Предатели Гора (ЛП)
Предатели Гора (ЛП) читать книгу онлайн
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
Пять дней назад стены Форпоста Ара были оставлены обороняющейся стороной. Косианцы теперь хозяйничали в городе. Защитники, цепляясь за каждую улицу, за каждый дом, отходили к цитадели, тем временем перенося в неё оружие, ценности и остатки продовольствия. В цитадели помимо воинов и ополченцев скопилась толпа из сотен голодных и несчастных женщин и детей. Форпост Ара был предан огню. Дым заносило ветром даже в нашу камеру.
— Что это было? — вскрикнула Хлоя, вскакивая на ноги.
От неожиданности подскочил и я. Откуда-то из-за стен цитадели до нас донёсся глухой рокочущий удар, от которого вздрогнул пол под нами.
— Не уверен, — пробормотал я.
Немного позже грохот повторился, потом ещё не один раз, став привычным.
— Вот ещё раз, — вздрогнула Хлоя, застывшая в полумраке камеры.
— Это — косианцы, — объяснил я. — Они зачищают пространство вокруг цитадели. Разрушают дома, чтобы подвести свои осадные машины на дистанцию выстрела.
Потом до нас долетел долгий дикий женский крик. Скорее всего, из одного из домов неподалёку от стены. Хлоя вопросительно посмотрела на меня.
— Попалась, — пожал я плечами.
— Я тоже попалась, — вздохнула моя сокамерница. — И затем ещё и Вы поймали меня. Но я не возражаю быть пойманной вами, я даже рада этому.
Я подтянул женщину к себе и поцеловал. Она испуганно прижалась ко мне.
— Где-то там собирают рабынь, не так ли? — спросила Хлоя.
— Да, — кивнул я.
— Там клетки, цепи и фургоны, — сказала она.
— Точно, — согласился я.
— Теперь на многие месяцы женщины упадут в цене в сотнях пасангов вокруг, — предположила женщина.
— Возможно, — не стал спорить я.
— Признаться, я завидую их цепям, — вздохнула она, — особенно после того, что я почувствовала в ваших руках.
Я осторожно положил руку на голову женщина. Она всё ещё была свободной женщиной оказавшейся в руках тех, кого она предала. Пожалуй, она и правда могла завидовать тем, чьей судьбой стали просто клеймо и ошейник, абсолютное подчинение и беспомощность гореанской неволи.
— Многих из захваченных здесь, могут отправить на острова, — предположил я, — Кос, Тирос, Табор, Асперич и другие. Если так, то они вряд ли сильно снизят спрос, по крайней мере, не настолько, чтобы тебе было чего бояться.
— Вы добрый, — сказала Хлоя.
— Ты хочешь, чтобы я тебя избил? — осведомился я.
— Нет, — поспешно ответила она.
— К тому же, многие, и даже, я подозреваю, большинство, из тех женщин Форпоста Ара, которым не удалось убежать до подходе армии Коса, сейчас находятся в цитадели, — добавил я.
— Подозреваю, что в цитадели сейчас ларме некуда упасть, — заметила женщина.
— Практически, нашу камеру, можно считать одним из самых роскошных помещений в городе, — усмехнулся я.
— Почему же они не заберут нас отсюда и не прикуют нас снаружи к столбу? — поинтересовалась Хлоя.
— Возможно, чтобы люди не разорвали нас на куски, — предположил я.
Бывшая шпионка вздрогнула. Как теперь выяснилось, запертая дверь камеры, могла служить не только для того чтобы не выпустить нас на свободу, но и чтобы защитить нас от толпы. С другой стороны, я подозревал, что большинство людей снаружи, скорее всего, даже не подозревает о нашем существовании. Возможно, узнай они о причине нашего здесь содержания, и они бы уже стояли в коридоре, пытаясь выломать дверь.
— Косианцы не могут использовать свои катапульты против цитадели, — сказала женщина.
— И что же их сможет остановить? — спросил я.
— Но здесь же люди, — объяснила она. — Толпа. Давка. Это было бы ужасно.
— Понятно, — усмехнулся я.
— Конечно же, они не сделают этого, — заявила Хлоя.
— Рискну угадать, что уже завтра утром катапульту будут на позициях, — ответил я.
— Но они не станут использовать их! — попыталась убедить меня женщина, да и себя тоже.
— Боюсь, что именно это они и сделают, — не разделил я оптимизма своей сокамерницы, — камнями, горящим маслом и дротиками.
— Но в цитадели теперь очень мало продуктов, — заметила Хлоя.
Наши порции, и без того небольшие, были урезаны вдвое. Мы оба очень ослабли.
— Почему же тогда они нас всё ещё кормят? — спросила она.
