Призыв

Когда Дункан в третий раз вернулся из своей короткой вылазки, он был мрачен. Мэрик заметил, что с его кинжала капает свежая черная кровь.

— Теперь уже ждать недолго, — проворчал паренек.

— Оно успело тебя увидеть? — спросил Келль.

— Нет, конечно. Думаешь, они и так не сообразят, что случилось?

Охотник задумчиво нахмурился.

— Тогда поспешим, — сказал он.

И они прибавили ходу, ныряя в боковые комнаты всякий раз, когда чуяли приближение порождений тьмы. Кромсай, затаившись вместе с ними в темноте, ворчал — впрочем, не настолько громко, чтобы его услышали враги. Келль сердито посматривал на пса, и тому хотя бы хватало совести принять виноватый вид. Очевидно, магические броши по-прежнему надежно скрывали Стражей… либо порождения тьмы попросту принимали их за сородичей.

После того как отряд примерно с час пробирался крадучись по темным безлюдным залам, Дункан вывел спутников к широкой лестнице, которая уводила вниз, во тьму, но вместо того, чтобы продолжать путь, остановился и поднял руку. Прикусив губу, паренек напряженно всматривался в темноту.

— Там много порождений тьмы, — прошептала Фиона.

— Это точно.

Лица у Серых Стражей были встревоженные. Даже Кромсай прижал уши и вперил злобный взгляд в темноту у подножия лестницы.

— Что значит “много”? — спросил Мэрик.

— Сотня, — ответил Келль, — а может, и больше.

— Отсюда есть другой выход?

— Я уже искал, — вздохнул Дункан. — Нашел широкий туннель, который, думается мне, выводит наружу, но в конце его порождений тьмы было намного больше. Наверное, несколько тысяч. Мне что-то не захотелось туда соваться.

— Разумное решение.

Они стояли наверху лестницы, не зная, какое принять решение. Вот почему Женевьева и остальные не беспокоились, что пленники сбегут. Даже если они и выберутся из камеры, что дальше? Единственный выход из руин ведет прямехонько к небольшому войску порождений тьмы. Можно даже не надеяться, что они сумеют с боем пробиться наружу.

Дункан осторожно двинулся по ступеням в темноту, знаком показав спутникам, чтобы оставались на месте. Келль вслед пареньку с тревогой, однако здесь они ничего могли поделать. У них два выхода: либо двигаться дальше, либо повернуть назад, а там, позади, их не ждет ничего хорошего. Женевьева захочет снова взять их в плен — во сяком случае, попытается это сделать. И в случае успеха командор и ее братец не повторят ошибки. Может, эмиссар и не разбирается в том, как надо содержать пленных, но те двое прекрасно осведомлены на сей счет.

А потому они ждали. Келль присел на ступеньку, гладя мохнатую голову Кромсая, а пес тихонько поскуливал. Фиона напряженно вглядывалась в темноту, в которой растворился Дункан. Мэрик привалился к каменной стене и вдруг осознал, что не сводит глаз с эльфийки. Он любовался ее темными глазами, плавным изгибом шеи. Странно было, что сейчас, в этой тягостной тишине, его внимание занято таким посторонним предметом, однако Мэрик ничего не мог с собой поделать. Он все время думал о той ночи, которую они провели вместе.

— Что он может оттуда увидеть? — наконец спросил он вслух.

— Немногое, — отозвалась Фиона, и на долю секунды глаза их встретились.

Магичка отвела взгляд почти мгновенно, но кое-что Мэрик все-таки успел рассмотреть. Она тоже думала о той ночи.

— Фиона… — начал он, но тут же осекся. Что он может сказать? Время и место для такого разговора не самые подходящие, но ведь другого случая может и не представиться.

Эльфийка не смотрела на него.

— Мэрик, — сказала она, — не нужно ничего говорить.

— А мне кажется, что нужно.

Фиона хотела еще что-то сказать, но тут вернулся Дункан. Паренек вынырнул из темноты бесшумно. В нескольких шагах от них он остановился, задумчиво потирая подбородок.

— Что ж, — пробормотал он, — врать не буду. Дело плохо.

Келль медленно кивнул. Глаза охотника были закрыты, на лице застыла страдальческая гримаса. В последний раз погладив Кромсая, он уперся ладонями в колени и встал:

— Рассказывай. Что ты обнаружил?

— Внизу лестница обрывается и выходит прямо в пещеру. Пещера большая. Порождения тьмы там повсюду. По-моему, они копают.

— Копают?

