Отмеченная драконом (СИ)

И мы поскакали, а за нами тут же устремилась моя любознательная иллюзия. Как там сказал Алмаз? «Ты найдешь»? А каким интересно способом? Около озера. А какого именно? Тут же их – ух, сколько!

- Эшли, красавица моя, ты знаешь, где сейчас наши новые знакомые? – кобыла утвердительно всхрапнула, тут же скумекав, о чем это я говорю, и поскакала с другую сторону. А за нами, как привязанный, устремился иллюзорный пегас.

Удивительно, но пегасы обнаружились около того самого озера, где совсем недавно я отмечала с друзьями мои выполненные испытания. Лион, увидев их еще издалека, восхищенно присвистнул. Пегасы подняли головы, приветливо кивнули мне и настороженно поглядели на Лиона, а на иллюзию вообще уставились с удивлением. Особенно удивился Алмаз, рассматривая точную копию себя. Иллюзия, не будь дурой, тут же стала повторять все движения пегаса, чем привела его в еще большее замешательство. Не выдержав, я звонко расхохоталась и рухнула на травку. Рядом со мной опустился Лион, продолжая глядеть на пегасов.

- «Что это?», - наконец не выдержал Алмаз и спросил меня.

- Ты не поверишь, иллюзия! – хихикнула я, замечая одним глазом, что Лион все слышит. Даже мысленное обращение пегаса. Вот и хорошо.

- «Но… Это же я!», - фыркнул Алмаз, продолжая обнюхивать иллюзию.

- Ага, я ее с тебя делала.

- «Красивая», - довольно фыркнул пегас.

- Конечно, ты такой же красавчик, - пегас прищурил фиолетовый глаз и фыркнул.

- «А теперь давай поговорим», - вдруг прекратил дурачество Алмаз и сел рядом со мной. Пегас чересчур внимательно на меня посмотрел и спросил.  - «Исса, что с тобой случилось? Как за один день в твоей душе поселились боль, отчаяние и злость? Что произошло?», - я повесила голосу и вздохнула. Отвечать совершенно не хотелось, но надо было. За эти несколько минут, проведенных с пегасами, я немного забыла все свои проблемы.

- Поссорилась с друзьями, - тихо ответила я, а предательская слезинка скатилась по щеке, упала в землю и впиталась.

- «Подними голову», - вдруг попросил пегас, чем очень сильно меня удивил. Я закусила губу и медленно подняла голову. Алмаз внимательным взглядом оглядел мои покрасневшие глаза и мокрые дорожки на щеках, а потом спросил срывающимся голосом. -  «Что же такое произошло? Расскажи», - я всхлипнула и вдруг поведала все. Я рассказала обо всем, обо всех мыслях и эмоциях. Просто говорила, вываливая всю боль и отчаяние на сочувствующего пегаса. Алмаз послушно все выслушал и вздохнул. – «Не переживай. Все наладится. Твои друзья тоже переживают, и я это вижу. Их души наполнены горечью и раскаянием. Возвращайся в замок», - а потом обернулся к Лиону и продолжил, обращаясь уже к нему, - «Дикие пегасы способны предвидеть некоторые детали. Возвращайся в замок, и выпейте самого крепкого вина. Вам это надо. Ей надо! Я не могу видеть, как доброе и отзывчивое существо страдает. Девочка не заслужила такого. Послушай меня и сделай так, как я сказал», - пегас рывком поднялся, и на прощание мягко коснувшись губами волос, растаял в воздухе. За ним растаяли и его сыновья. Лион задумчиво осмотрел взглядом то место, на котором недавно стоял пегас и перевел взгляд на меня.

- Ну что, Исса, пошли выпьем, что ли.

- Пошли, - тихо ответила я и забралась на мою лошадь. Эшли успокаивающе заржала и неспешно порысила к замку, давая мне время на размышление.

В замке Лион отвел меня на террасу и достал из воздуха бутыль, покрытую густым слоем пыли.

- Это «Сладкая роза» - высокоградусный ликер, но очень вкусный, - за бутылкой из воздуха появились хрустальные бокалы. Лион наполнил бокалы немного густоватой розовой жидкостью. – За что выпьем?

- Давай, за удачу, - предложила я и подняла бокал. Лион несколько секунд посмаковал мой тост, и стукнулся краем бокала о мой. Ликер, действительно ,оказался очень вкусным и сладким. Я уловила мягкие привкусы яблока, вишни и поймала тонкую нотку бергамота. Ликер теплой волной прошелся по моему организму. Да, а напиток, действительно, высокоградусный. Я прикрыла глаза, чувствуя, как настроение медленно ползет вверх.

- Ну, еще раз? – предложил Лион, и я согласилась.