— Не знаю, — ответил я, хотя у меня была идея относительно того, почему они, кормили, по крайней мере, её, однако, мне не хотелось говорить с ней на эту тему.
Заслонка на смотровом окошке скользила в сторону. Я увидел голову нашей надзирательницы всё в тех же белом тюрбане и вуали.
— Заключенные, встать, на середину камеры, — скомандовала она. — На колени.
Мы с удивлением повиновались её приказам. Дело шло к закату, смеркалось. Время сегодняшнего кормления давно прошло, я до следующего было ещё больше.
— А Ты, рабыня Клодия, — проворчала надзирательница. — Вставай позади и слева от него.
Рабыни, следуя за своим господином, обычно держится сзади и слева.
Этим она указывает на то, что она подвластна, что он — господин, а она рабыня. То же, что она по традиции идёт немного левее, вероятно, обусловлено тем, что большинство гореан правши, так что, стоя слева невольница не мешает мужчине выхватить меч и не путается под ногами в случае драки.
— Ты смазливая рабыня, — презрительно выплюнула надзирательница, обращаясь к Леди Клодии. — Та очень естественно смотришься на том месте!
— Да! — ответила её Клодия. — Я — рабыня! Он разъяснил мне, кем я являюсь, и теперь знаю это!
— Рабыня! Рабыня! — дразнилась надзирательница.
Конечно, Леди Клодия не была рабыней, во всяком случае, не была ей юридически. Согласно закону она всё ещё считалась свободной женщиной. Я не видел для себя никакого смысла в её порабощении. Одновременно с этим, я потребовал, чтобы она не предоставляла мне себя добровольно, и даже не просила меня об этом. Каждый раз я брал её силой, хотя, надо признать, больших усилий от меня не требовалось, а затем освобождал. Она должна была оставаться юридически восприимчивой к любому наказанию, которое они захотели бы наложить на неё. Разумеется, они, если бы только пожелали, могли бы сделать Клодию рабыней и сами, или позволить ей стать рабыней в результате моих действий, либо по её собственному желанию, а затем уже когда она была бы рабыней по закону, делать с ней всё что угодно.
Признаться, мне трудно было понять ненависть надзирательницы к Леди Клодии. Она превосходила вполне рациональные чувства, связанные с её виновностью в части шпионажа. В первый день моего заключения, когда я использовал Клодию впервые, бросив её к моим ногам на солому, я не торопился с ней. В тот же день, но позже, немного подремав, я проснулся и щёлкнул пальцами. Она лежала на боку, свернувшись калачиком, у дальней стены, наполовину прикрывшись соломой, и широко раскрытыми глазами наблюдала за мной. По моему сигналу она ползком приблизилась ко мне и встала передо мной на колени, опустив голову в знак покорности. Схватив женщину руками, я снова опрокинул её на солому, подмяв под себя. Признаться, я не ожидал от неё в этот раз такой бурной и беспомощной реакции. Фактически не прошло и ана, как она стала моей рабыней.
Тем вечером я дал ей новое имя — «Хлоя». В следующие два или три дня в её теле и характере произошли такие изменения, что они стали видны даже неопытному глазу. Холодность, эгоизм, злоба, мелочность и подлость, которые были так свойственны ей, начали таять. Их место занимали мягкость и женственность, деликатность и внимательность, стремление ублажать, служить и любить. Сначала надзирательница была крайне обрадована властным и бескомпромиссным обращением, которому моя смазливая сокамерница была подвергнута, и с удовлетворением восприняла её судьбу. Иногда, в первый и второй день, надзирательница даже наблюдала за нами, поощряя меня и глумясь над беспомощной и хорошенькой шпионкой. Вскоре, однако, даже ей стало ясно, что Леди Клодия выглядит куда более счастливой, довольной и красивой, чем вначале, и отношение к заключённой резко изменились. Надзирательница, теперь начала, всячески третировать свою подопечную, подвергая самым невероятным словесным оскорблениям, того вида, которым свободные женщины зачастую подвергают рабынь. Вот только Леди Клодия, со своей стороны, пусть и не порабощенная, казалось, не сильно возражала. Она начинала понимать, пока смутно, то, чем природа неволи могла бы быть для женщины. Казалось, чем строже я с нею обращался, тем больше она наслаждалась этим. Чем жёстче я поступал, тем больше она любила это. Когда я отбросил её от себя пощёчиной, она подползла к моим ногам, и принялась целовать их. Рассматриваемая как женщина, и обнаружившая себя во власти мужчины, она теперь смотрела на меня с любовью, со страхом и с благодарностью в глазах. Я даже предположить не осмеливался, что её реакция окажется столь глубокой стоит ей почувствовать себя по-настоящему беспомощной и порабощенной. У меня не было ни малейшего сомнения, что окажись она выставленной на торги, и мужчинам придётся раскошелиться на круглую сумму.