Падение Света (ЛП)

В это время второй волк сжал тяжелыми челюстями заднюю ногу коня и весом заставил животное упасть. Последний охотник — Джелек ухватился за конскую шею, с треском разорвав горло. Конь завизжал и повалился.

Скара спрыгнул с умирающего, бьющего ногами скакуна, в ушах звенели предсмертные крики. Перекатился и встал, выхватывая меч, ибо третий волк уже готовился напасть на него. Замах пришелся на правое плечо бестии, позволив отклонить нападающего — челюсти лязгнули в воздухе перед лицом Тисте, обдав щеку теплой кровью и брызгами слюны. Он развернулся и вонзил клинок под лопатку, надавил, пытаясь достать до сердца.

Закашляв, Джелек упал набок, движение почти вырвало меч из руки Скары. Встав в оборонительную позу — отчаянно желая понять, где второй волк — он вытащил меч из туши.

Волк с рычанием стоял над трупом коня.

Тисте тихо выругался. — Доволен, да? А я нет. — Он ринулся вперед.

Волк сохранял позицию до последнего мгновения, потом отскочил на дюжину шагов и развернулся.

Снова выбранившись, Скара подошел к мертвому коню. Оглядываясь на волка, собрал вещи, в том числе два меха с водой у седла. Они не лопнули при падении — единственное утешение бестолкового дня.

Наконец, накинув мехи на одно плечо, скатку с одеялом и немногие запасы пищи в тючке на другое, он начал медленно отходить, не опуская клинка.

Едва его отделило от места бойни некоторое расстояние, волк ринулся пожирать остов.

Настоящий волк стал бы жить здесь целые дни, наслаждаясь мясом. Но Джелек желает мести за павших приятелей. Вскоре он продолжит преследование. Следующая атака, подозревал воин, будет вполне удачной.

Он не спешил, шагая на север. Дорога практически пропала, но он упорно держался одного направления, будучи уверен, что идет по следам Оссерка.

Ближе к закату он нашел мертвого коня Оссерка, не тронутого падальщиками и лишь теперь вздувшегося на таком холодном, сухом воздухе. Случайные порывы ветра доносили кислый запах Витра — море здесь глубоко вдавалось в сушу.

Он торопливо изучил останки. Оссерк не срезал мясо, что казалось весьма недальновидным, но забрал седло и упряжь — а это уже полная нелепость. Покачивая головой, он двинулся дальше.

И, едва свет солнца поблек на западе, услышал сзади вой.

— Глупый щенок. Даже с челюстями на горле я выпотрошу тебя. В этой схватке не будет победителей. Вот так мы доказываем превосходство разума! Ну, давай, встретимся в ночи, построим очередной монумент глупости. — Он помедлил, обдумывая свои слова и кивнул. — Как приятно доказывать очевидное! Словно простые слова могут накренить мир, столкнуть с неизбежной тропы. Но кто мы такие, если не сказители ползущего вперед, бессмысленного времени, пилигримы, всегда готовые возвышать над головой знамена. Да, посмотрите, как я царапаю ножом мерзлую землю… — Слова затихли: он увидел впереди на холме спины двух ходоков.

Один казался стариком.

Второй был вдвое выше спутника, со змеиным хвостом и кожистыми крыльями, длинное рыло показывалось, когда тварь смотрела направо и налево, покачиваясь при каждом шаге.

Скара замедлил шаги.

Волк завыл, теперь он был ближе. Так близко, что странники услышали и обернулись.

Вздохнув. Он пошел к ним. Незнакомцы ждали.

Бледный старик заговорил первым. — Ты смущаешь нас. Где твое седло? Я думал, что оно необыкновенное, работы искусного мастера, или кожа мягкая и годится для еды лучше, чем жилистое мясо коня.

— Другой Тисте.

— А. — Старик кивнул. — Тогда… ты преследуешь того что идет впереди?

— Не совсем. Скорее я хочу его вернуть, как неразумное дитя, заблудшее и забывшее об ответственности. — Он старался смотреть только на старика. Демон-рептилия постоянно зевал, лязгая зубами.

— Ну, — ответил старик, — дети, они такие. А Солтейкены позади тебя…

— Хотели коня. Двое пали, когда я воспротивился. Последний — самый тупой, смею думать — но и самый везучий, продолжает меня преследовать. Хочет мстить.

