Волчья тень

– И как бы ты такое назвала?

– Я же сказала – старейшая. Они не такие, как мы, обладают силами, которых нет у нас, и, несомненно, живут дольше, но, мне кажется, существа, подобные Нокомис, воплощают наше представление о богах, а не свое собственное. У меня нет названия для жизненной силы, которая, как мне представляется, создала ткань мира и все в нем сущее, но не думаю, что это Нокомис. Или даже привычный нам Бог. Мне кажется, мы все в этом участвуем. Скорее я бы назвала это Колесом мира, как говорит Джо.

– Но ведь и Джо верит во что-то, что называет Благодатью, – вставила Венди. – Мне Джилли однажды рассказывала.

Касси кивнула:

– Только, насколько я понимаю, Благодать – это состояние, как и Красота в понимании кикахи, и она есть в каждом из нас, если мы не отрицаем и не отталкиваем ее.

– Все-таки, по-моему, стоит выяснить насчет злых двойников, – настаивала Венди. – Сначала эта машина, которая сбила человека и даже не остановилась, потом разгром в студии… Что она дальше сотворит?

– Она?

– Злая половина.

Касси долго молчала. Потом встала и сняла со спинки стула свою куртку. Залезла в карман и вытащила колоду карт, перетянутых резинкой.

– Посмотрим, что скажут карты, – предложила она, опустившись на колени перед кофейным столиком и расчищая на нем место. – Прямого ответа они не дадут. – Она сняла резинку и аккуратной стопкой сложила колоду на столе, а резинку натянула на запястье, рядом с цветными пластмассовыми браслетами. – Но могут подсказать, в какую сторону смотреть.

Колода на вид казалась самой обыкновенной, но Венди уже видела ее в действии и не судила по наружности.

– Тебе переворачивать карты, – сказала Касси.

Венди удивленно взглянула на нее:

– Мне? Почему мне?

– Я не люблю сама ими пользоваться.

– Почему?

– Ну, прежде всего, потому, что слишком легко попасть в зависимость и начать обращаться к ним за каждой мелочью. Ты не поверишь, как быстро к этому привыкаешь. А во-вторых, я на них настроена, так что они могут вместо ответа на твой вопрос показать то, что больше всего интересует меня.

– Во всем есть свои недостатки, да?

– Я не считаю это недостатком, – сказала Касси. – Скорее, ритуалом. Правильным порядком вещей. Мир всегда выглядит чуточку светлее, если мы делаем что-то друг для друга, а не для себя. Не могу объяснить лучше.

– Ладно, – сказала Венди, – давай буду я.

Она стасовала колоду, снова положила ее на столик и перевернула верхнюю карту. Невольный вздох сорвался с ее губ, когда на белой поверхности медленно проступило изображение. Никогда она к такому не привыкнет.

Они с Касси вместе склонились над картинкой. Поначалу смутно обрисовалась маленькая темная спальня. За окном виднелось ночное небо, и звездный свет освещал скудную обстановку. Они различили двоих на кровати и, когда глаза приспособились к темноте на картинке, поняли, чем они заняты.

Мальчик-подросток насиловал девочку помладше, совсем ребенка.

Изображение было настолько отчетливым, что Венди невольно отвела глаза.

– Ты их узнала? – спросила Касси.

Венди с трудом сглотнула:

– Кажется, да. Ты что-нибудь знаешь о детстве Джилли?

– Мы с ней говорили об этом, – сказала Касси, – и о жизни на улице, после того как она сбежала из дому, тоже. – Она еще ниже склонилась над картой. – Трудно сказать, но волосы совсем как у Джилли.

– Я уверена, это она и есть.

Картинка болезненно напомнила им, как начиналась жизнь Джилли.

– Не могу представить, каково ребенку пройти через такое, – сказала Венди.

Касси кивнула:

– Переверни вторую карту.

Венди не хотелось этого делать, но она сделала. Потом ей не хотелось смотреть, но она посмотрела. Она пришла, чтобы что-то узнать, выяснить, не может ли она помочь, так что глупо было теперь отворачиваться, как бы ей ни хотелось проскочить внутрь картинки, отшвырнуть этого кошмарного братца, подхватить маленькую Джилли, обнять ее и прижать к себе, загораживая от всех бед мира.

