Писания про Юного мага

Снова вздымалась под ногами палуба «Дарбора». Клайд привычно следил за такелажем и курсом корабля, хотя погода стояла на редкость спокойная, и магической помощи матросам не требовалось. На палубе, кроме него, находились почти все пассажиры многострадального парусника. Кузьма сколотил кресло на колесиках, в котором вывозил Сонечку на свежий воздух. Гномишке неожиданно для всех стало плохо вскоре после отплытия. Сначала она потеряла сознание, потом у девушки начался сильный жар. В короткие минуты облегчения, когда маги сбивали гномишке температуру, Сонечка слабо плакала и твердила, что Марусенька погибла. Этот кошмар продолжался несколько суток, затем гномишке стало легче. Но вставать она пока не могла, и почти ничего не ела. Судя то тусклому свечению амулета, гномишка потратила на что-то почти все свои силы - физические и магические, но никто не мог понять, как это произошло. Хенайна листала свои книги и пожимала плечами, Сэйт тоже не мог припомнить ничего похожего. Сонечка совершенно не помнила, с чего ей привиделась гибель младшей подружки, и пыталсь уверять друзей, что не верит в кошмарные сны, но все равно настроение у всех было подавленное. Кселла так и не обнаружила упрямых мстителей, а Седди не отвечал на письма. – Нужно ему отправить большой кристалл! - горячилась Эмми. - Который без почты доходит! – Надо, - соглашался Клайд. - Но у нас такого в запасах нету. Как только мы попадем в какой-нибудь город, сразу отправим. У меня у самого душа не на месте. Тем временем «Дарбор» приближался к тому месту, где на карте было обозначено таинственное место, заставлявшее светиться и волшебный кинжал артеас, и Чашу, и даже крохотные бубенчики, найденные когда-то в подвале архива. Связка этих потемневших от времени украшений осела в заплечном мешке Сэйта и была обнаружена вездесущей Эмми, которая вздумала навести порядок в вещах друга. Сам эльф никакого восторга от этого процесса не испытывал, испуганно вскрикивая всякий раз, когда девушка роняла или небрежно швыряла на стол какую-то особо ценную вещь: смятый пергамент с черновиком будущей книги, редкостную шишку неизвестного дерева, рваную обёртку от упаковки магических зарядов, серебряную чашечку, сломанный перочинный нож, бутылку из-под чернил, перчатку без пары, окаменевший бутерброд или одну из пухлых записных книжек Сэйта. Кроме того в мешке обнаружились: считавшаяся пропавшей рубаха, странно пахнущий носовой платок, дюжина носков, ни один из которых не подходил к другим, тщательно завернутые в кусок кожи пуговицы от давно выброшенных рубах и штанов, три пары ножниц, каждую из которых Сэйт приветствовал воплем: «Вот они где!»; два весьма пятнистых полотенца; зимняя шапка из облезшего до неопознаваемости меха; два десятка фиалов с жидкостями и без этикеток, которые эльф тут же принялся весьма осторожно обнюхивать; десяток книг, карандаши, перья, кусочки мела и угля, спальный мешок из паучьего шелка, в котором болтались вперемешку глиняные черепки и семена коды. Эмми сортировала найденные вещи под недовольное ворчание эльфа, когда из очередной скомканной тряпки со звоном выпала на пол связка бубенцов. Сэйт сразу же забыл про пузырьки и ножницы и понес находку Клайду, Вивиан и Хенайне. В это время Аннарин как раз демонстрировал эльфийке свечение Чаши над картой, и само собой вышло так, что Сэйт поднес к этому же месту бубенцы. Они немедленно тускло засияли, словно грибы-лунники в коридорах города темных эльфов. У них была карта, у них был нож, спасший Рамио, Чаша, тупой кинжал, обладавший пугающим свойством вытягивать кровь того, к кому его подносил хозяин, и непонятные бубенцы. Капитан Гарр недоверчиво качал головой, но старые лоции были так подробны и отчетливо прорисованны, что орку не составляло никакого труда следовать намеченным курсом. А там пусть уж искатели сокровищ сами разбираются с этим таинственным местом. Бухта, расположенная ближе всего к заветной точке на карте, оказалась окружена рощами раскидистых деревьев. Между рощами вились широкие укатанные дороги и виднелись крыши хижин. – Как нас тут встретят? - то и дело спрашивала Каона, опасавшаяся нападения или недоверия местных жителей. Но, хотя где-то вдалеке и мелькали сигнальные вспышки на сторожевых башнях, никто не торопился напасть на чужеземный парусник. «Дарбор» беспрепятственно достиг пристани в южной части бухты и матросы приготовились отдать якоря. Капитан Гарр с сомнением покосился на берег и махнул рукой: – Давай, ребята! Если до сих пор не напали, глядишь и обойдется. Цепи загремели, судно слегка