Предатели Мира

Мы прошли по тёмной лестнице. Неожиданно яркий свет гостинной ослепил нас троих. Перед нами открылось просторное помещение, оно было бы уютным, кабы не нагромождения аляповатых старых шкафов, ваз, ковров и прочих атрибутов провинциального благополучия. Я ожидала увидеть какого-угодно хозяина всего этого безвкусия, но он всё равно меня удивил… Он выпадал из интерьера, как кот из собачьей своры.

Прямо передо мной в кресле, вполоборота, сидел высокий худощавый аллонга в недешёвом среднем ларго и изысканной рубашке. В столице такие продаются только в очень хороших магазинах. Вместе с такими себе часами блеклого вида. Которые на нём тоже виднелись. Незнакомец был в годах, не оборачиваясь, он чуть шевельнул рукой, и в воздухе повис ручеёк высококачественного табачного дыма.

— Какое же у тебя дело от Горранна, друг Лунка?

Неожиданно во мне зазвенели колокольчики. Я не могла объяснить себе причины тревоги, но она была ясной и чёткой. Всё это: интонации, поза и одежда незнакомца — было слишком подозрительным для этих мест.

Надо больше данных. Я бесцеременно подтолкнула Тайка на ковёр, и тот начал что-то мямлить про старые связи, поставки и дружескую помощь. Не только незнакомцу — даже мне было предельно ясно, что Тайк всего лишь мельком слышал какие-то разговоры (по большей части для его ушей даже не предназначенные), но о сути дел между общиной Тер-Карел и Ругоррой он не имеет зелёного понятия. В холодных глазах незнакомца разгоралась еле уловимая презрительная искра, но он внимательно слушал, и его губы начинали изображать что-то вроде сочувственной улыбки. Во мне всё крепло и крепло ощущение, что мы только что случайно оказались в ловушке, притом попали мы в неё сами, однако заодно я начала понимать, почему снесли Тер-Карел… Ааа, мама родная, куда мы пришли! Конечно же, этот человек — не хозяин дома. Вопрос — кто он? И куда делся хозяин. Варианта было только два, но они кардинально отличались. Из обоих, так сказать, концов туннеля навстречу шел поезд.

Этот тип в кресле мог быть эмиссаром какой-то могущественной Семьи, покрывающей нелегальный бизнес (верней всего — да Руана). Можно ли с ним договориться? А хрен его знает. Но он сыграет с ними просто ради стортивного интереса. Либо — увы, Тень, мамочка! — тип в дорогой рубашке — подсадная утка, получающая зарплату в КСН. И очень немалую зарплату, то есть ранг высокий — они всегда одевались за свои, это у них что-то вроде вывески, а личными карточками (где ранг указан) махать там не принято. И сидит он тут для отлова членов этого самого теневого бизнеса, а все прежние жильцы дома уже не с нами. Потому что, если война действительно не за Горами, даже самые малые потоки ископаемых могут быть критичны…

Неужели мы попали в жернова разборок между Десяткой и вторым отделом? Вот же не везёт мне с этими полюсами Мира… Тайк, лопух. Сжав зубы, я покачала головой.

— Хватит, — веско сказала я, обрывая Тайка. Незнакомец перевёл на меня глаза. В них не угасала ироничная искра.

— Я вас не знаю, — сообщил он.

— Вот и хорошо. Давайте сделаем вид, что нас обоих это не интересует, — сухо улыбнулась я.

Незнакомец выдержал ёмкую, жутковатую паузу.

— Объяснитесь, — предложил он, и я пришла, наконец, к решению, кто он такой. Но ответить в том или ином ключе я не успела.

Я не была самой умной среди собравшихся в этой комнате людей — без вариантов. Так что всё обдуманное мной было не единственным озарением у присутствующих. Я не была и самым хорошим стрелком. Кое-кто из стоявших тут занимался у Горранна куда дольше и успешнее меня.

Мар вырвал из-за пояса штанов, сзади, крохотный пистолет и нажал на курок. Звук выстрела показался мне оглушительным хлопком в ухо. Но ещё до того, как Мар завершил своё движение, в руках незнакомца оказался здоровенный ствол… Всё завертелось, я больно приложилась об пол, на меня сверху упал Тайк, и стало тихо. Было слышно, как тихо скрипит люстра, качаясь от сквозняка на потолке. Второго выстрела не последовало. Даже с глушителем.

— Мать вашу… — зло и грустно сказал чей-то голос. Кто-то закашлялся, и кашель оборвался неприятным булькающим звуком.

— Ой, — сказал Тайк, — Санда!!!

— Пасть закрой… — просипела я, выползая из-под мулата.

