Хроники Тамула. Трилогия

— Ну, наконец-то, — пробормотал Вэнион, вынимая карту. — Теперь мы хотя бы знаем, где находимся. — Он взглянул на карту, затем на вечернее небо. — Спархок, не поздновато ли нам совершить очередной прыжок?

— Нет, мой лорд, — ответил Спархок. — Света еще достаточно.

— Ты в этом так уверен? — осведомился Улаф. — Или вы с Беллиомом уже успели это обсудить?

— У нас не было возможности поболтать с глазу на глаз, — ответил Спархок. — Беллиом все еще могут учуять, поэтому я предпочитал не вынимать его из шкатулки — просто так, на всякий случай.

— Материон в трех с лишним сотнях лиг отсюда, — напомнил Вэнион. — Там уже наверняка стемнело.

— Я, наверное, никогда не привыкну к этому, — кисло заметил Келтэн.

— Но это же очень просто, Келтэн, — начал Улаф. — Когда в Материоне солнце уже заходит, здесь еще…

— Ради Бога, Улаф, — прервал его Келтэн, — не пытайся объяснять мне. От этого только хуже. Когда мне начинают что-то объяснять, у меня точно земля уходит из-под ног, а мне это не нравится. Просто скажи мне, что там уже стемнело, и покончим с этим. Мне совсем ни к чему знать, почему там уже стемнело.

— Он идеальный рыцарь, — заметил Халэд своему брату. — Он даже не хочет слышать никаких объяснений.

— У такого взгляда на жизнь есть свои преимущества, — отозвался Телэн. — Подумай, Халэд, после того как мы с тобой пройдем уготованное нам обучение, мы станем такими, как Келтэн. Вообрази, насколько легче и проще станет наша жизнь, если нам совсем ничего не нужно будет понимать.

— Я полагаю, Спархок, что в Материоне сейчас уже совсем темно, — сказал Вэнион. — Может быть, нам подождать до утра?

— Не думаю, — возразил Спархок. — Рано или поздно нам придется совершать прыжок после захода солнца. Сейчас мы никуда не спешим, так что лучше выяснить этот вопрос раз и навсегда.

— Э-э… Спархок, — подал голос Халэд.

— Что?

— Если есть вопрос, почему бы не задать его? Теперь, когда ты научился разговаривать с Беллиомом, не проще ли — и безопасней — будет спросить у него самого, до того, как ты начнешь ставить опыты? Материон, насколько я помню, приморский город, и мне не хотелось бы промахнуться на добрую сотню лиг в море.

Спархок почувствовал себя глупо. Он поспешно вынул золотую шкатулку, открыл крышку и помедлил, облекая свой вопрос в архаический эленийский.

— Мне потребен совет твой в некоем деле, Голубая Роза, — сказал он.

— Задавай вопрос свой, Анакха. — На сей раз голос исходил из уст Халэда.

— Слава Богу, — сказал Келтэн Улафу. — В прошлый раз я едва не откусил себе язык, выговаривая все эти старомодные обороты.

— Можем ли мы безопасно переместиться из одного места в другое, когда тьма покрывает землю? — спросил Спархок.

— Для меня не существует тьмы, Анакха.

— Я не знал этого.

— Тебе стоило лишь спросить.

— Да, теперь я понимаю это. Знание мое растет с каждым часом. На восточном побережье обширной Тамульской империи есть дорога, что ведет на юг, к Огнеглавому Материону.

— Истинно так.

— Я и мои спутники впервые узрели Материон с вершины длинного холма.

— Я разделяю память твою о сем месте.

— Можешь ли ты перенести нас туда под покровом тьмы?

— Могу.

Спархок потянулся было за кольцом Эланы, но передумал.

— Голубая Роза, — сказал он, — ныне нас объединяет общая цель, и потому мы стали товарищами по оружию. Не пристало мне принуждать тебя к повиновению силой Гвериговых колец. Посему я не повелеваю, но прошу тебя — перенесешь ли ты нас в место, что ведомо нам обоим, из одной лишь дружбы и союзничества?

— Да, Анакха.

ГЛАВА 16

Мир всколыхнулся, и на миг их окутали сумерки — тот же сумеречный непроницаемый свет, ничуть не ставший темнее оттого, что Беллиом переносил их ночью, а не при свете дня. День либо ночь и впрямь не имели для него никакого значения. Спархок смутно ощущал, что Беллиом проносит их через некую бесцветную пустоту, которая, словно дверь, открывается в любое место реального мира.