вздрогнуло, и широкая доска трапа легла между бортом и причалом. Клайд, не задумываясь, сошел на берег. С каждым шагом ему все больше нравилось место, куда они прибыли. Причал, небольшой, но очень аккуратно сделанный, украшала мелкая изящная резьба. Дорожка, ведущая от бухты, была обсажена цветами, клонившимися до земли под напором теплого морского ветерка. Саму дорожку покрывали неровные сероватые плитки, которые при рассмотрении оказались осколками огромных раковин, мастерски подогнанными друг к другу. Некоторые куски лежали перламутровой стороной вверх, отчего по тропинке змеился узор из розовых, белых и голубых пятен. Стояла непривычная для всех, влажная тропическая жара. Воздух, наполненный густыми запахами, казалось, ложится на плечи горячим мокрым покрывалом и медленно течет в легкие, мешая дышать. – Красиво! - вздохнула Вивиан, ступившая на землю следом за магом. – А чего ж тихо-то так? - нахмурился Рор, помогая Хенайне сойти на берег. - Может, стоило обождать на борту? Эльфийка все еще не оправилась после гибели брата и его друга. Время от времени из ее каюты раздавались тихие всхлипы, хотя она старалась скрывать свое горе от друзей. Рор был единственным, с кем она могла разговаривать о погибших - потому что орк тоже знал их многие годы. – Давайте я один схожу к поселку, - предложил Аннарин, поправляя меч в ножнах. – Нет уж, давайте все вместе! - решительно возразила Лемвен. Тири только усмехнулся. С палубы вслед друзьям с беспокойством смотрели Кузьма и Сонечка. Гномишка уже могла сидеть, но и речи не было о том, чтобы она куда-либо отправилась. Каона и Эмми тоже стояли у борта - капитан Гарр, незаметно перемигнувшийся с Клайдом, запретил поварихам покидать корабль. Впрочем, приключениями все были сыты по горло, никто не рвался влипнуть во что-либо еще. Рамио, как обычно, расспрашивал Каону об окружающем, качая головой: нет, этих земель он не знал, и учителя не рассказывали ему о них, и память предков не хранила ничего похожего. – Идем, - Клайд нетерпеливо двинулся вперед. Ему хотелось рассматривать строения у причала и дома в отдалении, как ребенку новые игрушки. Все было чистенькое, раскрашенное в светлые тона. Светло-оранжевые, желтые, розовые, голубые и кремовые стены, зеленые, синие и красные крыши. Полосатые двери и ставни на окнах. Пестрые заборчики, сплетенные из тщательно подобранных ветвей, как корзины. С разными узорами, вычурными арками у ведущих к крылечкам дорожек, выступами-лавочками у ворот. И круглыми отверстиями-окнами, в которых грелись на солнце ленивые зверьки, похожие на огромных белок. Повсюду на ветру полоскались узкие ленточки с изображениями цветов, улиток, листьев и птиц. Эти вымпелы украшали ветки деревьев в садах, ворота домов, резные столбы, стоящие вдоль улицы. На каждом столбе на медной цепочке висела полукруглая чаша, похожая на таз для варки варенья. Маг догадался, что это, видимо, светильники. Клайд осматривал все это с огромным интересом, невольно вспоминая свое первое посещение Сердце Гор и восхищение мастерством гномов. Здесь тоже поработали искусные мастера, но их архитектура была более легкой, пронизанной морским ветром, хранящей не тепло, как гномские основательные дома, а прохладу в жаркий полдень. То тут, то там попадались искусственные прудики с маленькими водопадами, плетеные навесы и беседки необычной формы, похожие на полусферы, лежашие на боку. В тени жара слегка спадала, ветерок начинал осушать пот, струящийся по вискам и шеям путешественников. – И никого! - прошептала Хенайна, снова невольно опираясь на руку Рорра. - Неужели тут что-то случилось? Мор? Голод? – Ну какой голод, - усмехнулся орк. - В садах полно зимних плодов и уже распускаются бутоны летних. В этой земле плодоносит даже воткнутый в грядку посох. Да и на мор не похоже - кто-то же подавал сигналы на башнях. И вони нет, и беспорядка. Вряд ли местные жители прилежно подмели свои ракушечные дорожки, после чего легли на пол и померли. – Площадь! - воскликнула Леми. - Какая миленькая! Действительно, выложенная все теми же плитками площадь была уютна, как эльфийский садик. Всюду стояли глиняные кадки, в которых росли кусты и деревья. Между огромными горшками протянулись легкие скамьи, сверху на растяжках висели плетенки, укрывавшие площадь от солнца. Везде трепетали в воздухе знакомые ленточки и зверьки перебегали от одной лавочки к другой. – Давайте посидим тут! - воскликнула Вивиан, опускаясь на лавочку. Все последовали ее примеру, только Клайд остался стоять на краю площади, недоумевая, с чего это друзьям вздумалось рассиживаться. Они