День сменился вечером, а вечер, как всем известно, сменяет ночь. А мы с Лионом все сидим да пьем. Под столиком стоят уже три пустых бутылок из-под ликера, на столе находятся тарелки с закусками.

- Лион, ну вот скажи, почему меня… ик… никто… ик… не любит? – пьяно шмыгнув носом, спросила я мага.

- Почему это никто? А я?! – возмутился такой же пьяный маг.

- Ну ты – это ты. А я – про мужиков, – вздохнула я, подперев щеку рукой.

- А что, мужики? Я разве не мужик? – выпучил глаза «мужик».

- Ты не мужик. Ты маг и мой друг! – треснула я рукой пьяного мага. Хотя, сама-то!  Глаза блестят, волосы спутались, а платье до сих пор пыльное. Про обруч вообще молчу. Хотя, почему молчу?! Обруч висит на голове, криво сдвинутый в бок.

- Да?! А, да! – фыркнул маг и взял кусочек колбаски.

- Лио-о-он, мне скучно. Давай, фейерверк устроим? А то тут так темно, - попросила я, не понимая, что пьяный маг – это катастрофа.

- А давай, - согласился маг и посмотрел на звездное небо. Секунд пять он тупо сидел и пялился на небо, а потом что-то забормотал и замахал руками. Сначала ничего не происходило, а потом небо окрасилось в яркие краски. Причем в прямом смысле. Недавнее черное в белые звездные точки небо перестало быть черным. Оно стало наливаться зелеными, красными, синими и желтыми цветами. Постепенно, краски раскрасили весь небосвод (по крайней мере, только в нашем поле зрения).

- Это что? – вытаращила я глаза от удивления.

- Упс. Напутал что-то. Сейчас все исправлю, - и маг опять начал ожесточенно махать руками. И опять получилось все не так. Вместо того, что бы отменить заклинание и вернуть небу его изначальный цвет, маг махнул рукой, и из разноцветных небес вырвался пучок ярких молний. По воздуху поплыл едкий запах гари, и я воскликнула:

- Эй, не порть мне природу, - и тоже махнула рукой, намереваясь восстановить искалеченные деревья. Но не тут-то было! Моя магия решила воспротивиться пьяной хозяйке (хотя, если сама хозяйка пьяная, то магия чем лучше?) и сделала все по-своему. Нет, деревья восстановились, но как! Теперь они напоминали яркую новогоднюю елку. Или как это можно назвать? Листва этих «деревьев» приобрела такие же насыщенные цвета, как небо. А что, смотрится.

- Ой, тоже напутала.

- Растяпа! Вот, смотри, как надо, - маг уже собрался махнуть руками, что бы опять что-то испортить, но его перебил до боли знакомый голос.

- Так! Хватит экспериментировать. И так пьяные в стельку, - я обернулась и увидела стоящего у входа Эла. Сердце забилось. Какой же он все-таки красивый. А какие у него глаза – будто аметисты. Хорошее настроение стало испаряться с огромной быстротой, и стало так паршиво.

Эл взглянул на яркое небо и на цветные деревья. Потом щелкнул пальцами, и заклинание с тихим «Пшик» испарились. Небо снова стало черным, а деревья приобрели обычную зеленую окраску. А затем единорог смерил нас хмурым взглядом и обратился ко мне.

- На, выпей. Не хватало еще, что бы ты завтра на испытании проиграла, - и протянул мне склянку из темно-синего стекла. Я задумчиво на нее посмотрела, но взяла. Зелье сильно обожгло горло и огненной волной прошлось по пищеводу. Из глаз брызнули слезы, и я судорожно закашлялась. Прокашлявшись, взглянула на хмурого Эла и уныло поплелась за ним. У дверей он остановился и, сердито пожелав спокойной ночи, собрался было уже уходить, но я его остановила:

- Эл… Подожди, - тихо произнесла я, мозоля пол взглядом. Эл остановился и выжидательно на меня взглянул. Я сглотнула и тут же, в порыве, бросилась к нему и крепко обняла, шепча, - Прости меня, Эл. Я не знаю, что на меня нашло. Прости, - слезы мешали говорить, смешиваясь со словами и мешая видеть. Всхлипнув, я сильнее сжала руки и зарыдала. Эл застыл, а потом судорожно прижал меня к себе и тихо прошептал:

- Нет, Исса, это ты меня прости. Я дурак. Не знаю, почему я так на тебя накинулся. Прости и ты меня, - я кивнула, сглатывая слезы. Так мы и стояли минут пять. Мне было хорошо. Эл был теплый и такой надежный, что вылезать из его объятий совершенно не хотелось. Поэтому мы стояли и просто молчали. Тут по коридору раздался шум шагов, и я увидела Лая. Он стоял около стены и смотрел на меня. На лице отображалась мука и боль. Закусив губу, он тихо сказал.