Ардагаст и его враги

   Бой кипел уже у самого костра, вокруг которого кучка волхвов и жриц продолжала творить чары.

  -- Не размыкайте круг! - сказал Вышата.

   Каллиник с трудом сдерживался, чтобы не ринуться в бой. Его Виряна рядом сражалась с разъяренными полузверями, а он, мужчина и воин, под защитой ее и ее подруг-амазонок твердил заклятия. И нужно было не просто повторять слова, а вкладывать в них весь свой магический дар. Ведь если погаснет огненное дерево или хоть ослабнет его свет - в городок может ворваться дракон. И так под его натиском колеблется, трясется сребролистый шатер. Где-то на валу Ардагаст огнем своей чаши укреплял шатер, отгонял чудовище от брешей. Коротка Купальская ночь, близок рассвет. Но до него воины Тьмы еще могут успеть оставить на месте городка пепел и трупы. Поэтому нельзя ему, Каллинику, ни отвлечься, ни оглянуться. Даже если рядом будет слышен предсмертный крик Виряны. В этом бою у каждого свое место.

   Ближе всех к священному костру оказался Эрила Полутролль. Он не имел даже дубины: чтобы убивать, ему хватало медвежьих лап и троллиных клыков. Даже заговоренные стрелы Лаймы не могли его остановить. Несколько волколаков отлетело от него с переломанными костями. Бериг с азартом следил за своим лучшим берсерком, Эрменгильда, заточенная в драконе - за сыном. Сейчас он расшвыряет этих жалких колдунишек, разметает костер, и погаснет проклятое огненное дерево. И тогда все сокровища Янтарного Дома станут наградой героям...

   Два аркана - Сагсара и Неждана, разом просвистев, захлестнули шею и правую лапу Эрилы. Полутролль ткнулся мордой в землю, но на задних лапах устоял и даже сумел перехватить и порвать душивший его аркан Сагсара. Сармат обнажил меч, но мохнатая лапа тут же выбила его из руки. Следующий удар размозжил бы Сагсару голову, не удержи его сын громадного зверя на аркане. Тогда отец выхватил из-за пояса русальный жезл, ударил по страшной лапе, и та... вновь стала человеческой рукой. Неждан тут же огрел своим жезлом Полутролля по другой лапе.

   - Человеком стань, урод! - прорычал Сагсар, нанося удар в медвежью морду опешившего берсерка.

   Миг спустя вместо страшного клыкастого медведя у ног русальцев лежал человек, хотя и могучий телом. Пораженный "берсеркским бессилием", он не сопротивлялся, когда меч Неждана снес ему голову. Ее тут же поднял на копье какой-то самб. Ящериная голова дракона жутко, отчаянно зашипела, ударила струей воды, но та, коснувшись огненной листвы, сразу обратилась в пар. А к костру уже спешили, покинув вал, другие русальцы. Одно прикосновение их жезлов возвращало воинам-зверям человеческое обличье - и при этом лишало всей их страшной звериной мощи. Обессилевших берсерков рубили и топтали дружинники, разрывали в куски серые воины Дорспрунга.

   Тем временем к валу пробивался берсерк Сигбьерн Рыжий. Это ему, убийце конунга ругов, Бериг приказал покончить с царем росов. Даже медвежья ярость не лишала рыжего руга хитрости и коварства. Безо всякого рева подобрался он поближе к Ардагасту и внезапно вскочил на вал. Одна Ларишка успела броситься ему наперерез - и тут же упала под ударом дубины. Но ее крик заставил Зореславича обернуться. Золотой луч чаши мигом обратил медвежью голову берсерка в обугленный череп, и Сигбьерн рухнул с вала.

   Ларишка лежала неподвижно, ее черные волосы были залиты кровью. Ардагаст хотел броситься к ней, но тут опять задрожала под натиском драконьего пламени серебряная листва, и снова пришлось вступить в огненный бой. Он готов был сам обратиться в огонь, лишь бы выжечь всех этих драконов, берсерков и прочих выродков, обратившихся в чудовищ, чтобы сеять побольше зла! Отец, дядя Гремислав, где же вы, небесные воины Даждьбога и Перуна?

   Заметив яростное лицо царя, индиец тронул его за плечо.

  -- Дракон уже ослабел, мы его и копьями сдержим.

   Зореславич склонился к жене, над которой уже хлопотала Милана.

   - Жива твоя царица, не спешит за ней Морана. Только ты уж сам повоюй сегодня. Не все же ей тебе спину прикрывать.

   Ардагаст спрыгнул с вала, вскочил в седло.