прошли не больше двух миль, и совершенно не устали. Клирик обогнул несколько цветущих кустов и приблизился к расставленным на улице столам. Это выглядело похоже на харчевню, за одним маленьким исключением - тут было абсолютно пусто. Ни официанток с кружками эля или хвойного отвара, ни властного хозяина, ни поваров. Никаких съедобных запахов не доносилось из-за плотно закрытых ставен, только аромат цветов. Недоумевая, Клайд обошел площадь по кругу. Тут располагались лавочки, витрины которых прикрывали ставни, пара трактиров, которые он распознал только по стоящим на улице столам, и несколько заведений, о назначении которых оставалось только догадываться. И ни души! Когда Клайд вернулся к своим, Вивиан с трудом подняла голову от скамейки. Все остальные уже крепко спали. – Ложись! - улыбнулась магу девушка. - Поспим немного. – Что с вами? - встревожился клирик. Он не ощущал ни малейшей магии, но его друзья уснули слишком быстро. Эти лавочки, покачивающиеся под навесами... Для ловушки они выглядят слишком невинно, но магу все это не нравилось. – Ви, вставай! - он потянул девушку за руку. Та только зевнула во весь рот и уронила голову на согнутый локоть. Клайд потормошил Аннарина, Сэйта - все они сладко спали, открывая глаза на секунду и советуя другу тоже прилечь. Магический сон выглядел не так. Это скорее напоминало действие сонного зелья. – Что делать? - спросил Клайд у спящей Вивиан. - Ви, что происходит? Может, матросов позвать? - он был готов сорваться с места и побежать за подмогой, но боялся оставить беспомощных друзей одних. – Ничего не надо, - ответил ему хриплый голос. - Бегать не надо, кричать не надо. В этой земле днем все любят поспать. Днем плохо, жарко. Ночью хорошо, весело. Садись рядом со мной, Десятый воин, я налью тебе морского молока и буду слушать, какой дорогой ты пришел к оюпити! Клайд подскочил от неожиданности. Чуть в стороне, почти незаметный на фоне плетеных висячих лавочек и причудливых теней от навесов, полулежал Ссасаюсин. Возле бывшего пленника стоял запотевший кувшин и пара глиняных кружек. – Иди, друг, порадуй меня рассказом, - улыбнулся ему круглоглазый дикарь. Впрочем, теперь он не выглядел настолько диким, как в плавучем лабиринте. Белые свободные штаны с широким поясом, доходящим почти до середины груди и расшитая жемчугом разных оттенков бежевая безрукавка составляли его одежду, и это выглядело цивилизованно и изящно. Голову Ссасаюсина покрывал вычурно завязанный тонкий платок, украшенный бисером. Мужчина сидел слегка сгорбившись, как огромная нахохлившаяся птица. – Приветствую тебя, Ссасаюсин, - кивнул растерянный Клайд. - Ты уверен, что этот сон... он безопасный? – Полностью. Сейчас все оюпити спят, кроме жрецов и стариков, - пояснил клирику старый знакомый. - А я встречаю тебя, друг. – Ты знал, что мы прибудем сюда? – Знал. Не знал в какой день. Разве твоя женщина не сказала тебе, что наши дороги пересекутся? – Да, сказала, - вспомнил разговор с Вивиан клирик. – Вот поэтому я каждый день беру кувшин холодного морского молока и иду сюда - ожидать твой приход. Сегодня ты пришел, - покивал магу мужчина. – А ты, наверное, жрец, раз не спишь? - поинтересовался Клайд. – Я и жрец и старик, - ответил тот. - Ты можешь называть меня Оти-Ссас, что означает Старший Ссасаюсин, а можешь Иу-Ссас, что означает Жрец Ссасаюсин. – Хорошо, Иу-Ссас, - улыбнулся Клайд. - Ты жрец и я жрец, и мы не спим. Но почему заснули мои друзья-жрецы? – Ты не спишь не потому, что ты жрец, - помахал ладонями в воздухе Ссасаюсин. - Ты не спишь потому, что ты Десятый воин, и ты вступил на свой путь. – Ты хочешь послушать меня или рассказать мне о Десятом воине? - поинтересовался клирик, слегка заинтригованный. – Ха, нет, сейчас ты говори, - Ссасаюсин налил в кружку Клайду густую белую жидкость, похожую на простоквашу. - Про Десятого воина тебе расскажет главная жрица, Дочь Орла. – Ну хорошо, - клирик отхлебнул солоноватый напиток, приятно утолявший и жажду и голод. - Слушай... Когда он закончил рассказ о высадке на берег Грации и о несчастье с Рамио, тени склонились к востоку. Стало заметно прохладнее, подул ровный ветерок. Спящие зашевелились, приподнимаясь и протирая глаза. – Что с нами стряслось? - недовольно проворчала Хенайна, потирая отлежанную щеку с отпечатком плетенки. - Сроду так не хотела спать, как сегодня! – Ссасаюсин говорит, что тут особый воздух, - пояснил Клайд, помогая Вивиан подняться. - Все спят днем, когда жара. А вечером, ночью и ранним утром работают и развлекаются. Действительно, площадь стремительно заполнялась