Следующая картинка оказалась невинной и озадачила обеих. Она изображала розовый «кадиллак», припаркованный на незнакомой улице.

– Может, это та машина, что сбила Джилли? – спросила Венди.

Касси покачала головой:

– Лу говорит, эксперты определили, что та была темно-синей. Они пытаются по частицам краски установить производителя. Беда в том, что это дело у них не числится в первоочередных. Но Лу нажимает.

– Тогда что может означать машина?

– Не знаю. Может, последняя карта прояснит.

– А больше трех нельзя?

– Это ведь не обычная гадальная колода, – пояснила Касси.

Венди невольно улыбнулась:

– Да уж!

– Понимаешь, я руководствуюсь интуицией, а она подсказывает, что три – правильное число. Так было с самого начала. – Взгляд Касси затуманился, словно от мучительного воспоминания, а потом она снова спокойно взглянула на Венди. – Джо вечно требует четыре карты, чтобы получить вести с четырех сторон мира, как он говорит, но наследие кикаха – не мое наследие.

– А что говорит твоя интуиция о розовом «кадиллаке»?

– Ничего. А твоя?

– То же самое.

– Тогда открывай последнюю карту, – сказала Касси.

Венди сдвинула с колоды следующую карту, перевернула ее, внутренне собравшись и готовя себя к чему угодно, однако последняя картинка говорила ей не больше, чем розовый автомобиль. На ней оказалась пара волков, очень похожих друг на друга в своем волчьем облике. Над ними были лица двух разных женщин. Одна – видимо, Джилли. Другая напоминала дешевую копию Фарах Фосетт – телеактрисы семидесятых годов. Главным образом прической.

– Они что, из волчьего народа? – спросила Венди.

Касси подняла взгляд от карты.

– В них – души волков. Это я вижу. – Она села на пятки и вздохнула – Не много же мы узнали. Так же и у Джо вышло, перед тем как он ушел в манидо-аки.

– Куда ушел?

– В мир духов.

– Может, карты пытаются нам сказать, что темная Джилли… – она передернула плечами, – кто-то из звериного народа?

– И у нее есть подруга.

– Подруга с вышедшей из моды прической.

Касси наконец улыбнулась. Оставив карты на столе – три в ряд рядом с колодой, она вернулась на свой конец дивана.

– Можно мне их взять? – спросила Венди.

– Бери, конечно. Они не изменятся, пока не вернутся в колоду.

Венди не прикоснулась к первой карте, но взяла в руки две последние.

– Интересно, что сказала бы о них Джилли, – задумчиво произнесла она. – Может, ей бы они что-то подсказали?

– Первую карту…

– О, первую я не стала бы ей показывать. Только не хватало ей напоминать о том времени. А вот этих женщин она могла бы узнать. – Венди подняла карту с волчицами. – Или объяснить, что означает розовый «кадиллак». Ты не знаешь, который час? Я вечно забываю надеть часы.

Касси взглянула на свои:

– Почти девять.

– То есть время посещений кончается, – сказала Венди. – Пока мы туда доберемся, точно кончится. Но пробраться все равно можно. Ты же знаешь, как Джилли любит всякие загадки. Будет о чем подумать ночью. – Она вопросительно поглядела на Касси: – Картинки до тех пор продержатся?

– Должны бы…

– Так я возьму эти две, – сказала Венди, зажимая в руке обе карты. – А на ту больше никогда в жизни не посмотрю.

Она перевернула третью карту и засунула ее в колоду.

– Не надо… – предупредила Касси, но было уже поздно. Изображения на картах в руке Венди быстро таяли.

Венди вздохнула:

– Ну вот, я все испортила. Эти картинки были у нас единственными подсказками, а теперь их нет.

– Ты не виновата, – утешила Касси. – Откуда тебе было знать?

Венди с благодарностью кивнула, хотя, по правде сказать, что еще она могла услышать? Все равно это она, Венди, все испортила.

– Можно описать Джилли, что мы видели, – добавила Касси.

Венди понуро кивнула. Конечно можно. Только это совсем не то. Словами никогда не дашь такого точного представления. И Джилли, увидев карты, могла от неожиданности кое о чем проговориться, а рассказом такого не добьешься.