Магия в стиле экстрим

Похоже, Аяну забавляла ситуация, она предвкушающе прижала уши, и без предупреждения прыгнула вниз. У меня желудок подкатил к горлу от неожиданности, руки судорожно вцепились в шелковистую гриву.

— Эй, не порть причёску! — недовольно шелестело в голове, — так все волосы повыдираешь! Подслушивать будем?

— Что за вопрос? Естественно будем! — удивилась я.

От такого развлечения никто не откажется. Секунду ничего не происходило, мы так же летели, но гораздо медленней, скорей планировали на невидимых крыльях. А потом достигли седого тумана облаков, расступившегося перед нами. Он скрыл белое солнце. Я ничего не видела, кроме клубящихся туч, зато вдруг услышала знакомые голоса и забыла, как дышать.

— Что она в тебе нашла, Проклятый? Любой из магов намного сильней и привлекательней. Ты никогда не поймёшь её и даже не сможешь увидеть настоящий облик Паулины, не узнаешь, как прекрасна жрица в потоках своей силы. Просто она увидела первым именно тебя, пожалела и вцепилась с нелогичным упрямством. Ты лишь ошибка, случайность.

— А кто такой ты? Чего стоишь сейчас, без своей силы? Смазливая мордашка, любитель трупов — не более. Между вами что-то было?

— Нет, — прошипел некромант, послышался шорох сбрасываемой одежды.

— Тогда не смей говорить, как будто Паулина твоя! — рычал Аморан. Я мгновенно представила лицо, объятое яростью, и вздрогнула. Похоже, оба теряли контроль.

— Это ты тешишься иллюзиями, что владеешь ей. Я прекрасно осознаю, что от тебя в её жизни никуда не деться, и пытаюсь как-то примириться с этим прискорбным фактом.

— Никто и не просит мириться со мной. Просто исчезни, уйди на все четыре стороны и одной проблемой станет меньше. Если Проклятье будет снято, я переверну всю Мотейру, Паулина сможет править миром вместе со мной, — ответил Аморан.

Ага, значит пока меня не было мужчины уже обсудили политическую обстановку и человек принял решение. Только вот он сделал это сам, или ему "помогли"? Давно ли Аморан мечтает увенчать единственную родственницу короной? А меня спрашивать кто-нибудь собирается?

— С удовольствием бы сделал это, но уже слишком поздно. Я не оставлю Паулину, ни за что, — голос Аиреля звучал резко и громко.

— Она любит меня!

— Да кто спорит? Но уверен, что только тебя? — сарказм в словах некроманта подстегнул нарастающий скандал.

— Уверен! Невозможно любить двух одновременно. Так не бывает! В искренности Паулины я не сомневаюсь.

— Паулина не человек, тупица! Её душа иная. Сейчас она всё ещё терзается бессмысленной человеческой моралью, но большей частью это лишь привычка. И если ты не примешь её новую сущность и потребности, то продлишь страдания и, в конце концов, потеряешь. В сражении с Гнеком она должна использовать свои возможности на сто процентов, а человеческая сущность тянет назад, делает слабой.

— Нет.

— Да! Это ты делаешь Паулину слабой, заставляешь страдать, если она проиграет и погибнет, то только из-за тебя, человек, — маг выплюнул последнее слово с ненавистью.

— Что может знать об этом некромант? Мрачный отшельник, от тебя шарахаются даже маги. Уходи к своим трупам и духам, оставь Паулину в покое.

— Она как раз совсем не против духов и умертвий, — в ответ Аморан витиевато выругался.

— Откуда ты такой взялся, Тёмный? Вы с Хегельгом сделали из Паулины чудовище, хладнокровное и беспощадное. Лепите из неё монстра, по своему облику и подобию! — послышался шум борьбы и отборная ругань. Кажется, драка всё-таки началась.

— Нет, Аморан, монстром девочку сделал именно ты! — слова сыпались сквозь удары, они вколачивались в соперника с ненавистью и злостью. — После ритуала кровной связи она никогда не сможет стать магом до конца. Не человек, не маг до конца жизни! Если Паулина выживет, то скорей всего превратится в неуправляемое и непредсказуемое существо с огромной силой и искажённой сущностью.

