Связующая Нить. Книга 3 (СИ)

Противоестественная тишина повисла над брошенным городом. Даже раненые притихли, лишь изредка нарушая тишину своими стонами. Самурай вынослив и терпелив. Стон – признак слабости. Ни один воин, будучи в сознании, себе его не позволит.

Все, кроме постовых, погрузились в дремоту. Краткий отдых перед долгим и трудным марш-броском до Инакавы. Одно хорошо, что генерал Шичиро, заманивая отряд в ловушку, вел его на юго-запад, ближе к городу наместника Томео. Почему? Потому что дорог на север от замка нет. Да и люди меньше волновались, двигаясь в направлении центра обороны своей страны. Четверть пути пройдена, а остальное... придется сбить в кровь ноги. Куда же без этого на войне?

Тишина окутала здание, и только леди Хикари не могла усидеть на месте. Дети, обнимая друг друга и шепча ласковые слова, не заметили, как задремали, не размыкая объятий. Оба были совершенно истощены и держались до этого момента только на адреналине, что кипел в их крови от страха за друзей и близких. Теперь они оба полностью сдались усталости, и их ровное дыхание говорило об окутавшем души детей покое.

Но Хикари была неспокойна. Кицунэ была рядом, но обнять лисенка и прижать его к себе было нельзя. Что же это такое? Но не отбирать же сокровище обратно со скандалом?

Нет, конечно, Хикари никогда не поднимет шума, но как же холодно и одиноко здесь, на другом краю комнаты! Разве можно выдержать такую пытку?

Камигами-но-отоме поднялась со своего места, тихонько глянула на Макото, Куо и Ясуо, что дремали по разным углам, охраняя покой маленького временного пристанища. Кажется, не видят.

Хикари на цыпочках подкралась к Кано и Кицунэ. Стараясь не шуметь, она осторожно села рядом с ними и замерла. Все тихо. Одно незаметное движение, и расстояние длинной в метр, отделяющее ее от спящих детей, немного сократилось.

Так тихо-тихо камигами-но-отоме подбиралась все ближе к детям, когда вдруг Кицунэ, почувствовав маму рядом, не просыпаясь, разъединила объятия с Кано и скользнула ей под бочок.

– Лапочка моя! – с блаженствующим вздохом Хикари обняла дочку и тотчас сомлела от волны нежности, переполнившей душу. – Солнышко мое ласковое!

Кано, недовольный тем, что согревающее тепло исчезло, потянулся следом и прижался к Кицунэ с другого боку. Хикари улыбнулась, устремив на конкурента взгляд, в котором трепетала живая любовь. Для камигами-но-отоме не существовало чужих детей, а этот мальчик ко всему носил ярко выраженные черты родства с одним из самых дорогих ей людей. Хикари видела в нем ту частица души, что передают своим сыновьям отцы. Эта частица не угасла, не потерялась. Тень дайме Торио жила в его сыне.

Осторожно, боясь потревожить повязку на голове мальчишки, камигами-но-отоме погладила его по волосам и с материнской лаской обняла обоих детей.

Кано, почувствовав ее прикосновение, очнулся от сна, но не подал вида.

«Макото, – спросил он, когда молчаливый самурай занимался его лечением. – Моя мама...»

«Простите, что не могу подарить вам надежду, господин, – ответил телохранитель мрачно. – Я знал, что леди Нозоми казнили сразу после вашего рождения, и никогда не слышал о научной базе в этих местах, но не мог поверить в предательство генерала Шичиро. Я поверил, что Нозоми-сама была спасена, но... судя по всему, это жестокий обман».

Мама.

Чувствуя объятия рук леди Хикари, Кано закрыл глаза и едва не заплакал. Так легко представить, что его обнимают руки матери. Мамы, которой у него никогда не будет.

В поисках душевного тепла он еще теснее прижался к Кицунэ. Чудовища, захватившие страну, отняли у него семью, но другие люди, дороже которых нет, появились рядом, и причинить им вред он никогда не позволит.

Кицунэ, согретая льющимся с двух сторон теплом, счастливо улыбалась. Душа ее наслаждалась покоем, девочке снились добрые и светлые сны.

