Начало пути (СИ)

Тот, немного нахмурившись, смотрел на меня.

— Ну вот что, сынок. Дури в твоей голове хватает, это заметно, но при езде у тебя проявляется болезнь всех аристократов.

— Что? Как вы узнали, что я…

Я вытаращился на него так, что, наверное, напоминал сову. Как он, знавший меня несколько минут, определил во мне аристократа, если даже маги, после нескольких лет общения со мной…

— Да что ж тут сложного-то? Лорда в тебе за милю видно. Лицо у тебя шибко породистое, манера держать себя, говорить, наклон головы. Я таких, как ты, за свой век перевидал. Не знаю, правда, учат вас этому или это врожденное. А уж после того, как ты сел на мотоцикл... Понятия не имею, ездил ли ты когда-нибудь на лошади, но врожденные таланты многих поколений наездников дают о себе знать. Это мотоцикл, сынок. Им нужно управлять всем телом, а не только руками. Да и когда садишься, не сжимай его так страстно ногами, не на кобылке ездишь. А, в общем, все довольно неплохо. Пойдем на полигон, будем тебя учить корпусом работать.

Он научил меня многому. И как поворачивать, балансируя только телом, и езде по пересеченной местности, и даже показал запрещенные приемы, чтобы выиграть. Иногда через боль, чаще всего в ногах и пятой точке, пока я не научился использовать ноги при езде и прыжках. И многому другому.

Еще я посоветовался с этим старым байкером, что мне лучше надеть на слет.

— Кожу, куртка должна быть только кожаной. Со штанами возможны варианты. Кожа или джинсы. Майка. Не футболка, Дей, а именно майка. И еще. Как бы поделикатнее сказать, нужна татуировка, чем вызывающе, тем лучше. И пирсинг, хотя бы в левом ухе. Но это по желанию. А вот тату...

Я просто встал и стянул с себя водолазку, предварительно шикнув на змею, мысленно естественно, чтобы она вела себя прилично.

— Такая подойдет?

Впервые видел, чтобы у Боба не нашлось слов. Он только цокнул языком и подошел поближе, рассматривая тату.

— Красота какая. Я знаю многих мастеров татуажа, но никто из них… Чья это работа, сынок?

Впервые на моей памяти кто-то любовался моей татуировкой самой по себе, отдельно от меня. Я даже мысленно хихикнул, а польщенная змея слегка шевельнулась и благосклонно позволила Бобу дотронуться до себя.

А вот как ответить на его вопрос я просто не знал.

— Э-э-э, понимаешь, Боб, автор этого творения умер.

— Как — умер?

— Вот так, жил, жил, и умер, бывает.

Не мог же я ему рассказать, что создатель Браслета Жизни, а соответственно и змеи, которая и не змея вовсе, а лоза, умер более тысячи лет назад.

— Да ты не переживай, он старый уже был, почти девяносто ему было, но рука у него до конца твердой оставалась, — я слегка, в два раза, уменьшил возраст того Фолта, который делал Браслет.

— Наверное, болел сильно Мастер?

— Почему болел? — я даже слегка обиделся за своего предка, — здоровее нас с тобой был, эксперименты просто разные любил, взрывоопасные. Вот однажды и доэкспериментировался.

— Ну, помянем старика.

И Боб вытащив фляжку, сделал из неё большой глоток, а затем протянул её мне. Я подозрительно понюхал содержимое, осторожно сделал глоток и тут же закашлялся.

— Это что — водка?

— Обижаешь, сынок, чистейший спирт.

И тут я понял, что наша миссия висит на волоске. Пить я так и не научился, и мне хватало пары бокалов вина, чтобы немного поплыть. Ладно, решать проблемы будем по мере их поступления.

— Да, еще. Кожаный жилет. Одевается прямо на майку, это когда жарко, – не думаю, что в Арктическом климате Франции будет очень жарко. – Ботинки. Да, те, что на тебе одеты, подойдут. Вроде все.

Проблемой моей экипировки я решил озадачить Эвана. Не знаю, откуда он эти шмотки притащил, но когда я все одел, выяснилось, что одежда на три размера больше, чем необходимо. Штаны вообще пришлось руками держать, чтобы не сваливались.

Проблемой одежды решили загрузить еще и Филиппа, за компанию, так сказать.

Я стоял посреди комнаты и придерживал руками штаны. Филипп с задумчивым видом ходил вокруг, потирая подбородок.

— А может, магией попробуем? — жалобно произнес я. Что-что, а базовую домашнюю магию я старался учить в школе хорошо. А то мало ли. Вдруг штаны какие по размеру подгонять придется.

