Книги Бахмана

— Как он? — спросил Гаррати.

— Почему спрашиваешь их? — сердито спросил Скрамм. Его голос, прежде хриплый, теперь упал до шепота. Лихорадка прекратилась, лицо сделалось бледным и восковым.

— Хорошо, спрашиваю тебя.

— A-а, не так плохо, — сказал Скрамм и закашлялся. Его булькающий, дребезжащий кашель как будто доносился из-под воды. — Я не так уж плох. Ребята, то, что вы делаете для Кэти, здорово. Мужчина, конечно, сам должен о своих заботиться, но мне, как видно, не до гордости. При том, что сейчас со мной происходит.

— Не разговаривай много, — посоветовал ему Пирсон, — а то выдохнешься.

— Да какая разница? Сейчас или потом — какая разница? — Скрамм стеклянными глазами оглядел товарищей, потом медленно покачал головой: — Ну почему я должен был заболеть? Я хорошо шел, честное слово. Фаворит тотализатора. Мне нравится идти, даже когда я устал. Смотреть на людей, воздух вдыхать… Почему? Неужели Бог? Это Бог так со мной обошелся?

Гаррати вновь почувствовал приятное возбуждение от предчувствия чужой смерти и содрогнулся. Тут же он попытался стряхнуть это чувство. Так нечестно. Нечестно, когда умирает друг.

— Сколько времени? — неожиданно спросил Скрамм, и Гаррати с суеверным страхом вспомнил Олсона.

— Десять минут одиннадцатого, — ответил Бейкер.

— Прошли миль двести, — добавил Макврайс.

— У меня ноги не устали, — сообщил Скрамм. — А это все-таки кое-что.

С обочины донесся крик маленького мальчика. Его голос за счет пронзительности перекрывал гул толпы.

— Эй, ма! Посмотри на большого! Посмотри на оленя, ма! Ма! Смотри!

Взгляд Гаррати скользнул по толпе и остановился на мальчике, стоящем в первом ряду. На нем была майка с нарисованным на ней Рэнди-роботом. В руке он держал недоеденный сандвич с джемом. Скрамм помахал ему.

— Дети прелесть, — сказал он. — Точно. Надеюсь, у Кэти будет мальчик. Мы оба хотели мальчика. Если девочка — тоже хорошо, но вы, ребята, понимаете… Мальчик… У него будет твоя фамилия, и он передаст ее дальше. Скрамм, конечно, не Бог весть какая фамилия. — Он рассмеялся, а Гаррати вспомнились слова Стеббинса о способах защиты от бренности.

К их группе присоединился розовощекий парень и сообщил новость. У Майка, возможно, брата Джо, одного из ребят в коже, внезапно схватило живот.

Скрамм провел ладонью по лбу и зашелся в бешеном приступе кашля, с которым, однако, быстро справился.

— Эти ребята из наших лесных краев, — сказал он. — Мы могли бы приехать вместе, если б я знал. Они индейцы хопи.

— Да, — сказал Пирсон. — Ты нам говорил.

— Разве? — удивился Скрамм. — Да не важно. Похоже, я отправлюсь в путь не один. Интересно…

На лице его появилось выражение решимости. Он ускорил шаг, потом снова слегка сбросил скорость и повернулся лицом к друзьям. Сейчас он был спокоен, умиротворен. Гаррати, сам того не желая, завороженно смотрел на него.

— Думаю, ребята, больше я вас не увижу. — В голосе Скрамма звучало чувство достоинства — и ничего больше. — Прощайте.

Макврайс ответил первым.

— Прощай, брат, — хрипло сказал он. — Счастливого пути.

— Ну, удачи тебе, — сказал Пирсон и отвернулся.

Абрахам побледнел. Он хотел что-то сказать и не смог. Тогда он отвернулся, жуя губами.

— Не огорчайся, — сказал Бейкер. На его лице застыло торжественное выражение.

— Прощай, — проговорил Гаррати, с трудом разжимая застывшие губы. — Прощай, Скрамм, счастливого тебе пути, хорошего отдыха.

— Хорошего отдыха? — Скрамм слегка улыбнулся. — Может, настоящая Прогулка еще впереди.

Он прибавил шагу и вскоре нагнал Майка и Джо, индейцев с бесстрастными лицами, одетых в рваные кожаные куртки. Майк не позволял кишечнику задерживать себя. Он шел вперед с постоянной скоростью, прижав обе руки к животу.

Скрамм заговорил с ними.

Все наблюдали. Казалось, эти трое совещались очень долго.

