Волчья тень

– Кто знает, – сказала Джилли, – может, та страна сама так защищает себя. Пожалуй, если бы слишком многие поверили в страну снов и поняли, как можно ее преображать, в мире снов воцарился бы невообразимый хаос.

– Зачастую там и так хаос.

Джилли улыбнулась:

– Так говорит Джо, когда он в настроении учительствовать. А может, есть и другая причина, почему мы не хотим верить в страну снов. Может быть, это защитный механизм нашего собственного мозга. Знаешь, все старые сказки говорят, что из волшебной страны возвращаешься либо поэтом, либо безумцем. Думаю, наш мозг просто боится сойти с ума.

– Разве что левое полушарие.

– Понятное дело.

– Тогда, значит, Венди там уже побывала, – заключила Софи.

– Может, и побывала – сны ведь не всегда запоминаются. Джо говорит, там каждый бывает, когда спит и видит сны, но большинство считает это просто забавами мозга, развлекающего спящее сознание.

– Очень похоже на Джо.

Джилли улыбнулась:

– Цитирую близко к тексту.

Софи вздохнула:

– Все равно это не объясняет, почему нам так трудно признать подлинным то, что пережито там. Просто взять и сказать, что страна снов… – Она поймала себя на том, что ей все еще трудно выговорить это, и сделала над собой усилие: – Ну, ты знаешь. Существует. И почему мы не можем найти там друг друга.

– А ты как думаешь почему? – спросила Джилли. – Только не говори, мол, потому, что мы видим разные сны, а то я тебя стукну. Когда смогу, конечно.

У Софи сердце разрывалось от боли за подругу. Она и представить не могла, как умудряется переносить такое непоседа Джилли.

– Я правда не знаю, – сказала она, играя уголком простыни, а потом подняла взгляд к лицу Джилли. – От меня, знаешь ли, ждут, что я там за тобой присмотрю.

– Венди?

Софи кивнула:

– Наша поэтесса за тебя беспокоится. Боится, как бы ты не ушла в страну снов навсегда.

Джилли смотрела мимо нее, в окно. Взгляд стал далеким и отстраненным.

– Ушла бы, если б могла, – тихо проговорила она.

– Что?

– Не во сне… – Джилли снова смотрела в лицо подруге. – А как уходит Джо. Пересекая границу в собственном теле – во плоти. Если бы я могла по-настоящему уйти, то не знаю, вернулась бы назад.

– Но… почему? Разве ты здесь несчастна? Или ради волшебства?

Джилли вечно твердила, как ей хочется приобщиться к волшебству. Жить внутри сказки, а не смотреть на нее снаружи. Знать, что происходит с волшебными созданиями, когда сказка кончается, – если она когда-нибудь кончается. И каково быть частью того мира.

– И то и другое понемножку, – ответила Джилли. – Хотя нет. Это не совсем правда, потому что я в общем-то совсем не несчастна. То есть не была несчастной до того, как сюда попала. Последнее время даже улыбка кажется чем-то вроде подвига.

Софи понимающе кивнула:

– Просто у меня всегда было такое чувство, будто там, на той стороне, меня что-то ждет. Не в Мире Как Он Есть, а в стране снов. Что в волшебной стране для меня есть место, и однажды я окажусь там, если заслужу, или дождусь, или добьюсь. Или… – она слабо улыбнулась, – там мой дом, настоящий дом. Иногда мне так хочется туда, что даже больно становится.

Софи долго смотрела на нее.

– Я… я и не знала, – заговорила она наконец. – Ты никогда ничего такого не говорила.

– А как такое скажешь? – усмехнулась Джилли. – Как можно объяснить это, чтобы тебя не приняли за сумасбродку? – Заметив взгляд Софи, она поправилась: – То есть еще большую сумасбродку, чем меня и без того считают.

– Не думала, что для тебя это важно.

– Пусть не важно. Не слишком важно. Но мысль о доме, который ждет меня где-то в волшебной стране, так дорога мне, что я просто не перенесу, если над ней станут смеяться.

– Я не смеюсь…

– Нет, – согласилась Джилли, – и даже не притворяешься больше, что такого не может быть.

Софи снова почувствовала себя виноватой, но она знала Джилли и понимала, что в ее словах нет упрека.

