Охотники за Костями (ЛП)

Есть музыка в смерти. Актеры и музыканты знают о ней. В сей миг эту музыку слышала и Апсалар.

Женщина начала Танец Теней, пробираясь на только ей слышимые звуки жалобного хора.

Прятавшиеся в трещине около валуна Телораст и Кодл дружно вылезли.

— Она ушла в свой мир, — сказала Кодл, не повышая голоса. Ее костяная головка дергалась, хвост нервно мотался из стороны в сторону. Неапсалар плясала, так погрузившись в тени, что ее едва можно было разглядеть. Жители этого мира вообще не сумели бы.

— Не связывайся с ней, — зашипела Телораст. — Никогда.

— И не думаю. Как и ты.

— Как и я. К тому же наша судьба… что мы должны делать?

— Не знаю.

— Создавать проблемы.

Крошечные челюсти щелкнули. — Это мне нравится!

Быстрый Бен резко встал. — У меня нет выбора.

Калам выругался, потом ответил: — Ненавижу, когда ты такое говоришь.

Колдун взял еще дну куклу, у которой были длинные ниточки. Поместив ее на расстоянии руки от остальных, он кивнул Каламу.

Ассасин скривил губы, вытащил нож и вонзил его в песок.

— Не отатараловый, идиот!

— Извини. — Калам вытащил нож и вложил обратно, затем швырнул в песок другой.

Быстрый Бен нагнулся, аккуратно подобрал ниточки и причудливыми узлами привязал к рукояти ножа. — Если они натянутся…

— Я возьму нож и вытяну тебя обратно. Не в первый раз…

— Знаю. Извини.

Маг снова уселся со скрещенными ногами.

— Погоди, — забурчал Скрипач. — Что тут такое? Вы не планируете очередную глупость? Точно! Проклятие, Бен…

— Тихо. — Маг сомкнул глаза. — Мы с Темным Троном, — прошептал он, — старые друзья.

И он улыбнулся.

Калам не отрывал взгляда от куклы, ставшей единственной связью между телом Быстрого Бена и его душой. — Он ушел, Скрип. Не болтай, я должен сконцентрироваться. Нити могут натянуться, так медленно, что ты не заметишь, и вдруг…

— Нужно было подождать. Я не закончил свою речь, а это важно. Калам, у меня плохое предчувствие. Скажи, Быстрый и Темный Трон действительно старые друзья? Калам? Скажи, что он не шутил.

Ассасин метнул на сапера быстрый взгляд, облизал губы и снова уставился на куклу. Нити дернулись? Нет, пока нет. — Он не шутил, Скрип.

— Хорошо.

— А вроде и шутил…

— Плохо. Слушай, а не вытянуть его прямо сейчас? Думаю, нам надо…

— Потише, ты! Я должен следить. Я должен концентрироваться.

"У Скрипа дурное предчувствие. Погано".

Паран и Ното Свар подскакали к стене и встали в ее тени. Капитан спешился, шагнул к выветренной поверхности стены и прочертил острием кинжала широкую арку, начав ее дугу слева у основания и окончив там же справа, на расстоянии двух шагов. Затем он нарисовал что-то в середине и отошел, вкладывая кинжал.

— Следуйте за мной, — приказал он, берясь за поводья.

И двинул мерина вперед. Тот замотал головой и взбрыкнул, но тут же коснулся передними ногами стены — и прошел сквозь нее. Миг спустя всадник оказался на замусоренной улице. Пустые, безжизненные дома с закрытыми ставнями; место разрушения, место, в котором цивилизация погибла, явив всем шаткость своих основ. Тут и там валялись груды белых костей. Раздувшаяся крыса скользнула в канаву.

Лекарь появился не сразу — он провел лошадь под уздцы. — Моя кобылка, — сказал он, — не так глупа, как ваш мерин. Увы.

— Просто он опытнее, — отозвался Паран, оглядываясь вокруг. — Садитесь в седло. Сейчас тут никого нет, но все может измениться.

— О боги, — зашипел Ното Свар, влезая на спину лошади. — Что тут творилось?

— Вы не были в первой группе?

Они медленно двигались по улице в центр Г'данисбана.

— В рейде Даджека? Разумеется, нет. Ах, как хотелось бы, чтобы Кулак остался во главе Войска!

"Мне тоже". — Великий Храм стоит на главной площади. А где храм Солиэли?

