Сборник "Уркварт_Ройхо" Книга 4-6 (СИ)

— Вы, как всегда, правы.

— Ну, тогда не тяни кота за причиндалы и говори сразу, что тебе нужно. Очередное древнее святилище разграбить хочешь, и тебе требуется моя помощь?

— Пока нет, уважаемый Алай. У меня личный вопрос.

— Личный, говоришь… Ладно, пойдем, прогуляемся немного. Но учти, времени у меня немного. Тороплюсь.

Жрец направился к лагерю строителей, где находилась его палатка, и я последовал за ним. Грач ждал моих вопросов и, собравшись с мыслями, я спросил:

— Скажите, Алай, что связывает вас, служителя Сигманта Теневика, и жриц Улле Ракойны?

На краткий миг Грач замер на месте, смерил меня пристальным взглядом, продолжил движение и ответил:

— У меня с ними дружба. Очень давняя. Ну и ко всему этому, мой бог и их богиня союзники.

— И давно эти боги числятся в союзниках?

— По их меркам всего ничего. Пару тысяч лет, наверное, но точные цифры меня никогда не интересовали. А к чему эти вопросы? Тебя интересует, можно ли доверять жрицам?

— Да.

— Будь спокоен и зла от них не жди. Они, конечно, сами себе на уме и, порой, излишне скрытничают, но, учитывая то, что на тебе знак их богини, можешь относиться к ним как к друзьям. Таково мое мнение. Однако спуску им тоже не давай. Чуть что-то не так, вызывай на беседу настоятельницу храма и говори прямо, чем ты недоволен и что тебя не устраивает. В своих владениях ты полновластный хозяин, и жрицы должны тебя уважать.

— Это понятно. Но пока мне зацепиться не за что. Жрицы вокруг моей супруги и сестер вьются, о чем-то с ними подолгу разговаривают и, как мне кажется, склоняют их к тому, чтобы они тоже стали служительницами Ракойны. В принципе это неплохо, но мне не нравится, что подобная вербовка ведется в обход меня.

— Ничего. Насильно твоих близких в храм никто не потянет. Богиня всегда сама выбор делает, поэтому не переживай. У меня и Ириф две дочери, и ничего, ни одна из них жрицей не стала. Да и быть служительницей богини, как ты правильно подметил, не так уж и плохо. Ограничений в личной жизни у жриц никаких, а ответственности и понимания жизни больше, так что семейных скандалов на порядок меньше. Опять же живут они дольше обычных людей, и молодость вместе с красотой до двухсот лет сохраняют.

— И все же мне как-то неспокойно.

— Это само собой. Но все пройдет и жизнь наладится. По собственному опыту знаю, потому и говорю. И вообще, Ройхо, радуйся. Твою особу для чего-то выбрали, но с тебя ничего не требуют, по крайней мере, пока. Вот и наслаждайся этим.

"Ну да, — мысленно согласился я с Грачом и вспомнил старую земную песню из советского периода: — Мы выбираем, нас выбирают, как это часто не совпадает. Может быть, песня о любви немного не в тему, но слова в принципе верные и они подходят под разные жизненные ситуации".

Алай Грач остановился возле своей палатки, где копошились его ученики, которые паковали вещи и, кивнув на них, я сказал:

— Вижу, вы, в самом деле, торопитесь?

— Есть такое дело. Император хочет прогуляться на фронт и республиканцам под зад коленом наподдать, чтобы не наглели сволочи. Ну и меня, вспомнив о моей репутации среди жителей востока, пригласили в этом походе поучаствовать. — Жрец расплылся в масляной улыбке, довольно потер ладони и, прежде чем мы расстались, добавил: — Ладно, бывай граф. Думаю, еще встретимся. И не забивай себе голову лишним, ни к чему это. Придет срок и все встанет на свои места, а пока живи прежней жизнью, учись, воюй и крепи оборону своего графства. Времена сейчас смутные и что нас ожидает впереди, даже боги не знают. Удачи!

Вновь поклонившись, я пожелал жрецу доброго пути и спустя пару минут уже ехал в свой замок. После обряда и разговора с Грачом, мне стало гораздо спокойней, я быстро настроился на рабочий лад и задумался о том, что сегодня предстоит сделать.