— А может, мы на этой куртке напишем: агент СОНМБ, да, и пойдем ужинать и спать? Никакого магического воздействия, ничего, что может выдать в тебе мага. У меня идея. Сядь пока, не раздевайся, я сейчас.

И Фил вылетел из комнаты.

Вернулся он где-то через час, волоча за собой Шарля.

— Дей, поднимайся.

Я встал, забыв придержать штаны, которые тут же поехали вниз, я еле успел перехватить их где-то на бедрах. Глаза Шарля загорелись, а Фил сердито произнес.

— Дей, если ты пытаешься Шарля соблазнить, то можешь не тратить время, он и так весь твой.

Я покраснел.

— К делу. Шарль, видишь этого, безусловно привлекательного во всех отношениях, юношу? Так вот, твоя задача — сделать его еще привлекательней. Представь себе, как он будет выглядеть в коже. Представил? А теперь условия задачи: эти вещи, что на нем сейчас надеты, должны быть подогнаны по размеру. Они должны сидеть как влитые, но создавать ощущение, что Деймос носил их лет пять, причем иногда даже спал в них, никакого новодела. Справишься?

— Конечно, — Шарль фыркнул, — но зачем вам все это?

— Шарль, это большой секрет, — и Филипп подмигнул.

— Ах, секреты, секреты. Но Шарль все сделает. К тому же, Деймос в коже, м-м-м, завтра все будет готово. Раздевайся.

Последняя фраза была уже ко мне.

Скинув одежду, я быстро сунул ее в руки Шарлю. Тот, подхватив довольно тяжелый ворох, удалился, не забыв послать мне воздушный поцелуй. Я проследил за ним взглядом. Затем повернулся к Филиппу.

— Интересно, когда ему надоест?

— Никогда.

— Что?

— Никогда. Ты для него недоступен, а от этого еще более привлекателен. К тому же, Шарль — человек творческий. Ему необходимо кем-то восхищаться. Кого-то боготворить. Своей музой он избрал тебя. Так что привыкай. Активно он действовать не будет. Но сцены вроде тех, которые ты имеешь сомнительную честь наблюдать во время примерок, будут повторяться.

— Почему он активных действий предпринимать не будет? — Спросил я, тихонько посмеиваясь.

— А пусть только попробует. Думаю, без его главного достоинства ему работаться будет лучше, — в голосе Эвана прозвучала явная угроза. — Фил, что вообще за содом здесь творится?

— Все-таки ты солдафон, Роше, — Филипп закатил глаза. — А Шарль ничего не будет делать, потому что … А вдруг Дей согласится? Его сердце будет разбито, идеалы попраны и вообще, где он еще найдет такой же предмет для обожания, как наш мальчик? Шарль не дурак, он понимает, что ему выпал один шанс на миллион. И если ты закончил изображать из себя заботливого папочку, давай уже отпустим Деймоса одеться и сядем ужинать. Это ты привык к перекусам, а я нет. Дей, беги одеваться.

Я во все глаза смотрел на своих наставников. Папочки? Нет. Скорее, старшие братья. В груди разлилось предательское тепло.

Шарль сдержал слово. Уже на другой день я оделся в идеально сидящие на мне вещи. Кроме всего прочего, вся одежда была проклепана какими-то заклепками, покрытыми патиной. Создавалось ощущение не просто старых вещей, а архистарых. Шарль любовался мною, сложив руки на груди.

— Ах, любовь моя, ты прекрасен, ты… — он вдруг замолчал и уставился куда-то невидящим взглядом. — Это идея, да именно так. Это будет фурор.

— Шарль?

— Я убегаю, у меня очень много дел и очень мало времени. До недели моды меньше года!

И он действительно убежал. В прямом смысле этого слова.

— И что это сейчас было?

— Это было вдохновение, друг мой Эван, думаю, в следующем году мы будем любоваться на великолепнейшую коллекцию кожаных изделий от Шарля. Впрочем, тебе не понять.

В Тулузе мы с Фрай побывали вместе, прошлись по местам нашей, так сказать, юности.

Восьмого июня мы отправились в Марсель. Милтон дал мне координаты небольшого домика, мой мотоцикл был уже доставлен туда. Если честно, я нервничал. Фрай тоже выглядела несколько взволновано. Мы решили телепортироваться из кабинета Эвана. Он не стал разводить розовых соплей, но было видно, что полковник чувствует себя не в своей тарелке. Даже прошлым летом в джунглях он так не переживал. Тогда со мной была вся группа, каждый член которой мог в любое время меня прикрыть. И из-за того, что не получилось, Эван до сих пор волосы на себе рвет и изображает наседку. В Марселе я буду один, ну, не считать же Фрай серьезной поддержкой.