Разговор оборвался сам собой, на его место пришла ожесточённая драка. Я видела собственными глазами две мощные фигуры, с яростью избивающие друг друга. Мы с Аяной бесшумно опустились на землю и стали очевидцами событий последних минут. Каждое услышанное слово жалило в самое сердце, веселье улетучилось, а на его место пришла злость. Но только злилась я совсем не на своих мужчин.

В пылу выяснения отношений оба назвали чудовищем, презираемым существом и я действительно такая в их глазах. Просто монстр, которому нет места ни с людьми, ни с магами. Диковинный гибрид и как там сказал Аирель: "Неуправляемое, непредсказуемое существо с огромной силой и искаженной сущностью"? Наконец-то, они осмелились озвучить моё будущее. Время слёз и истерик прошло. Сильно-сильно зажмурились сухие глаза, я уходила в себя. Подстегиваемые злостью мысли работали чётко и ясно. Не собираюсь обижаться на правду, дуться или плакать, нет. Я выросла из этих эмоций.

Вдруг нестерпимо захотелось понять, что за сущность сумела собрать воедино столь непохожих созданий и для чего? Кто тот неведомый кукловод, сумевший скрыться даже от Оракула богов? Кто ведёт меня, нас? Дело не только во мне, я действительно лишь самый удачный результат отбора, дошедший дальше остальных. И снова выбор, всё дело в выборе и это слово вертелось в голове, засело занозой. Что-то витало на самой поверхности, нужно только понять. Итак, выбор…

У меня его нет, а у остальных? Хегельг выбирал подходящую душу, которая удержится в теле дочери и заплатит достаточную цену духу-хранителю. Кто подтолкнул мага к этой безумной и почти безнадёжной идее? Что в итоге привело учителя в неприметный техногенный мир Земля? А ведь он искал человека с определённым свойством крови. Но, сколько я не спрашивала, Хегельг так не смог объяснить, откуда взялась уверенность, что в этот раз нужно искать именно подобный экземпляр. Выбор ли это? Сомневаюсь!

Гнек тоже выбирал: остаться обычным магом или обрести бессмертие? Но ему "помогли" прийти к нужному решению, навряд ли он полностью осознавал последствия выбора. Аирель считает, что именно Хегельг надоумил Гнека, только я в этом тоже сомневаюсь. Как ни коварен холодный маг, но к запретным заклинаниям он относится, как к священному табу. Так был ли выбор у Гнека или его просто провели по нужному пути?

А некромант? Я не верю, что он сам додумался пробиться к могиле похороненного заживо мага. Все объяснения причин этого дурацкого поступка выглядят нелогичными и странными, словно сшиты белыми нитками. Ему дали это увидеть, а потом помогли спастись. Теперь Аирель покажет дорогу и приведёт туда меня.

Аморан смог отомстить за смерти близких и сжечь дворец Хегельга, закрытый сильнейшими защитными заклинаниями. Можно назвать это чудом, невероятным везением или небывалой ловкостью человека. Я не умоляю достоинств и мастерства Аморана, но уже не верю, что он смог сам обойти сложнейшие преграды. Ему дали такую возможность и он устроил пожар, в котором Хегельг подозрительно вовремя сумел спасти ещё живое тело дочери. Тело без души, наполненное магическим источником, идеальный сосуд для новой сущности. И она, в конце концов, появилась, несмотря на все старания Хегельга, сумела удержаться достаточно долго. Пока смогла.

Мы звенья одной цепи, у каждого есть своё место и роль. Но кто куёт цепь и для чего? Быть может, Террона знала, но богиня ничего не сказала, не захотела. Почему? Думай, Паулина! А самое жуткое в том, что таких цепей скорей всего не одна. Сколько их было и сколько ещё будет, если мы не сможем достигнуть неведомого результата? Выбор, его нет у всех нас.

В себя меня привёл громкий голос Аяны. Я глубоко вздохнула и схватилась за налившиеся тяжестью виски.

— Привет мальчики! Извините, что помешали вашей увлекательной беседе, — единорог смешно двигала губами, произнося слова. Она умудрилась даже прицыкнуть языком. Повисла гробовая тишина, нас, наконец, заметили.

— Не вежливо игнорировать приветствие дамы. Хотя чего ещё ждать от мужских особей людей и магов? Плохие мальчики, глупые и болтливые! — на последнем слове Аяна сделала особое ударение, кося на меня тёмно-карим глазом.