  -- Смерть берсеркам!

   Колаксаев огонь нельзя было обращать против людей - лишь против нечисти и тех, кто сам стал ею. Это знал и конунг готов.

  -- Эй, любимец Бальдра! Сразись с готами без своей золотой плошки!

   И тут над головой Берига появились два ворона и прокричали:

  -- Конунг Бериг! Ладьи вильцев подходят к твоим драккарам.

   - Конунг готов! Конница сарматов и эстиев идет сюда, и пламя расступается перед ней.

   Кто были те птицы? Хугин и Мумин, всеведущие спутники Одина? Или ведьмы из прилетевших с Лаумой? Уцелевшие готы после говорили по-разному. Бериг же сразу понял: городок может стать ловушкой. Огнебородый конунг никогда не торопился погибать, даже с великой славой. Потому и правил готами среди непрерывных войн больше тридцати лет. Когда он крикнул: "Уходим к драккарам!", никто из готов не посмел назвать его трусом. Все знали и верили: избранник Одина выведет дружину из самой опасной переделки, а потом неожиданно ударит на врага и победит.

   Два десятка готов сгрудились в воротах и погибли, прикрывая отход. Остальные, в том числе уцелевшие берсерки, бегом спустились с горы. Снова открылся проход в огненном пекле, и поредевшая дружина устремилась со всех ног к морю. Следом у подножия горы появилась рать Инисмея. Но черно-красная стена уже сомкнулась за спинами готов, и Витол своим янтарем с ящерицей не смог ее преодолеть.

   А с горы уже съезжали конные росы и жемайты. Под радостные крики воинов оба царя величаво подняли руки в степном приветствии, потом по-венедски трижды крепко обнялись. Воем приветствовали друг друга серые бойцы. Витол рад был узнать от Либона, что жрица и ее дочь живы и здоровы.

   Но предстояло еще настигнуть готов. Две конные рати соединились, и впереди их встал Ардагаст на своем золотисто-рыжем ферганском коне. Вот он поднял руку с Огненной Чашей, - и перед всадниками открылась дорога сквозь черно-красное пекло. Пепел летел из-под конских копыт. Трепетали на ветру два красных знамени с тамгами. Следом неслись других красные стяги: с жемайтским всадником, ятвяжским зубром, словенским белым орлом, эстийским вепрем. Красный - цвет воинов, цвет Огня и Солнца.

   Тем временем дракон полз к морю, отплевываясь огнем и водой. Ни конунг, ни царевич с ведьмой сдаваться не собирались. Уйти на драккарах в море, скрыть в его глубинах свое двуглавое творение, а ночью напасть на Янтарный берег снова... Только бы успеть до рассвета! Но рассеивалась ночная тьма, гасли звезды, и все слабее становился пекельный огонь. В лесу гореть давно было нечему, а приток злой силы из преисподней все убывал. Дракон уже не пытался остановить вражеских конников - самому бы добраться до спасительного моря.

   Его настигли пятеро всадников. Два великана с пылающими копьями, златоволосая амазонка, два мага - гордый князь-сенатор и своенравный воин-волхв. Вместе с ними бежали лев со львицей. Гораздо больше обычных львов, с серовато-желтой шерстью, лев - почти без гривы. Чтобы умножить волшебную силу, Вышата с Лютицей приняли облик Великого Льва изначальных времен. Ни огнем, ни водой не мог одолеть дракон воздвигнутую волхвами тонкую преграду из золотистого света. Не выдерживали больше его глаза сияния рук Ардагунды. И вот уже помчались на него два могучих копьеносца, чье оружие пылало беспощадным огнем возмездия...

   Готы выбежали на берег, когда волчьеголовые ладьи уже разворачивались, отрезая драккарам путь в открытое море. К счастью для готов, они предусмотрительно не вытащили свои суда на сушу. Многие успели добраться до них вброд или вплавь. А закованные в железо всадники уже вылетели на берег и принялись нещадно рубить и колоть отставших. Ладьи ломали весла противникам, сближались бортами, и с них на драккары прыгали бойцы в серых шкурах: кто людьми, а кто волками.

   Быстрее всех шел "Черный Змей". За ним двигались клином остальные драккары, и вот уже им удалось прорвать строй ладей. Бериг с пятью уцелевшими берсерками стоял на носу своего корабля. Он не жалел ни о чем, даже о неудаче. Главное, он сумел "порадовать волка и ворона", опустошив целый край. На то и избрал его Один. А победа от Берига Огнебородого еще никогда не уходила слишком далеко.