Хроники Тамула. Трилогия

ГЛАВА 23

— Мы не можем отослать атанов, Энгесса-атан, — говорил Сарабиан. — Они нам нужны в гарнизонах. Сейчас атанские гарнизоны — это единственная сила, которая поддерживает порядок в Империи. Энгесса кивнул.

— Я это понимаю, Сарабиан-император, но Бетуана-королева не станет долго ждать. Если землям атанов грозит опасность, выбора у нее не останется. Ей придется вернуть атанов домой — несмотря на ваш союз.

— Ей нужно отвести свои войска, только и всего, — сказал Вэнион. — У нее недостаточно воинов, чтобы защитить север от троллей, а потому ей стоило бы ненадолго оставить Северный Атан. Мы не сможем отправить ей на помощь все гарнизоны, но в силах взять из каждого гарнизона одну-две роты. Вместе это уже несколько тысяч бойцов, но им понадобится время, чтобы добраться в Атан изо всех уголков Империи. Пускай она отступит, покуда не подойдет подкрепление.

— Мы — атаны, Вэнион-магистр. Мы никогда не бежим от врага.

— Я и не говорю о бегстве, Энгесса-атан. Твоя королева отведет войска — не более. Она не может сейчас удержать север, так зачем рисковать понапрасну солдатами? Пока что мы можем послать ей в подмогу только генидианских советников и сириникийцев с катапультами.

— Не только, друг Вэнион, — возразил Кринг. — Я отправлюсь в Центральный Астел, к Тикуме. Восточные пелои не так страшатся лесов, как мои дети, а Тикуме любит хорошую драку не меньше, чем я, так что наверняка приведет с собой несколько тысяч всадников. Я соберу пару сотен лучников и двинусь к Атану впереди его отрядов.

— Ты великодушен, друг Кринг, — сказал Энгесса.

— Это мой долг, Энгесса-атан. Ты приемный отец Миртаи, а стало быть, мы в родстве. — Кринг рассеянно провел ладонью по обритой макушке. — Важнее всего, я считаю, лучники. Вы, атаны, почему-то считаете безнравственным воевать с луками и стрелами, но когда мы столкнулись с троллями в Восточном Астеле, то быстро убедились, что с ними нельзя драться, прежде не утыкав их стрелами, как ежа иголками.

— У меня есть и другая идея, — сказал Халэд, показывая арбалет. — Что твои соплеменники думают об этом, Энгесса-атан?

Энгесса развел руками.

— Здесь, в Дарезии, это оружие внове, Халэд-оруженосец. Мы еще не пришли к единому мнению на его счет. Одни атаны могут принять его, другие откажутся наотрез.

— А нам и не надо вооружать арбалетами всех атанов, — сказал Халэд и взглянул на Спархока. — Ты сможешь обойтись здесь без меня, мой лорд?

— Почему бы тебе не проверить, сумеешь ли ты убедить меня, что я без тебя обойдусь?

— Экие у тебя громоздкие выражения, Спархок. Во время мятежа мы подобрали немало арбалетов. По большей части я же сам их и испортил, но у меня не займет много времени их исправить. Я отправлюсь на север с Энгессой-атаном, генидианцами и сириникийцами. Энгесса постарается убедить своих соплеменников, что арбалет — достойное оружие для боя, а я обучу их стрелять.

— Я присоединюсь к вам уже в Атане, — сказал Кринг. — Мне нужно будет провести к столице лучников Тикуме. Пелои всегда с трудом находят дорогу в лесах.

— Даже и не думай, Миртаи, — твердо сказала Элана золотокожей великанше, у которой вдруг загорелись глаза. — Ты нужна мне здесь.

— Мой нареченный и мой отец, Элана, отправляются на войну, — возразила Миртаи. — Не думаешь же ты, что я останусь дома?

— Именно так я и думаю. Ты остаешься, и это мое последнее слово.

— Могу я удалиться? — натянуто осведомилась Миртаи.

— Разумеется.

Миртаи ринулась к дверям.

— Не ломай всю мебель! — крикнула вдогонку ей Элана.

Этот кризис был мелким, домашним, но тем не менее оставался кризисом, главным образом потому, что принцесса Даная объявила во всеуслышание: если ее пропавшая кошка немедленно не найдется, она, Даная, умрет, и все тут. Она бродила, хныча, по тронному залу, забиралась на колени ко всем подряд, ныла и клянчила. Спархок вновь получил возможность полюбоваться тем, какое сокрушительное воздействие производит его дочь на здравый смысл человека, когда забирается к нему на колени.