— Уже нет, ибо ветер летит далеко и Джелеки уловили запах Скиллена Дро. Ты вполне в безопасности, и раз уж мы идем похожими путями, будь нам спутником.

— Если не буду помехой.

— О, — ответил старик с вялой улыбкой. — Я был бы рад приятной беседе.

— Ага. Так ваш питомец не разговаривает?

Громадное чудище повернуло к старику длинную голову и просто смотрело, затем вдруг раскрыло крылья и захлопало по холодному воздуху, поднимаясь над землей.

— Скиллен согласен с твоим заявлением. Выживший волк невероятно глуп. Он его отгонит, а не получится — разорвет в клочья.

— Ох, умоляю о милосердии, — ответил Скара. Рептилия уже поднялась высоко. — Ведь стад больше нет. Всем охотникам нужно охотиться, всем едящим мясо нужно есть мясо.

— Великодушно, — сказал старик полным радости голосом. — Скиллен слышит, он обдумает твою идею. Вполне годится, чтобы отставить в сторону оскорбление.

— Очень извиняюсь за недопонимание, сир.

— Я К'рул. Оба мы Азатенаи. А ты, Тисте?

Он поклонился. — Скабандари, был в Легионе Урусандера. Но теперь меня считают дезертиром.

— Да, это объясняет отсутствие благословения Света. Похоже, Скабандари, ты идешь к Серому Берегу?

Он не вполне понял смысл вопроса. — Хочу найти сына Урусандера, Оссерка.

К'рул пожал плечами. — Может быть и так, Скабандари, но наша душа находит собственные пути.

— Ничего не знаю о вашем Сером Береге.

— И не должен, ибо он еще не появился.

Скабандари нахмурился, потом улыбнулся. — Думаю, наш разговор доставит мне удовольствие.

— Кажется, мы подобны двум умирающим от жажды путникам, нашедшим пенящийся источник в скалах. Слишком долго страдал я от адского упрямства спутника.

— Так он говорит?

— Некоторым образом.

Скабандари склонил голову в безмолвном вопросе.

— Сочувствие змеи и доброта выследившего добычу коршуна. Скиллен Дро способен разочаровать любого, любящего беседу.

— Слышал я, что Азатенаи предпочитают одиночество, но не стану спрашивать, какие неотложные дела свели вас вместе в столь тяжком путешествии.

Улыбка К'рула поблекла. — Нет, — согласился он. — Не нужно. Ага, мой крылатый спутник возвращается с жалким клочком меха в когтях.

Скабандари кивнул. — Кажется, я слышал далекий визг.

— Храбрый Джелек будет за пирами рассказывать о своих приключениях.

— Как скажешь, К'рул. Что же ждет нас впереди?

— Ну, если Оссерк пережил странствие, мы его найдем. Кроме этого, судить трудно. Кроме одного…

— А именно?

— Нас ждут переговоры с драконами, и если можешь вообразить мое разочарование от Скиллена Дро — оно ничто перед тем, что нам предстоит. Итак, нас снова трое, — добавил он, когда Скиллен приземлился с тяжелым шлепком. — А до нужного места уже недалеко.

— Прости, Ардата, — сказал Канин Трелль. Мучительная боль накатывала волнами от разбитой ноги, раны в груди пульсировали в ответ на каждый вздох. — Я подвел тебя.

Она смотрела сверху вниз. — Тебя знобит? Ты дрожишь и трясешься. Начался жар?

— Думаю, да. Похоже, твои усилия не оправдались. Слышу голоса. Женщины спорят и страстно стонут — какой странный союз…

— Они налетели на Оссерка, — рассеянно сказала Ардата.

Он наморщил лоб, плотнее натягивая меха. — Кто?

— Драконицы в обличье Тисте. Похоже, они Солтейкены, получившие кровь Первых Тисте. Что объяснило бы редкостную страсть к тронам и власти.

— Твои мысли далеко, Ардата. Я стал помехой…

— Ох, заткнись, Канин. Жалость к себе весьма непривлекательна. Да, я думаю о другом. Прежде всего, следует ли убить дракониц? Душа Оссерка запечатает рану, я же должна буду уйти на юг. Боюсь, сучки попросту вытащат его, едва я скроюсь. Единственная причина не поступить так — боязнь соперников-драконов. Видишь мою дилемму?

Он всматривался, сжав зубы — новая волна агонии овладела телом. — Моя неудача привела к этому, Ардата. Это не самоуничижение, просто факт.