— Черт, что они там задумали? — испуганно прошептал Пирсон, ни к кому не обращаясь.

Наконец совещание закончилось. Майк и Джо держались чуть позади Скрамма. Хотя шли они довольно далеко от основной группы, Гаррати слышал надсадный кашель Скрамма. Солдаты очень внимательно следили за троицей. Джо положил руку на плечо брата и с силой сжал его. Они переглянулись. Гаррати не смог прочитать каких-либо чувств на их бронзовых лицах. Затем Майк чуть ускорил шаг и поравнялся со Скраммом.

Секунду спустя Скрамм и Майк повернулись на каблуках и зашагали в сторону зрителей. Люди, чувствуя напряженность предсмертной минуты, вскрикнули и подались назад, словно боясь подхватить заразу.

Гаррати взглянул на Пирсона и увидел, что тот сжал губы.

Скрамм и Майк получили предупреждения. Дойдя до заграждения у обочины, они повернулись лицом к приближающемуся фургону. Два средних пальца одновременно указали вверх.

— Я трахал твою мамочку. Мне понравилось! — прокричал Скрамм.

Майк что-то произнес на своем языке.

Идущие испустили одобрительный крик, и Гаррати почувствовал, как у него наворачиваются слезы. Толпа молчала. Поблизости от Майка и Скрамма никого не было. Они получили по второму предупреждению, после чего сели рядом на землю и стали тихо беседовать. До чего странно, подумал Гаррати, проходя мимо, ведь похоже, что Скрамм и Майк говорят на разных языках.

Он не оглянулся. И никто не оглянулся, даже тогда, когда все было кончено.

— Пусть тот, кто выиграет, сдержит слово, — неожиданно сказал Макврайс. — Так будет лучше.

Никто не ответил.

Глава 13

Джонни Гринблам, сойди вниз! Джонни Олсен «Правильна новая цена»

Два часа дня.

— Мошенничаешь, гад! — закричал Абрахам.

— Я не мошенничаю, — спокойно сказал Бейкер. — Ты мне должен доллар сорок, петушок.

— Я с шулерами не играю.

Абрахам зажал в кулаке десятицентовую монету.

— А я обычно не играю в орлянку с теми, кто меня называет шулером, — мрачно заявил Бейкер и тут же улыбнулся. — Но для тебя, Аб, я сделаю исключение. Ты знаешь столько способов выигрывать, что я просто не могу удержаться.

— Заткнись и бросай, — сказал Абрахам.

— О, умоляю тебя, не говори со мной таким тоном, — униженно запричитал Бейкер. — Я могу упасть замертво!

Гаррати рассмеялся. Абрахам подбросил монету, поймал ее на ладонь и прижал к левому запястью.

— Ты мне подходишь.

— О’кей.

Бейкер подбросил монету выше, более ловко поймал ее и как будто перевернул на ладони. Гаррати был в этом уверен.

— Ты показываешь первым, — объявил Бейкер.

— He-а. Я в прошлый раз показывал первым.

— Ну, Аб, я показывал первым три раза подряд до того. Может быть, мошенничаешь как раз ты.

Абрахам что-то пробурчал, подумал и открыл свою монету. Реверс: река Потомак в обрамлении лавровых листьев.

Бейкер приподнял ладонь, посмотрел на монету и улыбнулся. Его монета тоже легла реверсом вверх.

— Ты мне должен доллар пятьдесят.

— Бог ты мой, ты, выходит, решил, что я туп! — взвыл Абрахам. — Ты решил, что я идиот, так? Признавайся! Решил обвести деревенского увальня вокруг пальца?

Бейкер как будто задумался.

— Говори, говори! — рычал Абрахам. — Я тебя слушаю!

— Ну, раз уж ты спрашиваешь, — начал Бейкер, — вопрос о том, деревенский ли ты увалень, мне в голову не приходил. То, что ты дебил, давно установлено. Что до того, чтобы обвести тебя вокруг пальца… — он положил руку на плечо Абрахама, — так это, друг мой, как пить дать.

— Играем на все, — хитро прищурясь, предложил Абрахам. — Ва-банк. И первым показываешь ты.

Бейкер обдумал предложение и посмотрел на Гаррати.

— Рей, что думаешь?

— О чем думаю? — Гаррати потерял нить разговора. В его левой ноге определенно возникло новое ощущение.

— Ты бы сыграл ва-банк с этим типом?

— Почему бы и нет? По крайней мере у него не хватит ума обдурить тебя.

— Я думал, ты мне друг, Гаррати, — холодно произнес Абрахам.