Пламя надежды

Этот сон был еще более необычным, чем все предыдущие, ранее снившиеся мне. В этом сне я плыл бесплотным духом через необычный город невероятно гигантских размеров. Повсюду было слишком много людей, чтобы успеть разглядеть каждого. Среди них не было оборванцев, людей в лохмотьях и все они куда-то спешили, словно муравьи. Дома в этом городе были такой высоты, что приходилось задирать голову, чтобы увидеть, где они заканчиваются и от этого с непривычки кружилась голова. По невероятно ровным дорогам города, похожим на черные реки, непрерывным потоком сами по себе ехали блестящие железные кареты. Снова посмотрев вверх и заслонившись ладонью от ярко светящего солнца, я широко раскрыл глаза от удивления, увидев там летящую по небу, огромную железную птицу. Как ни странно, всем этим чудесам никто не был удивлен, кроме меня.

Но не успел я прийти в себя от того, что только что увидел, как яркий свет полностью поглотил город, забрав все шумы, оставив меня в одиночестве и в полной растерянности. Позади я услышал сдавленные рыдания и повернувшись увидел Элен, закрывающую руками свое лицо. Мне хотелось спросить, почему она плачет, но она, резко прекратив рыдания, медленно подняла голову и посмотрев на меня мертвым, ничего не видящим взглядом тихо прошептала «Ты же обещал… Обещал…». Она, не переставая, шептала это, но, когда я протянул к ней руку, она стала выкрикивать эти слова, вонзая ногти себе в лицо, сдирая кожу.

«Элен…» — в ужасе произнес я, но она уже исчезла, и передо мной вновь появился тот же город. Я узнал его лишь по очертаниям, но все остальное было совершенно другим. Солнце больше не светило в этом городе, и все небо застилали свинцовые тучи. По улице также ходили люди, но их было заметно меньше, теперь среди них чаще попадались неухоженные и растрепанные, многие кашляли и почти все нервно оглядывались, чего не наблюдалось за людьми в первом городе. Идеально ровные дороги первого города, здесь оказались обычными, неровными и мощеными крупными камнями, с частыми ямами и ухабами. По ним изредка ездили громоздкие самодвижущиеся повозки, изрыгая плотные клубы черного дыма. Дома тоже были высокими, но не настолько, чтобы задирать голову, да и вообще на небо смотреть не хотелось совсем. На одном из домов я увидел надпись: «ПРОСНИСЬ!», сделанную черной краской размером в три последних этажа, от чего мне стало не по себе, и я, отвернувшись, продолжил осматривать окружение. Вдалеке я заметил здания, к которым примыкали высокие колонны, из которых равномерно поднимались клубы дыма точно такого же цвета, как облака, закрывающие солнце. Атмосфера этого города угнетала и давила.

Мной стало одолевать странное чувство беспокойства. Увидев черную башню вдали, я понял, что это и есть источник моей тревоги. Стоило только подумать и через мгновение я очутился на просторной площади рядом с ней.

Огромный черный монолит башни возвышался надо мной и всем городом. По бокам к башне примыкали здания с решетками на окнах, высотой с обычные городские дома, и они были такие же черные и монолитные, как башня. Уходя вдаль, эти здания образовывали собой замкнутую фигуру, величиной в несколько кварталов.

«Будто город внутри города» — подумалось мне и, моргнув я оказался внутри этой самой черной башни, в узком коридоре, перед металлической дверью с множеством засовов и замков. Разглядывая эту дверь, я понял, что башня и здания, прилегающие к ней — это тюрьма, но почему она находится посреди города, словно выставленная на показ, и для кого она? Вдруг, засовы и замки один за другим стали раскрываться, и дверь, с невероятным огромным усилием, отворилась сама по себе, впуская меня внутрь.

Дверь скрывала за собой камеру без окон и каких-либо щелей, поэтому внутри было очень душно. На обшарпанных стенах проступали капельки влаги, и местами, казалось, будто на них виднелись следы, оставленные человеческими ногтями. Но не этот жуткий вид камеры приковал мое внимание. Внутри камеры, со стены свисал человек, закованный в цепи. Они будто змеи опутывали его, а их концы были плотно вмурованы в безжизненную стену так, что человек висел не вертикально, а под углом к земле. Сам неизвестный был одет в одежду из плотной ткани с множеством ремней и застежек. Рукава были очень длинными. Они были обвязаны вокруг туловища юноши и связаны узлом за спиной, плотно стягивая руки крест-накрест.

