Золотой империал

жавейки с изображенной на крышке охотничьей собакой, сжимающей в зубах подстреленную утку, и, предложив всем, закурил сигарету, вставив ее в черный от никотина самодельный плексигласовый мундштук. — Пусть орут. Неповадно будет за нами ходить.

— И все же, — нетерпеливый Жорка просто по-детски подпрыгивал на месте от нетерпения, так ему хотелось узнать все и побыстрее, — как там?

— Да увидите скоро. — Берестов поднес к лицу руку со старенькими, еще более раннего, чем у Александрова, выпуска «командирскими» на запястье. — Меньше минуты осталось. Давайте собираться помаленьку.

Тон его был будничен, как будто сейчас предстояло усесться в обычный поезд, отправлявшийся куда-то, пусть и далеко, но во вполне известном направлении.

— Действительно, Георгий, — поддержал проводника Николай, сам сгоравший от нетерпения и какого-то подспудного страха, словно в армии, когда предстояло первый раз в жизни прыгнуть с парашютом. — Тебе же сказано...

В этот момент что-то в окружающем мире изменилось, причем это «что-то» почувствовали все, а не только Шаляпин, прекративший свое жизненно необходимое занятие и настороживший уши, уставясь в одну точку. Откуда-то донесся едва слышный звук, похожий на вздох, долетел порыв ледяного ветра, швырнувший в лица сидящим на снегу людям пригоршню колючих ледяных игл.

— Началось, — выдохнул Сергей Владимирович, выхватывая у ротмистра колпачок с недопитым чаем и торопливо увязывая вещмешок.

В воздухе на фоне темной стены неподвижных камышей нарисовался какой-то туманный овал около полутора метров высотой, откуда немилосердно дуло и даже проносилась поземка.

— Вперед! — деловито скомандовал Берестов, мгновенно преобразившись. — Первым идет... Девушка.

— Н-нет! Я боюсь! — затрясла головой Валюша, мертвой хваткой вцепившаяся в Жорку, тоже побледневшего и подобравшегося.

— Иди, родная! Некогда уговаривать!

— Я пойду. — Николай шагнул вперед, закидывая на плечо оба рюкзака — свой и Жоркин.

— Хорошо, — легко согласился «миропроходец», перекрикивая свист бьющего словно из сопла реактивного двигателя ледяного воздуха. — Иди. Только на той стороне никуда не отходи, жди нас.

Николай, увязая в рыхлом сугробе по колено, подошел к туманному пятну, уже успевшему превратиться в вытянутую в его сторону белесую кляксу, и, почему-то зажмурившись, шагнул, высоко поднимая ногу, словно через порог, в снежную круговерть...
* * *

Рюкзак тянул на дно, точно двухпудовая гиря, пальцы, вцепившиеся в кромку промоины, уже отказывались держать, когда из туманного марева выскочил Князь, волокущий какую-то длинную палку.

— Держитесь еще, господин подпоручик? — как всегда он был иронично-вежлив. — Потерпите еще пару минут.

Полуобгорелая деревянная рейка метров трех длиной, опасно потрескивая, просунулась под руки мертвой хваткой вцепившегося в лед Лукиченко.

— Вот я вас и зафиксировал. Потерпите, я там еще кое-что видел...

Ног, болтающихся в ледяной воде, лейтенант уже не чувствовал, холод медленно, но верно поднимался