Начало пути (СИ)

Последние два километра дались очень тяжело. Дорога пролегала через поле. Через пустое поле, с метровыми ямами, буграми и довольно обширными муравейниками. Дополнительную нагрузку создавал все время вырывающийся Гвэйн, которого мне приходилось изо всех сил сдерживать, что давалось мне тяжеловато, так как веса в этой зверюги было как бы не поболее моего. Это поле еще долго будет пустовать. Здесь в свое время кипели нешуточные бои, и, по мнению многих, строить дома на том месте, где в свое время остались только эти котлованы, было немного страшно. Где-то посредине пустыря мне пришлось несколько раз даже отбиваться от плотоядной мутировавшей полыни, которая каким-то образом появилась так близко от города. Все-таки странно, что люди, пытающиеся все это время отгородить от мутаций животных, и даже восстанавливая погибшие виды в лабораториях, полностью в свое время наплевали на растения. Так что, если животные остались все в своих первоначальных обличиях, за редким исключением, то вот флора, мда, нужно еще лучше взяться за ботанику.

Ближе к вечеру я все-таки сумел добраться до города, в сердцах обещая прибить своего ручного песика по прибытии домой. То, что я был ужасно зол и выглядел, как бездомной, говорить не нужно. Оставалось только поблагодарить себя за прозорливость, заставившую одеть меня рубашку с длинными рукавами, которые скрыли неработающий на мне браслет противодействия. Так что ничто не выдавало во мне мага.

Остановившись возле одной витрины, я, окинув себя взглядом, глядя в отражение, подумал о том, что меня вообще вряд ли пустят в какой-нибудь хороший магазин фирменной одежды, слишком уж я непрезентабельно выглядел.

Жильн меня поразил своей организованностью. Направление движения людей были не хаотичные, а подчинялись своеобразному порядку. Магазинов было много и, видимо, они были очень дорогими, потому что никакого намека на то, что в них продается, не было. Только названия. Видимо, для знающих людей ничего большего и не нужно было. Хорошо, что я заранее узнал о названиях и приблизительном месторасположении оных. Гвэйн тоже с любопытством разглядывал дома, людей и шел осторожно, постоянно прижимаясь к моим ногам. Я смотрю, прыти-то у него от вида города быстро поубавилось. Отличительной чертой было то, что никому ни до кого не было абсолютно никакого дела. Все шли туда, куда им было нужно, не задерживая даже мимолетного взгляда на проходящем мимо человеке. Что же такого могло произойти в мире не магической аристократии, если их перестало волновать любое проявление человечности? Пока мы шли к магазину «Q&N», мы не встретили ни одного мага, что было странно, так как маги до сих пор кичатся своим происхождением и любят посещать подобные дорогие места. Обеспеченные маги, разумеется.

Наконец мы дошли до цели моего похода, и я встал перед входной дверью, не решаясь войти. Надписи «с волками вход запрещен» я не обнаружил, как и аналогичной таблички про собак. Решив, что здесь считаются со всеми причудами обеспеченных людей, я толкнул дверь. Но войти не успел. Гвэйн неожиданно рванул в противоположную сторону, чуть не оторвав мне руку. Мне ничего не оставалось, как выпустить поводок. Потеряв равновесие, я упал на ступеньки магазина и сильно ударился головой о каменные блоки. С трудом приподнявшись на локтях, я увидел, как волк галопом несется на человека, бегущего в мою сторону. Спустя мгновение Гвэйн накинулся на этого индивида и повалил на его землю. Клубок из человека и волка покатился в моем направлении и остановился практически возле той ступеньки, на которой я до сих пор лежал. Пока я поднимался на ноги, этот ком распался. К небольшому толстоватому неприметному человеку, который оказался неожиданно атакован волком, подбежал маленький мальчик лет шести с огромными зелеными глазами и пепельными волосами. Больше ничего примечательного в его внешнем облике не было. Пока я занимался созерцанием мелкого спутника мужчины, а эти противоборствующие стороны играли в гляделки, раздался шум быстро приближающейся машины и визг тормозов. Мужчина, быстро оглянувшись, внезапно кинул в меня сумку, которую до этого момента крепко прижимал к груди и попытался убежать. Сумка оказалась довольно тяжелой, и я автоматически, действуя на рефлексах, схватил ее, но от возникшей инерции вновь потерял равновесие и упал на всю ту же злополучную ступеньку, снова стукнувшись головой. От повторного сотрясения я потерял сознание. Последнее, что я помнил, это Гвэйн, вцепившийся в ногу мужика и не позволяющий тому сбежать.