Первым делом надо разобрать почту и присланные Теттау документы. Затем будет доклад Рамиро Бокре о завершении переселения крепостных семьи Ройхо в графство, а после мы с ним подобьем полученные от продажи зимних трофеев денежные суммы. Потом я обещал Трори немного позаниматься с ним фехтованием. А вечером вблизи замка, во главе с Рольфом Южмаригом, появятся четыре десятка оборотней, которые готовы мне служить, и надо будет с ними пообщаться и проверить их воинские навыки. Так что до полуночи работой я обеспечен. И еще надо бы написать письмо брату Айнуру, который учится в военном лицее "Крестич" и свой первый отпуск проводит не в родовом замке, а вдали от него, в столице, куда всех кадетов отправили в добровольно-принудительном порядке на стажировку в гвардейских ротах. А жаль, я на Айнура рассчитывал и хотел, чтобы он помог мне в делах. Но против воли императора не выступишь, тем более по такому незначительному поводу как изменения в системе подготовки курсантов, поэтому ограничусь только письмом.

Да уж, забот хватает, а времени на их решение очень и очень мало. Нет-нет, но накатывает на меня недоброе предчувствие и приходит понимание того, что надвигается гроза. Видимо, ваирцы, про планы которых я ничего не знаю, с подачи республиканцев, готовятся навестить имперские берега и мне придется их встретить. А что я могу им противопоставить? Не так уж и мало. Но в целом, силы мои невелики. Это триста пятьдесят дружинников, сорок оборотней и один маг. Правда, вскоре вернется из рейда в провинцию Вентель лейтенант Богуч и с ним полсотни воинов. И помимо этого на днях приедет старый маг школы "Мир" Херри Миан, у которого истекает краткосрочный контракт с герцогом Куэхо-Кавейр, и я пригласил его к себе на службу. Итого: не считая ополченцев, вместе с офицерами у меня четыреста пятьдесят воинов и два мага, и можно рассчитывать на помощь жриц Улле Ракойны, дружину моего сюзерена и бойцов барона Эхарта. Ха! Есть чем непрошеных гостей встретить, и если ваирцы все же появятся, тяжко им придется. Это факт!

От добрых мыслей, хорошее настроение поднялось еще на один уровень вверх и, прищурив глаза, я посмотрел на солнце и синее безоблачное небо. После чего, вобрав в грудь напоенный солью и йодом морской воздух, я подумал о том, что жизнь по-прежнему прекрасна и удивительна. И подбодрив своего жеребца свистом, бодрой рысью, я направил его к замку. Впереди полноценный рабочий день пограничного имперского владетеля, а значит, время дорого.

Глава 22

Галера капитана Каипа Эшли по прозвищу Седой, окованным медью носом рассекая волны, вошла в гавань города Данце. Опытный кормчий, местный уроженец Бран Мольвер, вел продолговатый и похожий на акулу корабль к каменному причалу уверенно и без малейших сомнений. А капитан, крепкий скуластый брюнет лет сорока с густой сединой на висках, как обычно находился на носу своей галеры, которая носила название "Дочь Порока". Он всматривался в раскинувшийся вдоль уютной бухты и по прилегающей к морю горе большой город, который состоял из множества белых построек, с населением в шестьдесят тысяч человек. Седой радовался возвращению в родные края и представлял себе как сейчас, увидев его грозный корабль, засуетились на берегу самые разные люди. В первую очередь это скупщики добычи и торговцы, корабелы и оружейники, трактирщики и проститутки. Ну и, конечно же, простые моряки, которые за зиму пропили все нажитое ими в походах золото и теперь, наверняка, надеются получить место в команде Седого или на худой конец послушать в таверне рассказы более удачливых собратьев по ремеслу и выпить дармовую чарку крепленого вина.

Окрашенный в черный цвет корпус "Дочери Порока" и флаг Каипа Эшли, бесстыдно расставившую ноги обнаженную грудастую шатенку с кривым красным мечом в руках на синем фоне, узнали бы в любом уголке пиратского архипелага. И каждому жителю Данце было известно о многочисленных подвигах этого капитана, а главное, все знали о том, что капитан Каип Эшли ходит в походы не только весной, летом и осенью, но и зимой. Всегда этому жестокому и беспощадному предводителю пиратов сопутствовала удача. И никогда он не приходил в родной порт без добычи, то имперское торговое суденышко захватит, то ценных рабов, то сундуки с драгоценными камнями или новенькими иллирами.