Сборник "Уркварт_Ройхо" Книга 4-6 (СИ)

Изнар, самый крупный населенный пункт нашего герцогства, жил привычной ему мирной жизнью. Стража контролировала все основные перекрестки и проспекты. Работяги спешили по своим делам. Домохозяйки возвращались с вечернего рынка. А по заснеженным улицам проносились стаи веселой ребятни, которая играла в салки, и лепила снеговиков. Все как всегда. И словно нет где-то яростных битв и ожесточенных сражений, и не катится по полям мира Кама-Нио кровавое колесо войны, которое подталкивают вперед неизвестные никому злые боги и жаждущие наживы, чужой земли и славы люди. Нет бы, сидели по своим углам на попе ровно и занимались мирным трудом, так нет же, сражения и битвы им подавай. Впрочем, это так, мысли уставшего человека, который сам иногда не прочь совершить подвиг и подраться, но так, чтобы самому уцелеть, здоровье сохранить и с прибытком остаться.

Мой жеребец въехал во двор особняка и остановился перед белым двухэтажным зданием. Дежурные дружинники, которые его охраняли, подхватили поводья коня, а я спрыгнул наземь и вошел в дом. И первый, кто меня здесь встретил, это бегущий навстречу вихрастый малыш лет семи-восьми, который выкрикнул:

— Папка! Вернулся!

Не задумываясь, я подхватил мальчишку на руки, и приподнял его, а он замер, пристально вгляделся в мое лицо, наморщил нос и заплакал. Я поставил малыша на пол и хотел спросить его, в чем дело. Но объяснение было получено от миловидной полной шатенки лет тридцати пяти, жены прошлого барона Эхарта, имени которой я, к сожалению, не помнил.

— Извините граф, — женщина прижала мальчишку к себе, погладила его по волосам и добавила: — Сын все время ждет отца, не верит, что он погиб, и каждого нового мужчину в доме встречает как его.

Что тут скажешь? Может быть, выразить ей свое соболезнования? Так я слова поддержки и сочувствия, кажется, уже говорил, и мне известно, что каждое дополнительное напоминание о муже, это укол в душу женщины. А поэтому я только кивнул родственнице Нунца головой и сказал:

— Я все понимаю.

Женщина повела мальчишку на второй этаж, туда, где жили Эхарты, а я прошел в гостиную, скинул с плеч тяжелый плащ, сумку с документами, куртку на меху, сел в одно из кресел перед жарким камином, протянул к огню ноги, и позади себя услышал голос слуги:

— Здравствуйте господин граф. Мы рады вас видеть.

Голос прохиндея, который помимо жалованья от меня, наверняка, получал денежный бонус от кураторов из "Имперского Союза", был как всегда нейтрален и учтив. И не оборачиваясь, я спросил:

— Кто в доме?

Слуга мой вопрос понял и ответил:

— Эхарты — пять женщин, шесть детей и господин барон. Слуг по-прежнему четверо. Пять дружинников. Ну и, конечно, шевалье Ресс Дайирин и господин Керн. Но они сейчас отсутствуют, и должны появиться только к девяти часам вечера.

— Хорошо. Когда барон Эхарт приехал?

— Позавчера, — больше вопросов с моей стороны не последовало, и слуга спросил: — Что-то прикажете?

— Да. Приготовь горячую ванну и собери на стол.

— Слушаюсь. Ужин будет через двадцать минут, а ванная только через час. Извините господин граф, в городе некоторые проблемы с водой.

— А что так?

— В Изнар прибыло около семи тысяч беженцев с востока, которых переселили сюда по приказанию Секретариата Верховного Имперского Совета два дня назад. Поэтому у колодцев и городских источников очереди.

— Ясно. Можешь идти.

Шум тихих осторожных шагов человека за моей спиной удалился к двери. Но практически сразу пришли новые звуки, шаркающие и какие-то неловкие, словно пьяный идет. Ничего подобного здесь и сейчас я не ожидал, поэтому обернулся и обомлел. В гостиную входил мой старый друг Нунц Эхарт. Однако я помнил его крепким широкоплечим молодым человеком, который был превосходным бойцом, дуэлянтом и бабником, и тогда он много и часто улыбался. А теперь, после тяжелых ранений, полученных им при ликвидации шпионской сети врагов империи, передо мной предстала еле передвигающаяся на своих двоих развалина. Затянутое в тугой мундир, сапоги и черные перчатки тело. Лицо состоит из множества пересекающих один другой рваных шрамов. Губы две черные ниточки. На глазах очки с толстыми линзами. А лысый череп представляет из себя нечто пожухлое и скукоженное с отметками множества черных квадратиков, свидетельствующих о том, что кожу пересаживали.