— Солиэли? Капитан Добряк, я не могу войти туда. Никогда не смогу.

— Почему вы отвергли клятву, Свар?

— Ното Свар, если вы не против. Имело место несогласие… политического свойства. Вероятно, нечестивое, пошлое и извращенное болото храмовой жизни соответствует чаяниям большинства священников. К сожалению, я обнаружил, что не могу мириться с таким существованием. Вообразите себе: истинное поклонение для них на последнем месте. Я совершил ошибку, обличив эти мерзкие и противоестественные обычаи.

— Весьма благородно с вашей стороны. Как ни странно, я слышал версию совсем иную. А именно — что вы потерпели поражение, борясь за власть в храме Картула. Нечто насчет использования храмовых богатств.

— Естественно, события могут иметь разные трактовки. Скажите, капитан… раз уж вы умеете проходить сквозь саженные стены, нет ли у вас и магической сверхчувствительности? Вы ощущаете этот злодейский голод вокруг? Отвратительно. Оно жаждет нас, нашей плоти, хочет прорасти в нее и высосать суть жизни. Дыхание Полиэли — оно уже захватывает нас.

— Мы не одни, лекарь.

— Нет. Я удивился бы. Она щадит своих последователей, носителей. Она…

— Тише. — Паран натянул поводья. — Я имел в виду, мы уже не одни.

Ното Свар завертел головой, оглядывая улицы. — Там, — прошептал он, ткнув пальцем в сторону аллеи.

Из тени вышла молодая женщина. Она была обнажена и пугающе худа. Глаза темные, широко раскрытые, сияющие; губы потрескались, грязные волосы сбились в космы. Беспризорная из трущоб, обирающая мертвецов… или…

— Не носительница, — прошептал Паран. — Я вижу… полное здравие.

Ното Свар кивнул: — Да. Внешность — лишь видимость. Капитан Добряк, девушку избрала… сама Солиэль.

— Похоже, в бытность жрецом вы в такое даже не верили.

Хирург молча покивал головой.

Девушка подошла ближе. — Малазане, — сказала она хрипло (ее голосовые связки давно не знали употребления). — Однажды. Давно. Год? Давно были малазане. Один из них назывался гралем, но я видела доспех под одеждой. Видела из — под телеги значок Сжигателей. Я была молода, но недостаточно молода. Они спасли меня, эти малазане. Они отогнали охотников. Они спасли меня.

Паран прокашлялся. — А теперь Солиэль избрала тебя… чтобы помочь нам.

— Ибо она всегда любезна к тем, кто добр, — шепнул Свар. Его голос дрожал от восторга. — Солиэль простила меня…

— Здесь тоже охотники. Идут. Они знают что вы здесь. Чужаки, враги богини. Их вождь ненавидит все на свете. Страховидный, искалеченный, он питается чужими мучениями. Идемте со мной…

— Благодарим, но нет, — отвечал Паран. — Твоя поддержка нам в радость, но я намерен встретиться с охотниками. Хочу, чтобы они провели меня к Серой.

— Страховид не позволит. Он убьет вас и ваших лошадей. Лошадей первыми, потому что он ненавидит их сильнее всего иного.

Ното Свар прошипел: — Капитан! Прошу, это предложение самой Солиэли…

— Предложение Солиэли, — сурово сказал Паран, — пригодится мне позже. Одна богиня за раз. — Он повел коня вперед, но оглянулся на хирурга и остановился.

— Идите с ней. Встретимся у ворот Великого Храма.

— Капитан, чего вы ждете от меня?

— Я? Ничего. Я ожидаю, что Солиэль использует вас, но не так, как эту девушку. Мне нужно нечто большее. — Паран потянул за поводья. — И я не приму отрицательного ответа, — добавил он под стук подков.

Ното Свар проследил, как безумец въезжает на главную улицу, и повернул лошадь головой к девушке. Вытащил рыбью кость и заложил за ухо. Прокашлялся. — Богиня… дитя. Я не желаю умирать, но прошу заметить: этот человек меня не слушает. Если ты решишь сокрушить его за непочтительность, я не найду в сем ничего несправедливого или незаслуженного. Фактически…

— Тихо, смертный, — сказала девушка голосом зрелой женщины. — В этом человеке равновесие всего мира, и я не желаю оказаться той, что нарушит баланс. Любым способом. Готовься скакать — я поведу, но не стану искать тебя, если ты потеряешься сзади.