Уж замуж невтерпеж (СИ)

— Я же говорила, что важный человек в деревню приедет! — с гордостью донеслось откуда-то справа.

— Почтенная Инаида! — тут же признала говорившую Сирин.

Хм, они знакомы? Наверняка, это та самая гадалка, у которой Сирин провела вчера немало времени. Да и кто еще может предсказывать, не опасаясь наказания за свои слова?

Расспросить гадалку о причине приезда дознавателя не успела: из-за скособоченного сарая (и как это такая развалюха на главной площади деревни стоит?) показались Жармю и Эфиан, которые, не сделав и пары шагов, юркнули обратно за сарай. Нет, они не ушли, только стали так, чтобы видеть все происходящее на площади, но самим остаться незамеченными. Мы с Сирин не в счет. Или это уже привычка — находить своих спутников всегда и везде?

— А правду говорят, что есть такая примета: если на свадьбе дружок нап… уп… ну, выпьет больше жениха, то у супругов первой девочка родится? — неожиданно поинтересовалась Сирин, внимательно глядя в сторону Жармю и Эфиана.

Ой… Неужто она решила, Жармю — ее суженый? А как же тот рыцарь, с которым она помолвлена? Похоже, теперь она ищет свое счастье в ином направлении.

На самом-то деле, где счастье свое найдешь, не знаешь. И гадалка порой не скажет, что ждет тебя оно за углом. Маман рассказывала о троюродной тетушке, которая как-то зимой, пожалев совсем молоденькую помощницу кухарки, сама пошла на рынок, решив сократить путь через зады дворов, и за какой-то кучей мусора случайно обнаружила вдрызг пьяного, но подозрительно хорошо одетого мужичка. Сердобольная тетушка и тут посочувствовала и умудрилась дотащить его до дома. Так она со своим будущим мужем и познакомилась. Оказалось, он недавно прибыл в город и решил отметить свой приезд с друзьями. А те оказались на поверку лжецами, поскольку бросили его, едва тот расплатился с трактирщиком за все выпитое и съеденное. Как и куда он шел — не помнил совершенно. По словам маман, тетушка и по сей день счастлива в замужестве.

— Всякие приметы бывают, — степенно кивнула Инаида. — Тут гадать отдельно надо.

Последние свои слова гадалка сопроводила весьма характерным жестом, у всех жителей Фелитии, да и не только, означающим одно — время платить. Что-то не верю я этой гадалке. Вон, наатцхешта и та заикалась о плате, лишь ответив на вопрос. Но Сирин говорить об этом бесполезно — вон, уже полезла в кошель. Того и гляди, украдут.

И что я на глупости отвлекаюсь? Мне ведь хотелось знать о причине приезда дознавателя. Но узнать не получается: староста боится лишнее слово вымолвить, а дознаватель говорить так тихо, что и собеседник его не всегда слышит. Куда уж мне. Могу и ошибаться, но что-то подсказывает — Жармю и Эфиан в курсе происходящего. Не зря они с таким сумрачным видом глядят на дознавателя. Да и прятались они не зря.

— Чего собрались? А ну, расходитесь! Ик… Живо! — еще не окрепший голос старосты прозвучал громом с ясного неба.

Собравшиеся на площади недовольно зашумели, но дознаватель зыркнул по рядам, и все тут же вспомнили о каких-то срочных, неотложных делах. И мне уходить? Видимо, да. К тому же эльф с другом тоже покинули пост. О Сирин я молчу, поскольку та еще раньше ушла с местной гадалкой. И чего людям так хочется обманываться?

— Магия не рядовая была задействована. Как минимум, пространственная! — голос Жармю был наполнен гневом и, кажется, беспокойством.

Ой-ей, случилось-то что?

— Тише, не надо выдумывать всякое, — попытался успокоить его эльф.

— Да как ты можешь так говорить? Выдумываю?! Сам ведь видел! — не унимался Жармю.

Хм, сильное подозрение имею, что говорит так Эфиан из-за меня. Не знаю какими закоулками они шли, но в доме дуэ-раббита оказались раньше меня. Потому и вели откровенный (а как иначе сказать, если возгласы Жармю были слышны с порога?) разговор. Однако подслушать не удалось: Эфиан услышал меня и все пытался уговорами успокоить, предупредить друга об этом. Что же привело Жармю в такую ярость, если не замечает весьма непрозрачных намеков?

