Тролль

Песси протискивает свой маленький красный язычок между пальцев, переплетая красное и черное, совершая размеренные движения взад-вперед. Я почти рывком привлекаю его к груди, нарушая все данные самому себе обещания, глубоко, астматически хватаю воздух и тут же, отпустив Песси, выскакиваю из постели; руки и ноги у меня дрожат, когда я набираю номер Экке и, услышав его сонный голос, спрашиваю, можно ли мне прямо сейчас придти к нему.

В первое мгновение я не верю тому, что вижу в прихожей.

Можно подумать, что это кошмарное продолжение изощренного эротического сна.

На высоте метра от пола на белой, оклеенной тканью стене… рисунок.

Четкие линии, в которых при желании можно увидеть контур какой-то фигуры, — и снова в мозгу у меня тихо-тихо звенит звоночек.

Финские древности.

Наскальные рисунки.

Вчера, взволнованный и усталый, я забыл сделать уборку.

Фигура нарисована кровью Мартеса.

МАРТЕС

Кожа стала желтой от йода и так горит, что глазам больно. Раны по краям воспалились. Кусаясь и царапаясь, животное заносит в тело пострадавшего массу инородных микроорганизмов. Так сказала медсестра в травматологическом пункте, кроме того, она велела мне выяснить отношения с хозяином этой буйной собаки.

Я, конечно, выясню, но так, как сочту нужным. И когда сочту нужным. С максимальной выгодой для себя.

По моей щеке параллельно друг другу идут четыре красных царапины. На виске волосы пришлось выстричь, и образовавшаяся там дурацкая просека ужасно холодит. На это место пришлось наложить шов в восемь стежков.

АНГЕЛ

Два дня я держал Песси на привязи в кладовке на чердаке. Он был страшно подавлен, сидел с поджатыми ушами, и мне пришлось вернуть его в квартиру.

Если бы Мартес хотел что-то предпринять, он бы уже это сделал.

Почему я не щелкнул это «полароидом»?

Я прячу лакомство под одной из двух одинаковых пластмассовых мисок и быстро передвигаю их, запутывая свои движения так, чтобы Песси не успел понять, которая из них представляет для него интерес. И когда он, отказавшись от нелегкого выбора, пытается прочесть ответ на моем лице, а потом с быстротой молнии переворачивает обе миски, хватает добычу и уносит на подоконник, чтобы там насладиться ею, как ребенок мороженым, я думаю: кто же из нас двоих здесь дурак?

Я купил для Песси подарок — цветные мелки. Но ему явно не нравится их запах, он даже не прикасается к ним.

Интересно, насколько он все-таки сообразителен?

Почему раньше, когда он проливал кровь, он не разукрашивал кафель в ванной символами победы — ведь он мог бы в своей примитивистской манере изобразить резкими линиями морскую свинку или кого-нибудь еще.

Может быть, убийство и съедение мелкого грызуна — не такое значительное событие, чтобы складывать о нем песни и писать фрески? А защита собственной территории и ранение крупного врага — такое. Такое ли?

А может быть, это вообще не изображение, может быть, это просто следы лап и случайная мазня, которая представилась осмысленным рисунком только в моем грешном сознании и испорченном воображении?

Теперь стена в прихожей тщательно вымыта и сияет чистотой.

ПАЛОМИТА

Еще один удар — такой сильный, что я начинаю кашлять и все же стараюсь тихо запеть «Salve Regina», [16] из которой помню только часть.

К Тебе обращаемся мы, дочери Евы, вздыхая, жалуясь и плача в этой обители слез.

Солнце. Я подумала: до чего хорошо, когда тепло. Наконец-то тепло. Я открыла окно, но на улице оказалось холоднее обычного.

Как глупо ждать.

Как глупо думать.

Признаюсь Господу Всемогущему и всем вам, что я много грешила словом и помышлением, делом и бездействием — я виновна, виновна, Господи, я виновна.

Я бью себя в грудь, каясь в каждом грехе, как нас учили в церкви. Бью, пока руке не становится больно и груди не становится больно, но это не приносит облегчения.

Поэтому я молю Святую Марию, Вечную Деву, всех ангелов и…

Я снова и снова, все сильнее и сильнее бью себя в грудь, потому что позволила мыслям прерваться. Нет, нет, не ангелов. Их я ни о чем не молю. Во всяком случае, не солнечного ангела, не того, кто низверг сатану с небес.

Я обращаюсь к Марии. Не к тебе, о Взвесивший души, не к тебе, о ангел последнего суда

ЭККЕ

И снова я запираю дверь, снова бегу.

Бегу от себя, бегу от Песси.

О, если бы знать, от чего я бегу, что внушает мне страх.

Пусть он иногда избегает меня. Пусть он всегда спешит. Не буду об этом думать.

Ведь я так близок к небу: можно сказать, что рядом со мной живет Ангел.

ДОКТОР СПАЙДЕРМЕН

Прижав лоб к прохладному оконному стеклу, я вглядываюсь в туманную даль, как трагический герой в плохом кинофильме. В руках — стакан виски с позвякивающими льдинками, губы тихо шепчут: Ангел. Недоступный, как никогда, он так же далек от меня, как если бы улетел на Луну.

Блуждая взглядом по сумеречной улице, я вдруг чувствую, что мои мысли и воспоминания смешались, как при двойном освещении: передо мной — черная тень.

Едва заметное мерцание черной тени — нет, двух черных теней, скользящих мягко и беззвучно, как текущая вода; две частицы тьмы растворяются в уличном сумраке возле мусорных баков.

И я даже не знаю, видел ли я их на самом деле.

АНГЕЛ

Я вхожу в квартиру. Кажется, Песси вытряхнул все содержимое своего горшка на пол в передней. Я уже хорошо изучил его трюки, запер не только шкафы, но даже холодильник и вообще полагал, что научился справляться с любыми шалостями.

И вот — пожалуйста, коврик у порога засыпан мелкими клочьями газет. Наконец до меня доходит, что все это разорвано и растерзано, а не разрезано ножницами, как в туалете у Песси.

Песси нигде не видно, и, сделав еще несколько шагов, я понимаю: случилось что-то ужасное. На моей кровати, под постельным бельем, видна выпуклость — это спрятался Песси, спрятался от чего-то, мне неизвестного.

Я подхожу к кровати и осторожно прикасаюсь к вздымающейся горке. Песси вскакивает, рычит, лягается, всхлипывает, потом опять, дрожа, валится на постель. Я понимаю, что он чем-то потрясен.

Я растерян. Возвращаюсь в прихожую и начинаю механически собирать бумажную мешанину — не стоит забивать этим пылесос. В руках у меня оказывается тонкий липкий кусок бумаги — наклейка с адресом, на которой можно разобрать: МИКАЭЛЬ ХАРТИКАЙНЕН, ниже — мой адрес и индекс. Мне прислали журнал.