народом. Одетые подобно Ссасаюсину оюпити приносили с собой кувшины с напитками и длинные копченые ломти мяса. Возле харчевен молодые парни разжигали переносные жаровни, а женщины расставляли по столам кружки и тарелки. Распахнулись двери и витрины лавочек. К большому огорчению путешественников, оюпити слыхом не слыхивали о почтовых кристаллах. Магических товаров тоже было очень мало. – Только то, что привозят из-за моря, - пояснил жрец Клайду. - Мы не делаем. Торговали вещами повседневными: посудой и тканями, одеждой, оружием, инструментами, украшениями, пряностями, вяленой рыбой и сушеными фруктами. – Почему не продают свежую рыбу и свежие фрукты? - удивилась Лемвен. – В городе запрещено, - пожал плечами жрец. - Кому нужно, те идут к рыбакам или к садовникам и покупают. Или ловят сами. На улицах мельтешили дети. Мальчики, зачастую одетые только в укороченный вариант взрослых штанов, раскачивались на подвесных лавочках, перелезали через плетеные заборы и носились наперегонки со зверушками. – Что это за животные? - поинтересовалась Хенайна. – Это белые фоссы, - ответил жрец. - Домашние. Дикие пятнистые и немного крупнее. Фоссы играли с детьми азартно и шумно, как волчата, но сохраняли при этом кошачью независимость. В любой момент зверек мог развернуться и отправиться по своим делам, не обращая внимания на крики своего двуногого товарища по играм. Девушки невольно протягивали руки к симпатичным зверюшкам. – Они похожи на крохотных кугуаров, - умилилась Леми. – Помесь кошки с крысой они напоминают, - буркнул Тири, которому с трудом посчастливилось увернуться от зубов недовольной его вниманием фоссы. А что такого? Он всего-навсего потрогал ее за длиннющий хвост. – Куда мы идем, Иу-Ссас? - спросил Клайд. – К жрице, разумеется, - слегка удивился тот. - Разве ты не хочешь послушать мудрые слова? – М-м, я хочу... - замялся Клайд, оглядываясь на своих спутников. - Но, боюсь, что мои друзья голодны. Где мы могли бы купить себе еды? – Вы хотите есть еду тут? - снова поднял брови жрец. – Если это не запрещено, - торопливо ответила Вивиан. – Нет, запрета нет, - Ссасаюсин покачал головой. - Просто тут едят простые оюпити, те, что работают в садах и на полях. Вас накормят при храме, и там вы найдете достойных собеседников. – М-м... ну хорошо, - кивнул клирик. - Просто когда мы покупаем еду, мы выбираем ее сами и не остаемся в долгу. – Я понимаю, - Ссасаюсин поправил свой платок. - Но в храме будет из чего выбрать, а деньги... вы можете положить их в корзину для пожертвований. Если вам так приятнее. С этими словами жрец снова возглавил процессию. Как ни странно, горожане почти не обращали внимания на чужаков. Они отдыхали на лавочках, жарили мясо и рыбу на жаровнях, пили какой-то пенящийся зеленый напиток из кружек, иногда прикрикивая на расшалившихся детей и фоссов. Процессию провожали взглядами, вежливо уступали дорогу, но и только. – Чужеземцы у вас тут не в диковинку, - утвердительно сказал Рор. – Да, купцы много плавают, - подтвердил жрец. - За одну луну пять или шесть кораблей. Некоторые стоят долго - ждут товар. Люди из Грации. Орков, эльфов совсем не бывает. Иногда бывают гномы. – Но никто не принимает нас за демонов ночи. - проворчал Аннарин, вспомнив первую встречу с жрецом на плавучем островке. – Демоны ночи не выносят солнца. - ответил Ссасаюсин, не смутившись. Сэйт что-то записывал на ходу. Через некоторое время он приблизился к Клайду и задумчиво произнес, понизив голос: – Тебе не кажется, что оюпити выглядят как-то странно? Они похожи на людей, и в то же время они какие-то другие. – Ну, у них глаза круглые, - тихо ответил клирик. - Может, на юге у всех так? – Оюпити не похожи на других, - вмешался жрец, который, оказывается, прекрасно все слышал, - потому что мы дети богов. – Все мы дети богов, - вежливо ответил Сэйт. – Ха, не путай! Вы - создания богов, подобно тому, как кувшин - создание гончара. А мы их дети, как теленок рождается от буйволицы и котенок от кошки. – И вы бессмертны? - в голосе эльфа за интересом пряталось недоверие. – Нет, конечно. Мы живем долго, но умираем как и все. – Тогда как боги могли родить вас, если они давно уже покинули наш мир? – Ты прав. Боги родили наших прадедов. Но мы блюдем чистоту крови, не смешиваясь ни с одной расой этого мира, - пояснил жрец. – Тогда вы должны болеть и вырождаться, - назидательно заметила Вивиан. - А вы выглядите вполне здоровыми и красивыми. – Каждый новый род оюпити обновляет свою кровь, - вздохнул Ссасаюсин. - Основатель рода, мужчина или женщина, не может сочетаться браком с простым