— Эредет, не стой на пороге, тебе нельзя утомляться, — обреченным тоном произнес Эфиан, махнув рукой на всякую секретность.

Он сам сказал, я не напрашивалась.

А какое лицо у Жармю было, когда до него дошел смысл предыдущих слов друга! И не описать. Возможно, ради этого стоило и с лошади упасть. Нет, конечно, я преувеличиваю, но так приятно знать, что и ему ничто человеческое не чуждо.

— Так что случилось с рекой? — стараюсь быть вежливой и усиленно сдерживаю хихиканье.

Почему о реке спросила? Ну, это ведь просто: парни до зари ушли на рыбалку, вернулись без рыбы, мрачные, теперь вот за магию говорят. Где еще могло случиться нечто из ряда вон выходящее?

Эфиан с Жармю переглянулись, как застигнутые за шалостью сорванцы, тяжко вздохнули, и эльф стал объяснять (еще бы Жармю утруждал себя лишними словами! Да скорее вороны белыми станут!).

— Еще вчера насторожили разговоры дуэ-раббита: такой заядлый рыбак, а все поминает старые времена, хотя речка под боком — места здесь рыбные должны быть. В доме нет рыбы, даже сушеной. Удочки тоже не видно. А еще вода в большой цене: к колодцу на том конце Фингольда с вечера очередь выстраивается. Поэтому с утра и отправились на разведку. Река кошкой изгибается на севере, в пятидесяти шагах от последних дворов деревушки. И вот на этом-то изгибе и творится что-то странное: ровно до границы с деревней вода чистая, прозрачная, за деревней — тоже, но вдоль — черная, мутная, отравленная.

Чем дальше говорил эльф, тем больше в его голосе звучала любознательность. Да, возмущение присутствовало, но в большей степени все-таки любознательность: необъяснимый случай с рекой взбудоражил воображение, заинтриговал разум. Как можно пройти мимо такого развлечения?

— А что с магией? — возвращаю Эфиана с небес на землю, а то углубится в свои размышления и не доскажет.

— С магией?

— Угу… С магией.

Жармю недовольно кривится. Можно подумать, эльф во всем виноват! Но ведь это Жармю не послушал друга, а отдувается теперь Эфиан. И почему мне кажется, что такая ситуация для них обыденна и нормальна?

— Э… Ну… Эредет, а что ты знаешь о магии? — вкрадчиво поинтересовался Эфиан, явно желая увести разговор в другую сторону.

Мало что знаю, я ведь не маг. Но зато пиктоли, а это многое значит: магия в нашей крови, в нас самих. Однако об этом не буду рассказывать сей дивной парочке. Мало ли что.

— Понимаю суть, но законов и прочего не знаю, — отвечаю достаточно честно.

— Прочего? — эльф слегка изогнул брови, не понял, видимо.

— Заклинаний, предсказаний, заговоров, гаданий, — прилежно перечисляю все относимое мной к магии.

— Ах, это, — расслабился эльф.

— Так что с магией на реке? — вновь возвращаюсь к теме.

— Дело в том, что вода эта мутная… Как бы тебе объяснить? Участок черной воды ровный, будто кто отрезал. Но вода-то течет, размывать черноту должно. Но не размывает! А раз не размывает, то воду не просто отравили, явно маг шалил.

Ну, это и Феве поняли бы! Нашел, что объяснить.

— И?

Эфиан обреченно посмотрел на Жармю, выдохнул как перед прыжком в воду и продолжил объяснения.

— Не углубляясь в теорию, сложно все это понять, — на всякий случай предупредил он. — Это как будто ножом отрезали — словно масло — кусок воды, налили яда, порчи, хмари, а потом вернули на место. Только вот рано или поздно масло растает, отрезанного куска и не найдешь. Заклинания на самом-то деле действуют также, ну или почти так. А в данном случае, будто кто-то поддерживает его или сотворил заклинание бесконечным. Вот тут и вступает в дело пространственная магия: пространство бесконечно и в тоже время все возвращается по кругу. А на реке это пространство изменено: тот же круг, но и не круг одновременно! — Эфиан объяснял, но ему явно не хватало слов и образов для сравнения.

— Сотворили круг, только с углами, — я попыталась ему помочь.

— Умница! — эльф аж подпрыгнул от радости.