Очнулся я от того, что кто-то протирал мое лицо чем-то мокрым, предположительно тряпкой. Открыв глаза, сначала я увидел темноту, из-за которой я в панике подумал, что от ударов головой ослеп. Потом, когда глаза привыкли к темноте, я стал различать очертания того самого мальчика, который подбежал к нам во время этой заварушки, склонившегося надо мной. Я попытался сесть. С первого раза ничего не получилось. В глазах снова потемнело, а к горлу подступила тошнота, и я сразу вернулся в изначальное положение, чтобы не потерять сознание во второй раз.

- Вот, попей, – прямо возле уха раздался тихий высокий голосок. Я попытался снова открыть глаза. К моему рту поднесли железную кружку и немного ее наклонили. Я начал пить небольшими глотками ледяную воду. Хватило меня всего на пару глотков, но стало намного лучше.

После этого я все же начал постепенно приводить себя в вертикальное положение. Со второй попытки это у меня получилось. Разглядеть что-то было просто невозможно, поэтому я, разумно рассудив, что хуже уже точно не будет, легко по памяти воссоздав формулу, эффектным щелчком пальцев создал несколько фаерболов, которые разлетелись по углам комнаты, хоть немного осветив ее.

Представшая передо мной картина находилась где-то межу пессимистичной и очень пессимистичной. Комната, в которой мы все очутились, была не слишком большой. Сырые обшарпанные стены, на которых местами черные виднелись полосы плесени. Из всех удобств – это ведро, стоящее в одном из углов комнаты и несколько кружек с водой. Возле одной стены, не побоявшись на нее опереться, сидел с закрытыми глазами тот самый мужик, из-за которого мы с Гвэйном оказались здесь. Но в конфликте всегда присутствуют двое. И последний из членов этого самого конфликта лежал прямо в центре комнаты. Когда я взглянул на него внимательно, у меня полезли глаза из орбит. Мало того, что он аккуратно лежал в центре, так еще был связан обычной бельевой веревкой, опутавшей все четыре лапы замысловатым узором и захватившей челюсти. Такой милый белый спокойный комок шерсти.

- Это что с ним? – решил уточнить я.

- Он связан, – с готовностью отрапортовал мальчик.

- Я вижу, что он связан. А почему, вы не в курсе?

- Видимо, он сильно сопротивлялся.

- А что пристрелить его было бы не проще?

- Ну, он сильно сопротивлялся.

- А, то есть вязать вот такое вот макраме с узлами, который никому из моряков даже в снах не снился – это гораздо проще, чем просто пристрелить?! – я почему-то повысил голос. Затем встал на ноги и подошел к неподвижному телу. Единственное, чем это создание могло двигать – это глаза и хвост. Глаза он быстро скосил в мою сторону, а хвостом приветливо махнул. Вроде радуется так. От желания пнуть эту тварь меня отвлек звук открывающейся двери. По законам всех детективных жанров в комнату вошли трое шкафоподобных горилл с мозгами древесины. Удивленно осмотрев углы комнатушки, зафиксировав в памяти несколько горящих светильников, они подошли ко мне и, схватив за плечо, потащили куда-то по коридору, отличающимся от комнаты только тем, что был гораздо уже и длиннее. Я шел, не сопротивляясь. Зачем сопротивляться, если меня все равно доставят куда нужно, только я при этом вряд ли буду даже относительно цел.

Доставили меня в третью комнату, если считать от той, из которой меня вытащили. Она была темная, без окон. Металлический стол, прикрепленный к полу, стул, светильник, испускающий тусклый свет. И, в общем–то, все. Один из горилл буквально швырнул меня на стул, а сам отошел к стене и замер возле нее, сложив руки на груди.