Да-а-а! Картинка плохая. И хотя не так давно я посещал его в госпитале и знал, что все тело Нунца было очень сильно обожжено и ему выжгло роговицу, имелась надежда на то, что жрицы Бойры Целительницы и врачи восстановят здоровье офицера Черной Свиты. Однако видимо, даже такие профессионалы и умельцы как они не смогли, а может быть, не захотели, вернуть барону его прежний внешний вид и хорошие физические кондиции. И это, мягко выражаясь, печально. Однако такова судьба воина Черной Свиты. Он шел туда, куда его посылал приказ императора и командира роты и был готов к смерти в бою, а стал инвалидом, который никому кроме своих близких не нужен. Система использовала его и выбросила на свалку, словно он выполнивший свою функцию сломанный и негодный к починке механизм. И именно подобное отношение к людям со стороны государства меня всегда бесило, что на Земле, что здесь, без разницы. Ну и, как следствие, это послужило основной причиной того, что я покинул гвардию, и стал в первую очередь думать о себе и своих близких, а не о политике и военной карьере.

Невольно, словно младший перед старшим, я встал, сделал пару шагов навстречу другу и придержал его за локоть. Но Эхарт, гордый человек, отстранился и проскрежетал:

— Не надо меня жалеть Уркварт. Я не древний старик и не такое уж изношенное барахло, каким кажусь внешне. Сам справлюсь.

— Как знаешь, дружище, — не стал я с ним спорить, хотя и видел, что ему тяжело.

Эхарт присел в кресло, а я вернулся на свое место. И помедлив, барон посмотрел на меня и спросил:

— Ну и как тебе мой новый внешний вид?

— Плохо.

— Ты как всегда честен Уркварт.

Мой друг, один из немногих, кого я могу так называть, отвернулся и засмотрелся на огонь в камине, а я поинтересовался:

— Что думаешь дальше делать?

— Не знаю, — ответил Нунц. — Пока была надежда на то, что меня смогут вылечить, хотел где-то в ваших краях обосноваться. Однако меня не долечили, назначили мне пенсию в пятнадцать иллиров ежемесячно, и отправили в отставку. Денег практически нет. В родном старом замке теперь республиканцы отдыхают, а на мне семья. Хорошо еще, что ты не выгоняешь. Но надолго ли тебя хватит?

— За меня не переживай. Я назвал тебя своим другом и от своих слов не отрекусь.

— Иногда, Уркварт, дружба живет только до тех пор, пока люди полезны один другому, а сейчас с меня толку никакого.

— А ты во мне не сомневайся, Нунц. А лучше скажи, неужели на выздоровление надежды нет?

— Надежда есть всегда, особенно если деньги имеются. Жрицы Бойры Целительницы сделали все, чтобы сохранить мне жизнь, а дальше я должен о себе сам позаботиться. Было бы время мирное, со мной бы занимались особо, но империя воюет, и каждый день в военные госпитали тысячи людей привозят, так что всем не до меня. И если я хочу хотя бы частично вернуть свое здоровье, то должен платить магам за дорогие сильнодействующие эликсиры и мощные заклинания. У меня ведь не просто ожог, а магический, и вот в этом-то основная сложность.

— Значит, если тебя лечить, ты снова сможешь стать нормальным человеком?

— Вот ты как заговорил, — в осипшем голосе барона была горечь, — я уже не нормальный человек.

— Не придирайся к словам, а ответь на вопрос.

— Да. Мой организм еще можно восстановить. А что, у тебя есть возможность оплатить услуги самых лучших магов и целителей?

— Нет. Такой возможности у меня нет. Я знаю, насколько это дорого. И хотя у меня в казне кое-что есть, чтобы тебя вылечить этого не хватит.

— Вот видишь…

— Однако, — продолжил я, — у меня все же есть возможность тебе помочь.

— Артефакт, про который твои дружинники из охраны дома болтают?