Ересь Хоруса. Омнибус. Том II (ЛП)

Он почти добрался до атриума, когда его внимание привлекла стрельба. Ралдорон резко остановился возле балюстрады галереи и увидел внизу огромную свирепую толпу матросов. Вокруг лежали убитые, а в дальнем конце помещения выстроилась в шеренгу группа Кровавых Ангелов с оружием наизготовку. Фигура в черном доспехе и с вытянутым перед собой крозиусом выкрикивала приказы.

— Всем разойтись! — выкрикнул приказ толпе хранитель Аннеллус. — Возвращайтесь на свои посты, или вас расстреляют!

— Довольно! — Ралдорон перепрыгнул через перила и приземлился на палубу. Он повернулся к Аннеллусу, излучая холодный гнев. — Во имя Ваала, что ты творишь?

— Этот сброд напал на нас, — хранитель указал на одного из боевых братьев, на лице которого были свежие порезы, вместо одного глаза зияла рваная дыра. — Они пошли против своих хозяев!

— Они не сброд, — прорычал Ралдорон. — Они — наш экипаж!

Болтеры были подняты, легионеры могли расправиться с сервами одним коротким залпом.

Ралдорон оттолкнул Аннеллуса в сторону и прошел в толпу моряков. Они расступились перед ним, словно отодвигаемые силой его воли.

— Посмотрите на меня, — выкрикнул он, пристально глядя на них. — Посмотрите на меня!

Капитан схватил ближайшего человека, лейтенанта-артиллериста, чьи губы шевелились в непрерывной безумной молитве.

— Кровь, и кровь, и кровь, и кровь, и кровь…

— Вы усмирите свои страхи, — слова Ралдорона были тверды, как адамантий. — Все вы. Если вы сдадитесь, тот ужас, что напал на нас, одержит победу. Не смейте! Вспомните, кто вы! Вспомните свою клятву Ангелу и Императору!

Дрожащий в его хватке лейтенант умоляюще взглянул на Ралдорона.

— Она в моей голове, лорд. Я должен заставить ее остановиться. Кровь… — багровая жидкость окрасила бородку, сочась из глаз, ушей, ноздрей.

— Кровью мы связаны, и кровью мы служим, — сказал капитан, напомнив клятву долга. Слова успокоили гнев толпы.

— Мы — легион, все мы, — он метнул язвительный взгляд на хранителя. — Никогда не забывайте об этом. Не сомневайтесь. Черпайте силу у своих товарищей и братьев.

Другие легионеры уже опустили свое оружие. Ралдорон разжал хватку и отвернулся.

— Что мы можем сделать? — раздался вопрос из толпы. — Если враг проникает в наши головы, что мы можем сделать?

— Сопротивляйтесь, — сказал Ралдорон, не поворачиваясь. — Пока они не погибнут. Или же погибнем мы.

Первый капитан добрался до святилища примарха без дальнейших задержек и когда остановился в атриуме перед огромными медно-золотыми вратами, почувствовал через керамитовые подошвы ботинок небольшое смещение в палубе. «Красная слеза» поворачивала и достаточно круто, чтобы для компенсации активировались огромные гравитационные плиты флагмана.

Когда вокруг заревели сигналы тревоги, он задумался, что же заставило корабль изменить курс. В глубине души он знал, следующая атака неизбежна. Только неясно было, откуда ее ожидать. Рука Ралдорона опустилась на эфес силового меча, висевшего в ножнах на поясе. Одна часть него приветствовала битву, в то время как другая страшилась ее.

— Первый капитан. — У дверей во главе группы стражей стоял сержант Сангвинарной гвардии Зуриил, лезвие его карминовой глефы сияло. — Вокс-связь вышла из строя. Мы получаем обрывочные сигналы от других командиров и кораблей. Сбои бессистемны, только беспорядочное отключение радиосвязи и голоса…

У Ралдорона тоже пропал сигнал, но и только.

— Что за голоса?

Зуриил указал на вокс-бусину капитана.

— Послушай сам.

Ралдорон постучал по вокс-устройству. Какой-то миг было слышно только шипение статики, но затем он уловил едва различимые слова, произносимые нараспев на непонятном языке.

Стоявший рядом Мендрион нахмурился.

— Я слышал эти голоса раньше, но они, кажется, исчезли из памяти…

Ралдорон фыркнул, отключив связь.

— К черту эти игры теней.

