кричал, когда я лил мед на открытую рану.

Каллин вздохнул, вспоминая об этом.

- Помнишь, как проклинал меня прошлой ночью? - усмехнулся Невин.

- Да. И хочу извиниться перед тобой. Не твоя вина, что Джилл поехала на эту проклятую войну. Вот видишь, я уже в состоянии держать кубок.

- Очень хорошо. Ты должен начинать двигаться, чтобы набирать силу.

- Что я и делаю. - Яд звучал в его голосе. - Она мне ох как пригодится.

Невин вопросительно поднял брови.

- Я говорил серьезно насчет Родри, - пояснил Каллин. - Дело ведь не просто в плохом настроении.

- А я в этом ни минуты не сомневался. Могу ли я робко заметить, что Джилл еще и пальцем не тронули, а ты уже озабочен мщением? Она вполне способна убить Корбина. Я бы никогда не позволил ей ввязываться в эти дела, если бы сомневался в ней.

Не обращая на него внимания, Каллин пил из кубка воду.

- Когда я снова смогу сражаться?

- Через несколько месяцев. Ты сможешь снова взять щит только после того, как рука полностью срастется.

- Ох, проклятье! А когда я смогу встать с этой роскошной кровати и обслуживать себя сам?

- Гораздо быстрее - хоть завтра. Я разрешу тебе сделать несколько шагов.

- Хорошо. Я уйду отсюда, как только смогу ходить. Мне не нужны его подачки. Ей-богу, я хочу жить в казарме вместе с остальными.

- О боже мой, Герро, ты самый упрямый человек на свете.

- Как ты назвал меня?

Ему было приятно видеть смущение Невина. Даже щеки старика порозовели.

- Извини, - произнес он. - У меня сегодня так много больных, что немудрено запутаться в именах.

- Не волнуйся, это нисколько не оскорбило меня.

Чтобы Каллину стало хоть немного полегче, Невин сообщил ему, что рана очистилась от заразы и не представляет опасности.

Старик отправил пажа за едой и оставался с Каллином, пока тот ужинал.

- Скажи мне вот что, - спрашивал Каллин, - почему именно Джилл должна защищать честь Родри? Почему он взял ее с собой?

- Дело в двеомере, - объяснил Невин. - И в самой Джилл. Однажды она услышала пророчество, сделанное самим дьяволом. И ей захотелось поймать боевую славу за хвост, мой друг. Или за узду. Ты должен подумать об этом, прежде чем сносить с плеч голову Родри.