— Ты был прав, мой лорд, — сказал Келтэн Вэниону, взглянув на усыпанное звездами ночное небо. — Здесь и вправду уже стемнело. — Затем он зорко глянул на Ксанетию, которая чуть заметно покачнулась в седле. — Тебе нехорошо, леди?

— Пустяк, сэр рыцарь. Легкое головокружение, не более того.

— Ты еще привыкнешь к этому. Вначале и правда бывает не по себе, но это быстро проходит.

Халэд протянул заранее открытую шкатулку, и Спархок положил в нее Беллиом.

— Не затем я делаю это, чтобы заточить тебя, — сказал он камню. — Враги наши могут учуять твое присутствие, и сия предосторожность лишь скроет тебя от них.

Чуть заметное мерцание Беллиома подтвердило, что он понял и принял слова Спархока.

Спархок закрыл рубин на своем кольце и, взяв у оруженосца шкатулку, сунул ее на обычное место под рубахой.

Материон, отливавший багрянцем в свете факелов, раскинулся у подножия холма, и бледный свет только что взошедшей луны мерцающей дорожкой тянулся от края неба по глади Тамульского моря — еще одна из бесчисленных дорог, что вели к воротам города, который тамульцы именовали центром мира.

— Можно предложить, Спархок? — спросил Телэн.

— Ты говоришь точь-в-точь, как Тиниен.

— Знаю. Я просто в некотором роде пытаюсь заменить его. Мы давно не были в Материоне и не знаем, что там сейчас творится. Что, если мне пробраться в город, присмотреться, порасспрашивать — в общем, разнюхать что к чему?

Спархок кивнул.

— Ладно.

— И это все? «Ладно» — и больше ничего? Ни возражений, ни долгих наставлений как себя вести? Спархок, ты меня разочаровал.

— Ты бы стал меня слушать, если б я стал возражать или пустился в наставления?

— Пожалуй нет.

— Так зачем же зря время терять? Ты сам знаешь, что и как нужно делать. Только не исчезай на всю ночь.

Телэн соскочил с коня и, порывшись в седельных сумках, натянул поверх одежды грязный балахон из грубого холста. Затем он зачерпнул ладонью грязи в придорожной колее и искусно вымазал себе лицо и вдобавок как следует растрепал волосы и запутал в них пригоршню соломы.

— Ну как? — спросил он у Спархока.

— Сойдет, — пожал плечами Спархок.

— Вечно ты все портишь, — пожаловался Телэн, снова забираясь в седло. — Халэд, поехали со мной. Посторожишь моего коня, покуда я буду разнюхивать, что там творится.

Халэд что-то проворчал, и минуту спустя братья уже спускались верхом с холма.

— Неужто дитя и впрямь так одарено? — спросила Ксанетия.

— Он бы оскорбился, леди, если бы услышал, что ты называешь его «дитя», — ответил Келтэн, — и из всех людей, кого я знаю, он лучшее всех умеет становиться невидимкой.

Они отъехали подальше от дороги и стали ждать.

Телэн и его брат вернулись примерно через час.

— Дела в городе обстоят более или менее так же, как и до нашего отъезда, — сообщил мальчик.

— То есть уличных сражений нет? — рассмеялся Улаф.

— Пока еще нет. Только во дворце переполох. Это связано с какими-то документами. Все правительство вне себя. Те, с кем я говорил, не знают никаких подробностей. Впрочем, рыцари церкви и атаны по-прежнему стоят в караулах, так что, пожалуй, мы могли бы прыгнуть отсюда прямо во двор замка Эланы.

Спархок покачал головой.

— Поедем верхом. Уверен, что в замке хватает тамульцев, и наверняка половина из них — шпионы. Не стоит без нужды выдавать наши секреты. А Сарабиан все еще в замке?

Телэн кивнул.

— Твоя жена, верно, обучает его новым трюкам: «лежать», «умри», «служить» и все такое прочее.

— Телэн! — воскликнул Итайн.

— А вы еще не знакомы с нашей королевой, ваше превосходительство? — ухмыльнулся Телэн. — Ну тогда вас ждет много новых впечатлений.

— Все дело в новой системе хранения документов, мой лорд, — пояснил молодой пандионец, стоявший у подъемного моста, в ответ на недоуменный вопрос Вэниона. — Нам нужно было место для перестановки, вот мы и вывалили все правительственные архивы на лужайки.