— Слезьте с меня, вы оба! — взорвался да Луна.

— Я тебе жизнь спасла, скотина неблагодарная, — дружески буркнула я Мару.

Мы со стоном поднялись. Мар, отступив на полшага, держал маленький дамский «рудди» в протянутой руке, словно боялся вступить в круг света от лампы. Незнакомец полулежал в кресле, часто, отрывисто дыша и комкая рубашку из тонкого желтоватого анъярского хлопка. Почти не вглядываясь, я определила — печёнка, сосуды. Жить ему недолго. В правой руке незнакомца был крепко зажат десятизарядный «треккед».

Мне захотелось зажмуриться, чтоб не видеть этого легендарного жуткого ствола — номерного ошейника на каждой комитетской гончей, клейма на их физиономиях… Тень подери их всех. И за что нам такие проблемы?! Именно эту «десятку» он вскинул, когда я, завопив, бросила Мара на пол — бросила, едва успев осознать, что была права, и что мы крепко влипли. Но выстрелить Мар успел. Горранн однажды утверждал, что да Луна легко попадал в жестянку из-под пива с тридцати шагов, а «рудди» вовсе не так безобиден — четыре среднекалиберных патрона.

— Мать твою, Мар.

Незнакомец приподнял оружие.

— Я-то уже решил, что мы получаем зарплату из одного ящика, — по-прежнему иронично сказал он, — По крайней мере, с вами, — на его бескровном лице проступил крупный пот, дыхание стало совсем поверхностным, и тяжёлый ствол медленно опускался к полу. Впрочем, это уже не имело значения…

— Может быть и так, — сумрачно отозвалась я. Глаза раненого на миг расширились — и он уронил пистолет. Обморок.

— Добей его.

Я повернулась к Мару. Да Луна протягивал мне «рудди», выглядел он при этом воинственно и испуганно, как человек, впервые нарушивший закон.

— Добей его, и я буду знать, что ты не служишь КСН, — решительно повторил Мар.

— Если б ты хоть что-то знал о Комитете, ты бы знал, что это ничего не докажет, — сухо процедила я. В какой-то степени я была благодарна Мару за припрятанный пистолет, но ещё я была очень зла. Он совершил очень и очень опрометчивый поступок.

Да Луна осознал мои слова и переступил с ноги на ногу. Его дыхание стало отрывистым, и он дрожал.

— Тогда мы все втроём повязаны. Мы все убили офицера Комитета.

— Мар. В том-то всё и дело. Едва ли он в этом доме сам. Стрельбу и глухой бы услышал — на твоём «рудди» нет глушителя, а на десятизарядном «треккеде» — есть всегда. А по следам этого типа придут другие — и ты знаешь, чем это закончится? Мать твою, Мар, я могла бы водить его за нос и договориться! Я ведь что-то знаю про «контору»!!! А теперь тут будет весь второй отдел. Нападение на сотрудника — преступление четвёртой степени. В ходе следствия разрешено почти всё. Больше полномочий только у контрразведки в поиске Абсолютно Установленного Отродья!!!

Мар стал бледнее, его и без того тощая физиономия заострилась, глаза вылезли из орбит, а взмокшие русые волосы казались вставшими дыбом — но я Мара вполне понимала.

— Сваливаем отсюда, — решительно, как начальник, сказал Мар. Было видно, что он сильно взволнован и испуган, но всё-таки старается держать себя в руках. Мои слова побудили его к принятию на себя руководящей роли, — мы попросим убежища у Десятки. Не так уж они страшны. Моя Семья имела с ними дело — и все живы. У нас нет другого выхода.

Это была правда, и я помрачнела. Хотя я бы связалась с Комитетом с куда большим желанием. В конце концов, если они не знают о моём происхождении, мне просто намылят шею и снова возьмут под крыло, а ещё я могла бы слить им кое-какие сведения о да Райхха, мне же не жалко… Может быть, моё отношение к КСН было слегка идеализировано по вине человека, с которым я когда-то делила одно одеяло, но одно было бесспорно: КСН — хоть какая-то надежда на соблюдение этики. Десятка же для меня — верная смерть. Однако после выходки Мара я была почти обречена… Что ж, бизнес есть бизнес. Будем торговаться. Если подумать, мне и Десятке найдётся, что продать. Если они не застрелят меня с порога, как предположительного бриза и соучастницу убийства Фергажа да Райхха, Руниды да Райхха и ещё трёх десятков человек. В таком случае, хорошо, что Карун мёртв. Я могла бы стать чудовищной приманкой для его ловли. Теперь же я решала только за себя. И должна сдаться на милость той стороны, которая покажется мне меньшим злом.