— Ну пожалуйста, Сарабиан, помоги мне отыскать мою кошку, — говорила она, касаясь ладошкой щеки императора. Спархок с давних пор научился одному непреложному правилу: имея дело с Данаей, нельзя дозволять ей прикасаться к тебе. Если прикоснулась — ты конченый человек.

— Нам всем не помешало бы подышать свежим воздухом, как вы полагаете? — обратился Сарабиан к остальным. — Мы безвылазно сидим в четырех стенах вот уже неделю с лишним. Почему бы нам не отложить свои важные разговоры и не поискать кошку принцессы Данаи? По крайней мере, это нас взбодрит.

«Очко в пользу Данаи», — мысленно усмехнулся Спархок.

— Вот что я вам скажу, — продолжал Сарабиан. — Утро нынче прекрасное, так почему бы нам не устроить пикник? Я пошлю приказ в кухни, и мы позавтракаем на свежем воздухе. — Он улыбнулся Данае, целиком и полностью подпадая под власть ее всепобеждающего касания. — Мы отпразднуем возвращение Мурр к своей маленькой хозяйке.

— Какая чудесная мысль! — воскликнула Даная, захлопав в ладоши. — Ты такой умный, Сарабиан!

Взрослые, снисходительно улыбаясь, поднялись с мест. В глубине души Спархок признавал, что император прав. От непрерывных разговоров и совещаний у них и вправду уже головы пошли кругом. Спархок направился к дочери и бесцеремонно подхватил ее на руки.

— Я и сама могу ходить, отец! — возмутилась она.

— Зато я хожу быстрее. У меня ноги длиннее. Мы ведь хотим поскорее отыскать Мурр, разве нет? Даная одарила его сердитым взглядом.

— Все они и так у тебя в руках, — прошептал Спархок ей на ухо. — Тебе нет нужды гонять их по округе, как овец. В чем же дело? Ты же в любую минуту можешь позвать Мурр, и она вернется. Что это ты задумала?

— Мне нужно кое-что уладить, Спархок, пока мы все еще не слишком заняты делами, а когда вы все сбиваетесь в одной комнате, словно стайка цыплят, я ничего не могу сделать. Мне нужно выманить вас наружу, и тогда-то я все устрою.

— Мурр и вправду пропала?

— Нет, конечно. Я точно знаю, где она. Просто я велела ей погоняться за кузнечиками.

— И чем же ты намерена заняться? Что именно ты собираешься уладить?

— Смотри, Спархок, — ответила она, — смотри и учись.

— Так не годится, Келтэн, — с безнадежной грустью ответила Алиэн. Они шли через подъемный мост, неподалеку от Спархока и Данаи.

— Что значит «не годится»?

— Ты рыцарь, а я — простая крестьянка. Почему мы не можем оставить все как есть?

— Потому что я хочу, чтобы ты стала моей женой. Алиэн нежно погладила его по щеке.

— И я отдала бы все, только бы стать твоей женой, но это невозможно.

— Хотел бы я знать почему.

— Я уже говорила тебе почему. У нас слишком разное происхождение. Крестьянка не может быть женой рыцаря. Люди будут насмехаться над нами и говорить обо мне гадости.

— В первый и в последний раз, — объявил он, стискивая кулак.

— Любовь моя, нельзя же драться со всем миром, — вздохнула она.

— Еще как можно — особенно если мир, о котором ты говоришь, состоит из вертопрахов, которыми кишит двор в Симмуре. Я таких могу убить дюжину до завтрака.

— Нет! — сказала она резко. — Никаких убийств! Меня возненавидят. У нас не будет друзей. Тебе-то не страшно — ты все время будешь там, куда тебя пошлет принц Спархок или лорд Вэнион, но я-то останусь совершенно одна. Я этого не вынесу.

— Я хочу жениться на тебе! — почти прокричал он.

— Это было бы венцом моей жизни, дорогой, — вздохнула она, — только это невозможно.

— Спархок, — сказала вслух Даная, — я хочу, чтобы ты это уладил.

— Тише. Они нас услышат.

— Не услышат, Спархок, — и, кстати говоря, не увидят.

— Ты используешь чары?

— Разумеется. Это небольшое, но весьма полезное заклинание делает так, что на нас не обращают вни мания. Они вроде бы и знают, что мы здесь, но это ускользает от их сознания.

— Понимаю. Это, стало быть, способ обойти нравственный запрет на подслушивание?