оюпити. Мы ищем высших существ и вступаем в брак с ними. Поэтому наша кровь не застаивается, и наш народ не вымирает. – Высших существ? - Аннарин передернул плечами. - Это монстров, что ли? – Духов, - лаконично ответил жрец. – А они... соглашаются? - вытаращил глаза Тиэрон. – Да, нашим жрецам дана власть укрощать их нрав молитвами и жертвами. Они соглашаются, но многие главы родов расплачиваются за это своей жизнью. – Звучит страшно, - покачал головой Клайд. – Оюпити должны хранить свои знания для Великих Воинов. Когда все Воины покинут наш мир, оюпити смогут отправиться в другие земли и жить вместе с другими расами, - пояснил Ссасаюсин. Может быть, это звучало очевидной истиной для него, но путешественники только переглянулись с недоумением. – Послушай, Иу-Ссас, -нерешительно начал Клайд. - Мы тут вообще-то по важному делу. Мы ищем одно место... Там должна быть очень важная вещь. Наши карты привели нас сюда, а вовсе не какие-то дороги воинов. – Разумеется, - Ссас ни капли не удивился. - Вы ищете Сердце орла, потому что Десятый воин начинает свой путь там. Что бы он ни искал в мире перед началом своего пути, оно неизбежно должно оказаться в Сердце орла. – Ну, хорошо, - клирик замялся. - Но нам нужно будет забрать оттуда одну штуку. Это не оскорбит вас или ваших высших существ? – Ты не можешь оскобить нас, даже если отрежешь хвосты всем фоссам в городе, - усмехнулся жрец. - Ты найдешь эту вещь и заберешь ее, потому что так надо. – А ты не знаешь, где мне ее искать? - перестал напрягаться Клайд. – Я никогда не был внутри Сердца орла, - ответил мужчина. - Ты сам войдешь туда и возьмешь то, что тебе нужно. – Хорошо, - окончательно повеселел Клайд. - Расскажи мне о вашей жрице. Она тоже дочь богов? – Да, она Дочь Орла, - кивнул жрец. - Она расскажет тебе про путь воинов и про то, как читать в душах живых на этом пути. Если ты будешь прилежен, то обретешь важное знание. Если будешь небрежен - будешь торить свою дорогу. – М-м... снова учиться, - задумался клирик. - Если мы быстро найдем нужный нам артефакт, то у меня будет немного времени. Надеюсь, что на познание вашей мудрости не понадобятся долгие годы? – Это зависит от тебя, - развел руками Ссасаюсин. - Один собирает спелый виноград, другой ждет, пока солнце превратит его в изюм, а третий - когда на изюм прилетят жирные фазаны. С этими словами жрец толкнул калитку и вошел во двор дома, снаружи ничем не отличавшегося от прочих домов на этой улице. На крыльце старуха с кошачьими усами на лице набивала пухом из широкой корзины расшитую подушку. Рядом крутились две девочки в красных штанах и безрукавках и фосс в зеленом ошейнике. – Мир вам, - произнес Клайд, склоняя голову. Старуха доброжелательно отозвалась, наклоняя голову: – И вам мир, чужеземцы. Проходите, насладитесь прохладой и покоем. Если в облике Ссасаюсина явно сквозило что-то птичье, то в движениях старухи проглядывала кошачья грация. Девочки же, смотревшие на гостей одинаково склонив головки набок, напоминали юрких ящерок. Клайд подумал, что простые оюпити на площади отличались от людей только своими круглыми глазами. Видимо, кровь бессмертных прародителей в них была не так сильна. Жрец сказал женщине пару слов и распахнул занавеску, закрывавшую проем двери. Гости двинулись за ним. Две чистые, очень светлые комнаты поразили их прежде всего почти полным отсутствием мебели. На гладком деревянном полу лежали подушки разного размера, вдоль стенки тянулись поставленные друг на друга ящики, на окне колыхались две длинные полосы ткани, завязанной в причудливые узлы, под окном стоял маленький столик, на нём вазочка с пучком пахучей травы - вот и все убранство. – Интересно, везде так или тут просто порядки строже? - прошептала Вивиан Клайду. Тот пожал плечами. Дом не походил ни на монастырь, ни на гостевой домик. Это было жилье, наполненное незримым присутствием хозяев. На подоконнике лежала кукла, возле очага стояли миски и кружки, рубаха с длинными рукавами небрежно свисала с одного из ящиков. В самой большой комнате оказался накрыт стол, вернее череда легких низеньких столиков. Сидеть за ними предполагалось на подушках. Блюда оюпити были незамысловатыми, но очень свежими и вкусными. Рыба, моллюски, овощи и фрукты подавались сырыми или слегка обжаренными. В кувшинах плескались фруктовые соки с кусочками орехов и мелкими ягодами. Лепешки оказались не испечены из муки, а вылеплены из густой каши и обжарены на углях. Сладкие и соленые, они различались по цвету украшавших их цветов. Все ели торопливо, не желая заставлять ждать таинственную жрицу этого