— Судя по звуку. Я подобрался поближе, но слишком далеко соваться не осмелился. Стоит только ступить в пещеру — и ты у них как на ладони. Спрятаться негде, и они нас сразу заметят.

Охотник снова кивнул:

— И что? Там есть выход наружу?

— Я не разглядел, — вздохнул Дункан. — Вроде бы, если повернуть налево, пол пещеры поднимается вверх, но что толку? Нам не проскочить мимо орды. Стоит только одному из них отвлечься от раскопок — и мы пропали.

— Значит, найдем другой выход, — решительно заявил Мэрик.

— Нет, — сказал Келль. Повернувшись, он вгляделся в темноту коридора, которым они пришли к лестнице. — Думаю, наше исчезновение уже обнаружили. У нас слишком мало времени.

— Значит, нам конец. — Мэрика охватило отчаяние. Он возбужденно провел ладонью по волосам. — Тогда вернемся назад, сдадимся и поищем другое решение. Поговорим с Женевьевой или с ее братом, заставим их понять…

— Ты что, Женевьеву не знаешь? — фыркнул Дункан.

Фиона покачала головой:

— Мэрик, думаю, это нам не поможет.

— И что тогда? Хочешь побежать вперед, на верную смерть?

Он шагнул к эльфийке, схватил ее за плечи, заставил посмотреть себе в глаза. Лицо у Фионы было удрученное, казалось, она вот-вот расплачется.

— Мэрик… — пробормотала она, печально покачав головой.

— Нет! Я не дам тебе умереть! И сам тоже не собираюсь умирать. Когда я отправился сюда, мне хотелось умереть. Думаю, я встретил бы смерть с радостью. Я считал, что мне больше незачем жить, но теперь все изменилось!

С этими словами он сильнее встряхнул Фиону, но она только с жалостью посмотрела на него:

— Мэрик… теперь уже слишком поздно.

— Я с этим не согласен. И Фиона — та, которую я знаю, та, что храбро противостояла своему поработителю, — тоже бы с этим не согласилась.

Он выпятил челюсть, упрямо глядя на Фиону, требуя взглядом, чтобы она не сдавалась, — словно мог подтолкнуть ее к действиям одной только силой воли. И эльфийка, вместо того чтобы сникнуть под этим взглядом, нехотя расправила плечи и кивнула. Мэрик увидел, как в ее глазах загорелась решимость.

— Будь по-твоему, — сумрачно сказала она.

— Хоть по-твоему, хоть по-вашему, — вмешался Дункан, — а только надо что-то решать, и поскорее. Порождения тьмы общаются друг с другом, и всякая новость расходится у них в мгновение ока. Не пройдет и двух минут, они будут кишеть тут сотнями.

— Тогда мы вернемся и будем драться! — объявила Фиона. Она высвободилась из рук Мэрика, и вокруг навершия посоха начал разрастаться, потрескивая, голубой ореол маской силы. — Мы сразимся с Архитектором, а если Женевьева, ее брат или Ута попытаются нас остановить — мы сразимся и с ними!

— Нет! — отрезал Келль с такой силой, что Фиона обернулась к нему, и глаза ее широко раскрылись от изумления.

Мэрик тоже опешил. Охотник смотрел вниз, в пещеру за подножием лестницы, где кишели порождения тьмы, и на лице его была мрачная решимость. Рука его так крепко сжимала рукоять висевшего на поясе кистеня, что костяшки пальцев побелели от напряжения.

— Вы должны выбраться на поверхность и предупредить орден. Серые Стражи должны узнать, что среди порождений тьмы произошли перемены. Услышать из первых уст, кто такой Архитектор и что он задумал.

— Но… — в смятении начала Фиона.

Охотник сунул руку за отворот куртки и достал сияющий камень, который они забрали из камеры. Яркое оранжевое свечение тотчас озарило подземный коридор. Келль повесил камень на шею:

— Я отвлеку порождений тьмы на себя. У меня достанет сил их учуять, и какое-то время я смогу ускользать от них. — Он повернулся и прямо взглянул на Фиону. Светлые глаза его были непреклонны. — Этого времени вам хватит, чтобы уйти.

Теперь на лице Фионы отразилась тревога, и она в поисках поддержки оглянулась на Мэрика и Дункана. Молодой Страж тоже встревожился, но Мэрику были слишком хорошо знакомы интонации, звучавшие в голосе Келля. Точно так же говорил Логэйн, сообщая, что надо без лишних споров совершить нечто чудовищное. Хуже того — король осознавал, что не в силах возразить Келлю.