Зуриил открыл дверь, впуская его внутрь.

— Действительно, брат-капитан.

Ралдорон вошел в святилище примарха и поклонился, Ангел в ответ коротко кивнул. Повелитель стоял посреди комнаты перед шипящим, нестабильно работающим гололитом, который демонстрировал голову и плечи адмирала ДюКейд. Командующая выглядела усталой и постаревшей, боль и страдания потушили яркую искру жизненной энергии, которую капитан всегда ассоциировал с ней. Как и остальной смертный экипаж, адмирал не была защищена от психического вопля с Сигнуса Прайм. Ралдорон вспомнил обезумевшего лейтенанта, которого Аннеллус готов был убить. То, что ДюКейд после такой же ментальной атаки по-прежнему исполняла свои обязанности, свидетельствовало о ее выдающейся стойкости.

— Беспорядки усиливаются, — сказала она. — Палубные офицеры докладывают нерегулярно, но на местах уже произошли убийства и некоторые акты… вандализма. Думаю, на данный момент флагману не грозит непосредственная опасность изнутри.

Адмирал замолчала, словно ей трудно дышать. Ралдорон услышал по открытому каналу другие голоса на мостике, многие были охвачены паникой, в то время как офицеры ДюКейд пытались сохранить порядок.

Лицо Сангвиния было мрачным.

— Другие корабли?

При этих словах Ралдорон перевел взгляд от голографического изображения на огромный иллюминатор из бронестекла, за которым был виден космос. Он разглядел флотские крейсеры. Некоторые выбивались из строя, видимо, были повреждены.

— По тем нескольким устойчивым каналам связи, что у нас есть, докладывают о схожих инцидентах, — сообщила женщина. — Среди сервов экипажа вспыхнули беспорядки, были случаи насилия и паника.

— Подавите их, — сказал Ангел. — Если мои сыновья будут вынуждены сражаться с собственными экипажами за контроль над космическими кораблями, то мы пойдем на поводу у врага.

— Я… — начала ДюКейд, ее голос поднялся на октаву, превратившись в визгливый, протяжный вопль. Гололит задрожал и разлетелся облаком фотонов, но пронзительный вой не прекратился. Матрица проектора в палубе перегрузилась и взорвалась, испуская дым и запах раскаленного металла.

Ралдорон извлек пистолет, опасаясь, что это предвестие очередной психической атаки. Рядом с ним поднял руку командир гвардии Азкаэллон, в его наруче щелкнул затвор болтера модели «Ангелус».

Остальные воины Сангвинарной гвардии обнажили клинки.

— Этот шум? — крикнул Халкрин. — Откуда он исходит?

Примарх повернулся, пристально всматриваясь в потолок. С грозным выражением Ангел искал глазами то, что мог увидеть только он.

— Нет… — прошептал Сангвиний.

В зале находилась группа сервиторов, рабов для выполнения второстепенных обязанностей и управленческих функций. Они одновременно выползли из своих спальных ниш и хором завыли, изрыгая кровь и технические жидкости на мозаичный пол.

На глазах Ралдорона они погибли, рассыпавшись розовато-серым туманом, как разобранная головоломка, сделанная из плоти и меди.

Со звоном кристалла о пласталь Сангвиний обнажил меч и встал в боевую стойку. Узкий и смертоносный двуручный клинок был длиной с космодесантника, его выковали из красного металла, а золотую гарду усыпали рубинами. Оружие загудело, оживая в руках Ангела. Крылья примарха раскрылись, и примарх поднял меч.

— Покажись, если осмелишься!

Вопль достиг своего пика, пронзив слух Ралдорона, но, когда он стих, Кровавым Ангелам был брошен новый вызов. Останки сервиторов задергались и сплелись, веревки внутренностей и сломанные конечности потянулись друг к другу. Воздух вокруг кусков плоти исказился, а реальность вывернулась наизнанку и разрушилась.

Части соединились в новое тело. Торс принадлежал двуполому мутанту с четырьмя руками и подрагивающей мускулистой плотью, голова увеличилась и стала напоминать козлиную, с рогами и острой, фыркающей мордой. Новорожденное существо согнулось и с самоуверенным видом посмотрело сверху на Кровавых Ангелов. Оно провело когтями-пальцами по своему телу, забавляясь с окровавленной плотью, из которой состояло, и испустило влажный, оргиастический выдох.