народа. Две девушки молча унесли легкие столики вместе с посудой и вернулись с горячими мокрыми салфетками, которыми предлагалось вытереть руки и лица. После чего девушки исчезли в глубине дома, а гости так и остались в легком недоумении: с чистыми, но влажными ладонями и щеками. Ссасаюсин хлопнул в ладоши и двинулся дальше. Они прошли домик насквозь и оказались в темном коридоре, уводящем под землю. – Это вход в наш Храм, - пояснил Ссасаюсин. - Там вас ожидает жрица. Идите вперед, а я останусь тут. Клайд кивнул. Ему было не по себе возглавлять процессию, двигающуюся по незнакомому тоннелю, где пахло сырой землей и смолистыми благовониями. Но что ему оставалось? Где-то впереди мелькнул свет, и вскоре все вошли в залу с низким потолком, украшенную статуями различных существ. Все они имели в своем облике что-либо звериное. Тут были птицеголовые и рыбохвостые, четвероногие и змеетелые создания, женщины с головами кошек и рептилий, мужчины с рогами или в чешуе. Клирик сообразил, что это, видимо, те самые высшие существа, с которыми оюпити в родстве. – Они похожи на первородных духов, - прошептал ему Сэйт. - Тех, что пришли в наш мир вместе с богами. – И старуха была с кошачьими усами... - пробормотал маг, ожидая, что из глубины зала появится жрица. Наверное, тоже старая и ужасно мудрая. Клирик невольно робел. Если бы не артефакт, он бы и слушать не стал про всякие пути воинов. Зачем ему это? Пусть оюпити верят в свои пророчества, у Клайда своя дорога. Жрица неожиданно вышла из-за ближайшей статуи, заставив Сэйта, рассматривавшего орнамент на скульптуре, отшатнуться. Она была молода - вот первое, что бросалось в глаза. Одетая в традиционные штаны и безрукавку, она тем не менее казалась обнаженной, потому что золотисто-бежевая ткань сливалась с цветом ее кожи. Высокая грудь, узкий стан, изящные ножки и нежные ладони. Но при взгляде на ее лицо у Клайда возникло странное ощущение обмана, подделки. Казалось, он видит прекрасную девушку в расцвете юной красоты. Но от нее веяло чем-то настолько чуждым, что рядом с ней холодные тела суккуб казались более живыми. Почти неуловимая, эта чужеродность пронизывала весь облик жрицы. Клайд невольно вгляделся: слишком круглые глаза, как у Ссасаюсина, слишком длинная шея, неестественная для человека посадка головы, и плечи какие-то покатые... в облике девушки отчетливо сквозило что-то птичье, причем хищное. От этого ее красота воспринималась глазом как угроза. – Дочь Орла, - склонил голову клирик, только теперь понимая, насколько подходит ей это имя. – Десятый воин, - ответила жрица поклоном. - Ты удивлен моей внешностью? – Да, если честно, - кивнул маг. – Я и Иу-Ссас - старшие дети основателя рода. Наш отец заплатил за благополучие потомков своей жизнью, а мы, старшие в роду, по традиции стали жрецами, как и все оюпити, кто несет в себе черты духа-предка. – О, ясно, - растерянно ответил Клайд, но Сэйт уже высунулся из-за его плеча и начал задавать жрице вопросы. Та отвечала, ни капли не возмущенная этим интересом. – ... И после рождения двух или более детей род считается основанным, - рассказывала она, опустившись на раскиданные по полу подушки. Гости последовали ее примеру, наслаждаясь прохладой подземного храма. - Обычно старшие дети в роду несут в себе облик духа-предка. А прочие рождаются обычными оюпити. Род может существовать пять поколений. После этого каждый из детей шестого поколения должен основать свой род, иначе начнутся болезни и новые дети будут умирать. После того, как новые роды основаны, старый род считается завершенным и на могильных плитах всех его представителей добавляют знак закрытия. Когда же закрытым признается последний из дочерних родов, любой основатель рода может взять себе освободившееся имя... Рор откровенно скучал, рассматривая статуи и вполголоса обсуждая с Аннарином способы сражения с подобными существами. Вивиан и Сэйт слушали с огромным интересом. Клайд нетерпеливо озирался на Хенайну, надеясь, что эльфийка напомнит о цели их путешествия. Но та рассматривала узор на подушке и молчала. Жрица завершила свой экскурс в родовые традиции оюпити и тоже замолчала, внимательно вглядываясь в сидящих перед ней, как наставник всматривается в учеников. – Ну а теперь, Десятый воин, я хочу рассказать тебе о Чётках богов, - вымолвила она наконец. В руках у девушки появились глиняные таблички, испещренные черными и белыми значками. – Погоди! - вскинул руку Клайд. - Я бы хотел сперва узнать, почему ты и твой брат называете меня Десятым воином? Дочь Орла смутилась. – Хорошо, давай начнем с