* * *

Все возможное для укрепления обороны города было сделано. Три кольца величественных бастионов окружили два центральных замка Инакавы. Военные машины заняли свои места на башнях и стенах. Сети сберегающих энергию Ци печатей внедрены в камень, мощные силовые схемы для крепчаков уже сложены и ждут своих операторов. Мощь обороны могла бы заставить призадуматься любого враждебного полководца, если бы... если бы защитники города не были так малочисленны.

Двадцать пять тысяч самураев, шестьсот наемников-ронинов из страны Риса и пятнадцать тысяч ополченцев. Последние почти бесполезны. Максимум, чего от них можно ожидать, – перевернутый на голову врага чан со смолой или брошенный увесистый камень. Любой, даже самый слабый самурай, пройдет сквозь толпу крестьян и горожан, как остро отточенная коса сквозь свежую траву.

Те, кто не мог помочь в обороне вовсе ничем, уходили из города на восток, к границам страны Лесов. Город стремительно пустел и затихал, но вымершим в эти дни, что грозили стать последними в истории страны Водопадов, ему стать было не суждено. На улицах шла активная подготовка солдат. Вооруженные и подбадриваемые выкриками инструкторов, ополченцы и молодые самураи отрабатывали приемы рукопашного боя. Ветераны делились с новичками тактикой сражения против самураев Камней, вспоминали родовые умения кланов врага и способы противодействия.

Великий лорд Томео тоже не уклонялся от работы. Среди ополченцев нашлось немало потомков самураев и шиноби. Собрав около полусотни горожан, в ком стражи почувствовали хорошую способность к контролю энергии Ци, наместник привел их в одну из башен внешнего кольца стен и указал на несколько однотипных боевых орудий, стоящих у бойниц. Металлические трубы на деревянных лафетах, прикованные цепями к стенам. Рядом с орудиями были горками уложены круглые каменные ядра.

– Это ваше оружие, – сказал наместник, приблизившись к одной из железных труб и хлопнув ее по тыльной части, монолитной и округлой. – Жуткая вещь, поверьте! Кто может сказать о ней что-нибудь?

– Камнеметное орудие «Геккон», – отозвался один из новобранцев. – Металлическая труба, в которую закладывается камень, бревно или бочонок с горючей смесью. Способен метнуть снаряд на расстояние в три-пять километров. На расстоянии километра в два при прямом попадании прошибает любую броню самурая навылет.

– Благодарю, – Томео кивнул новобранцу. – Я продолжу. Прицельность огня... никакая. Снаряд летит в сторону, куда труба повернута, и хотя бы за это слава богам. Не думайте о прицельной стрельбе! Бейте в толпу, в гущу врагов. Камень сам найдет себе цели. Боевая команда – четыре человека на одно орудие. Первый закладывает снаряд сюда, – наместник указал на черное жерло в передней части трубы. – Второй проталкивает его глубже шомполом. Третий крутит колеса, направляя машину на врага, а в это время четвертый кладет руки сюда и начинает питать орудие энергией Ци.

Сбоку на стволе красовались четкая гравировка в виде ладоней. Узел силовых линий, что тянулись вглубь трубы орудия. Наместник приложил руки к оттискам, и поток Ци хлынул из его тела в орудие.

– Следим за индикатором. Вот эта выпуклость на вершине ствола. Ее окутывает синее свечение, которое вы увидите сейчас... отлично! Всем ясно виден синий свет? Готова к стрельбе. Ты и ты! Заряжай! Снаряд внутрь, да поглубже! Ты! Наводи! Что значит «куда»? В небо! Продырявим облака! Крути это колесо, поднимай ствол вверх. Это отвечает за движение вправо и влево, его не трогай пока.

Бывшие мирные горожане засуетились, подготавливая орудие к стрельбе. Две минуты, и все было готово.

– Отлично. А теперь все разбегаемся! Отдача солидная, может здорово приложить. Готовы? Выстрел!

Наместник с силой хлопнул ладонью по индикатору. Энергия Ци, накопленная в орудии, высвободилась в глубине цельнометаллической трубы и создала избыточное давление, что вышвырнуло каменное ядро из ствола словно пробку из бутылки. Труба на деревянном лафете отскочила назад и замерла, удерживаемая цепями. Грохот выстрела заставил бы непривычного человека в испуге присесть и закрыть уши руками, но новобранцы лишь слегка пригнулись. Канонада уже стала привычной в Инакаве. Обслуга военных машин тренировалась в использовании своего оружия день и ночь.