Я понял, что это юноша, взглянув на его еще совсем молодое лицо, точнее ту часть, что не была закрыта странным узким эластичным шлемом, плотно закрывающим глаза и уши, из-под которого пробивались длинные спутавшиеся волосы. Шлем не позволял ему видеть и слышать, но юноша приподнял голову и повернул ее в мою сторону. Парень состроил пренебрежительную гримасу — он был разочарован. Тьма окутывала юношу, клубилась вокруг него, медленно впивая в него свои темные коготки. А затем Тьма начала разрастаться, молниеносно заполняя собой все. Она промелькнула мимо меня и понеслась к выходу, в сторону города, и тогда, юноша, неожиданно, что есть силы закричал: «Проснись! Маги наступают!».

Я очнулся от мощной оплеухи по лицу, и еще несколько мгновений не понимал, почему Роб трясет меня за плечи из стороны в сторону.

— Что случилось, — растеряно и сонно произнес я, чувствуя, как горят мои щеки, видимо эта оплеуха была не первой.

— Ты! — гневно ткнув в меня пальцем, выкрикнул Роб, — Еще раз меня так напугаешь, я тебя лично на тот свет отправлю! Как клещ вцепился в свой сон, да так, что я уж было подумал, что ты умер.

— Роб, у нас нет времени, — сказал кто-то за пределами палатки, и только тогда я стал различать крики людей, ржание лошадей, разносившиеся по лагерю.

Дальнейшей встряски и слов не понадобилось — я подскочил и принялся одевать солдатские кожаные доспехи с простецкими металлическими вставками. Одевшись, я перекинул через плечо лук и колчан со стрелами, которые раздали заранее всем бойцам отряда и выскочил наружу. Заслонившись рукой от рассветных лучей, я снова растерялся, пытаясь понять, где сейчас Ричард и остальные.

— Ты чего застыл? — Роб хлопнул своей ручищей меня по плечу.

— Где все? И что случилось?

— Королю дали неверную информацию, маги начали наступление раньше назначенного срока, они уже на подходе к городу. Ричард повел людей на наши позиции, левый фланг, ты не забыл? Остался только я, чтобы привести тебя в чувства, нам сейчас очень понадобится каждый меч, особенно твой.

— Не переживай, мой меч будет в строю, и я постараюсь хорошо проявить себя в своем первом сражении, — сказал я, нервно улыбнувшись, и похлопав по привязанному к поясу мечу, выданному вместе с луком и стрелами.

— Ты не понял меня, — Роб удержал меня за плечо, — нам понадобится твой меч.

Подобрав свое снаряжение, Роб побежал на боевые позиции, и прежде чем скрыться из виду повернулся и указал на меня и в сторону города. Я понял, медлить было нельзя, поэтому тоже пустился бежать, но в противоположную Роберту сторону, не обращая внимания на окрики. Когда я вбежал на центральную площадь, где-то вдали затрубили в боевые рога и почти сразу же послышались голоса сотен людей — сражение началось.

Меч, как и было сказано в послании короля, располагался на том самом помосте, где совсем недавно казнили мага Ноа, но, к моему удивлению, там было достаточно людно. Там толпились горожане, в основном это были женщины, дети и старики, а сам меч охраняло трое стражников.

Какой-то лорд в отполированных доспехах пытался вытащить меч, таща обеими руками и упираясь в камень ногами. Его лицо раскраснелось от напряжения, руки скользили по серебристой гарде за которую он тянул, но лорд и не думал сдаваться. Рядом спокойно ожидали своей очереди еще несколько титулованных особ в полной боевой амуниции.

— Почему вы не на поле битвы? — вырвалось у меня, а затем я узнал в этих лордах главнокомандующих обороны, — Кто командует людьми?

— Это почему ты не на поле боя, солдат? — прогремел один из них, — если сейчас же не вернешься в строй, ты будешь казнен прямо на месте!