этого. Каждый оюпити знает правду богов с малых лет, поэтому мне странно пересказывать общеизвестное, - сказала она, как бы оправдываясь. - Наш мир, созданный волей богов, подобен грозди винограда, висящей на своем месте в череде других миров. Девять сфер, благоустроенных для живых существ, согреваются лучами солнца и освещаются светом луны... – Я знаю, - вставил Клайд, действительно не раз слышавший о мироустройстве от Сэйта. – Но подобно растущему винограду, число этих сфер неуклонно увеличивается. Когда-то их было меньше, но мало кто помнит об этом. - продолжила жрица. – В самом деле? - Вивиан заинтересовалась еще больше. - Вероятно, появление новой сферы нашего мира сопровождается таким же всеобщим забвением, как и большая часть магических Преобразований? – Может быть, - небрежно отмахнулась жрица. - Это неважно. Если вам интересно, вы можете потом взглянуть на наши летописи и узнать из них о появлении предыдущих сфер. Суть в том, что когда в нашем мире появляется очередной Воин, идущей дорогой богов, это означает, что вскоре в грозди нашего мира появится новая сфера. Новая земля, населенная разумными и животными, новые возможности для нас всех... – Это какая-то примета? - вежливо уточнил Сэйт. - Как связаны Воин и новый мир? – Мир появляется благодаря этому Воину. Если он не совершит ошибок, - с нажимом пояснила жрица. - Путь его долог, и оюпити знают только о его начале. Все Воины начинают его в Сердце орла. – А отказаться от этого пути, видимо, и будет ошибкой? - мрачно пробурчал себе под нос Клайд. К его удивлению, жрица, прекрасно расслышавшая его слова, не только не оскорбилась, но и развеселилась, будто клирик удачно пошутил. – Конечно, тебе хочется отказаться. Мне тоже хотелось бы. Быть избранным непросто, - кивнула она. - Но ты должен понимать: твой отказ ничего не меняет. Ты отказываешься плыть к острову с юга? Тогда ты приплывешь к нему с севера, обойдя все океаны мира, вот и все. Дорога станет длиннее, но она не исчезнет. – Тогда будем считать, что я отказался, - более громко и решительно сказал Клайд. - Может быть, лет через двадцать у меня отыщется время на все эти Пути и пророчества. А пока что у меня и так много забот. Нам нужно найти артефакт эльфов, прежде чем наши враги доберутся до него. Расколдовать гномок. И еще у нас есть Рамио с его потерянным Храмом. И нужно что-то делать с тем злом, что завелось у нас на материке... - Клайд запнулся, удивляясь, чего ради выкладывает все это незнакомой жрице. – Ты не хочешь понять, что твои дела - это и есть Путь Воина, - мягко сказала девушка. - Я не буду настаивать. Когда взойдет луна, мой брат отведет тебя к Сердцу орла. Ты один можешь войти в это место - надеюсь, это говорит тебе о чем-то? Как и то, что полуденный воздух наших земель не действует на тебя? – Ну, если ты говоришь, что моя жизнь и есть этот самый Путь, то я просто буду жить так, как собирался, - подумав, ответил ей Клайд. - А там видно будет. – Разумное решение, - усмехнулась Дочь Орла. - А теперь позволишь ли ты мне рассказать тебе о мудрости древних, которую мы называем Чётки богов? Или откажешься и от этого тоже? Клирик смущенно оглядел лица своих спутников. Сэйт и Вивиан слушали очень внимательно, что-то записывая. А воинам этот разговор про мистические пути вначале был не слишком интересен. Но теперь даже Аннарин с любопытством всматривался в таинственные таблички в руках у жрицы. – Если ты позволишь моим друзьям тоже слушать тебя, - твердо сказал Клайд. – О, в этом нет тайны. Мы были бы рады донести это учение до любого из живущих, если бы они только пожелали. Я просто надеюсь, что наше знание пригодится на твоем пути... и просто в твоей жизни, Десятый воин. – Называй меня Клайд, - слегка смутился юноша. - Это звание звучит слишком напыщенно. – Тогда и ты называй меня просто Мосунийя. Дочь Орла - тоже звание, которое присвоено мне как старшей женщине в роду, а не имя. Или, как и моего брата, ты можешь называть меня Иу-Мосу, Мосу-жрица. – Благодарю, Иу-Мосу, - коротко кивнул клирик. - Позволь представить тебе моих друзей... Когда все были представлены жрице, та заметно повеселела. Ее голос стал не таким напряженным и речь не такой церемонной. – Вы доверили мне свои имена, - она кивнула с радостной улыбкой. - У оюпити это знак близкого расположения. Очень часто даже двоюродные братья и сестры не знают полных имен друг друга. Только краткие: Оти-Бае, Мана-Сея, Чин-Драс. По-вашему: Старший Бае, Тетушка Сея, Малыш Драс. Вполне может оказаться, что в одном роду Оти-Бае - это Баессиан, а в другом - Баемассиу или как-нибудь