– Кстати, – продолжала Джилли, – я хотела обменяться с тобой впечатлениями.

Софи догадывалась, о чем пойдет речь, и уже почувствовала знакомую тяжесть в груди и сердцебиение, но твердо решила на сей раз не замыкаться, несмотря ни на что, открыться целиком. Как ни странно, от одного этого решения ей сразу стало легче.

– О чем? – спросила она.

– Ну вот, ты, засыпая, думаешь о переходе, или все получается само собой?

– Я просто закрываю глаза, – сказала Софи, – и я там: обычно на том месте, где была прошлой ночью, когда проснулась. А вот если хочется попасть куда-то еще, надо сосредоточиться, засыпая. А у тебя как?

– Примерно то же самое, хотя наладилось не сразу. Поначалу меня забрасывало куда попало – чаще в Мабон и в Большой лес. Но я хотела спросить – ты можешь заснуть и не переходить туда?

Софи покачала головой:

– По-моему, это от меня не зависит. Выбирать я могу только место, куда хочу попасть, да и то не всегда получается.

– А если бы ты могла прекратить это? Никогда больше не попадать туда? Ты бы перестала?

Софи задумалась о странной второй жизни в стране снов, прежде всего о человеке, который существовал только там, в Мабоне…

– Нет, – сказала она. – Конечно, нет.

– А ты хотела бы выбирать, когда уходить, а когда остаться?.. Ты не устаешь вечно бодрствовать?

«Ив самом деле, – подумала Софи, – иногда кажется, будто так и есть. Никогда не спишь. Здесь закроешь глаза, а миг спустя уже открываешь их на той стороне».

– Это не совсем так, – сказала она. – А ты устаешь?

Джилли помотала головой:

– Но ведь я и раньше не много спала.

И верно. До несчастного случая Софи иногда казалось, будто подруга вовсе никогда не спит.

– Пожалуй, я просто не могу понять, – сказала Джилли, – как мы обходимся без сна. Считается, что сон необходим для здоровья.

– И сновидения, – добавила Софи. – Мы ведь и снов не видим, раз то, что с нами происходит во сне, так же реально, как здесь. – Она усмехнулась. – А может, мы, наоборот, суперздоровы, раз наши сны такие реальные?

– О да! – Взгляд Джилли скользнул по укрытому простыней бессильному телу.

– Я не о том.

– Понимаю.

– Я как-то думала обратиться в клинику сна, – призналась Софи, – предложить им записать мозговые волны или чем они там занимаются, пока я… нахожусь в стране снов.

– Помню, ты говорила. Но ведь так и не пошла?

Софи покачала головой:

– Я струсила. А если они обнаружат, что со мной что-то не так? Или все мне объяснят, и я, поняв физиологию, узнав, как это получается, потеряю эту способность?

– Ты боялась из-за Джэка.

– Я понимаю, прискорбно, когда любовь у тебя только в стране снов, но это лучше, чем вовсе без любви.

– Я тоже чуть не закрутила там любовь, – сказала Джилли. – Точнее, могла бы до вчерашнего дня.

Она поведала о своем последнем приключении с Тоби в поисках волшебных веточек.

– Имей в виду, для меня он ничего не значит в том смысле, – добавила она под конец.

Софи ничего не ответила, и обе замолчали. Софи понятия не имела, куда увели Джилли ее размышления, но сама она думала о последних словах подруги о том, что Тоби Чилдерс на самом деле для нее ничего не значит. По большому счету для Джилли никто ничего не значил в том смысле, кроме Джорди, да и то Софи часто приходило в голову, что чувство Джилли к нему оказалось таким прочным только потому, что было невостребованным. А настоящей близости у Джилли ни с кем не получалось, и она давно уже не пыталась ее найти. Наследство старых ран, полученных в детстве и на улице.

Софи задумалась, намного ли лучше обстоит дело у нее самой. В реальном мире любовь у нее не складывалась, хотя подобных препятствий вроде бы не было. Жизнь без матери, бросившей ребенка, – совсем не то, что непрерывное сексуальное насилие в первые пятнадцать лет жизни.

– Так о чем ты хотела поговорить? – напомнила Джилли.

Софи, глубоко ушедшая в размышления, заморгала от неожиданности.