еще. Имена приходят к нашим жрецам во сне... мы не выбираем их. – А у нас имена детям всегда выбирают родители, - вмешался Клайд. – У нас ребенка обычно называет мать, - задумчиво добавил Сэйт, глядя на Аннарина. - Но в смешанном браке имя дает тот родитель, на кого похоже дитя. – А у нас имя дает сам Паагрио, - хлопнул себя ладонью по ляжке Роррат. - Во время испытания юных мы оставляем свое детское прозвище на одной стороне наполненного огнем рва, и обретаем новое на другой. Оно само появляется на бронзовой пластинке, которую испытуемый несет в кулаке. – А у нас имена родовые, - немного извиняющимся тоном произнес Тиэрон. - В любом роду заранее известно, как будет назван первый ребенок, второй, третий. Причем, мужские и женские имена отличаются. Только четвертый и последующие дети получают любые имена на усмотрение своих родителей. – А как же близнецы? - поднял брови Клайд. – Если разного пола - никаких проблем, они получают имена, допустим, первой дочери и первого сына, как мы с Леми. А если одного, то старший получит имя первого ребенка - женское или мужское соответственно, а младший второго. – Значит, кто раньше родился, тот и будет старшим, а кто позже - младшим? - уточнила Вивиан. - А если потом после двух мальчиков-близнецов родится девочка? Она будет старшей дочерью или третьим ребенком? – Нет-нет! - вмешалась Лемвен. - Ты все перепутала! Девочка после двух близнецов, конечно, будет третьим ребенком женского пола, но старшим будет тот, кто родился позже! Ведь он... - девушка вдруг страшно смутилась. - Сидит глубже... - пробормотала она и покраснела. Окружающие переваривали идею старшинства у темных эльфов долгую минуту. Потом Рор захохотал, Аннарин сдавленно хмыкнул, сдерживая смех, Вивиан тоже покраснела, а Иу-Мосу в изумлении всплеснула руками: – Так же определяли старшинство и сами боги! Великий Грэн Каин разрешил спор своих детей-близнецов Шилен и Паагрио о первородстве таким же образом! – Но... - Вивиан хотела что-то сказать, оторвавшись от своей книги, но передумала, торопливо пробормотав: – Это не вполне точно, потому что двойняшки могут перемещаться во чреве... – Слова целителя, а не клирика! - усмехнулась Хенайна. - Неважно, какой способ правильнее, главное, что любой установленный закон предотвращает споры. – Хорошо, мы много узнали друг о друге, - улыбнулась Иу-Мосу, словно терпеливая наставница. - Но близится время, когда Десятому воину предстоит отправиться в Сердце орла, а я не сказала ни единого слова о Чётках богов... – Мы обращаемся в слух, о жрица! - шутливо поклонился ей Клайд, усаживаясь поудобнее. Он опасался, что заснет на этих мягких подушках, если девушка вздумает рассказывать о чем-либо тягомотном и непонятном. Друзья-то выспались днем, а клирик не смыкал глаз с рассвета! – Гармония мира основана на двуединстве начал: Созидания и Разрушения. Это свет и тьма, да и нет, жизнь и смерть, - начала Иу-Мосу, перебирая свои таблички. - Из них рождаются стихии и образуется сущность, из которой возникают миры. Когда боги создавали разумных, они постарались наделить их теми стихиями, которые были подвластны самим богам. Крылатые артеас были наделени стихией воздуха, сущностью пространства, несущей в себе всю гамму ощущений, осязаний, прикосновений, взаимосвязей материального и нематериального. Затем эльфам была дана стихия воды, несущая в себе сущность энергии, силу изменений, силу действий. После них орки получили в дар стихию огня и сущность времени, сгорающего и сжигающего одновременно, вечно стремящегося из прошлого в будущее сквозь настоящее. А гномам досталась стихия тверди и сущность материи в нашем мире. Все, что существует вокруг, независимо от того, осознаем мы это или нет... – Боги, это посложнее, чем родословная нашего главного шамана, - пробурчал Рор, не скрывающий своего разочарования. Хенайна дернула его за рукав, но Мосунийя рассмеялась: – Да, это звучит устрашающе для начинающих. Я попробую объяснить проще. У каждого из вас внутри тела скрыт скелет, так? – Ага, - нестройно закивали оживившиеся ученики, ощупывая свои руки или ребра соседа. – Точно так же в глубине души каждого из нас скрыт скелет личности, основа, на которую потом нарастают мышцы и кожа нашей натуры: наш жизненный опыт, наши знания. Этот скелет нельзя увидеть и потрогать. Но можно вычислить, какие именно сущности достались любому разумному. – Да зачем это все нужно? - недоуменно пожал плечами Аннарин. - В ком-то вода, в ком-то огонь, я понимаю, так богами заведено. Но нам-то что за польза это знать? – Ты воин, - жрица рубанула ладонью во