Далекие острова. Трилогия (СИ)

   Я был уверен, что Пуи читал мое личное дело и прекрасно осведомлен о моей карьере, наверно даже знает, какой коньяк я предпочитаю.

   - Меня призвали спустя полгода после начала кампании, три месяца в учебном лагере, так что на фронте я пробыл около двух лет.

   Лейтенант кивнул. Вообще я был старше его по званию и подобный допрос выглядел несколько странно, но в адмиралтействе я подписал бумагу, в которой обещал оказывать содействие офицерам разведки и честно отвечать на все вопросы. Манеры лейтенанта оставляли желать лучшего, но возможно он просто не хотел тратить время на глупые расшаркивания. Хитрый льстец, старающийся втереться в доверие, был бы намного хуже.

   - Заходите после завтрака, - сказал Пуи, - угощу Вас хорошим кофе.

   - Спасибо. Непременно зайду.

   Утром я немного посидел в кают-кампании, слушая обычную болтовню младших офицеров. Лейтенанты рассказывали друг другу истории из жизни учебного лагеря, много смеялись. Все, что они говорили казалось мне довольно скучным, но у молодежи свои интересы и взгляды на жизнь. Морские офицеры разошлись, стюард убрал со стола грязную посуду. Являться к лейтенанту сразу после завтрака я посчитал невежливым, поэтому выждал полчаса и отправился в адмиральскую каюту.

   Пуи тепло меня встретил, усадил за стол и предложил кофе с печеньем. В гостиной царила идеальная чистота. На стене висела карта Дикого острова, с пометками сделанными красным карандашом, на месте форта был воткнул маленький синий флажок.

   Лейтенант сразу перешел к делу.

   - Я хотел бы задать Вам несколько вопросов о том, как проходила высадка на остров. Расскажите, пожалуйста, как все было. Хочу услышать подробности из первых уст.

   Я начал рассказывать. Когда мы дошли до места, где десантники нашли в штабе мертвого офицера, Пуи прервал меня.

   - Скажите, господин супер-лейтенант, все-таки почему Вы провели высадку так, словно ожидали нападения. Насколько я понял, многие офицеры пытались отговорить Вас от боевой операции?

   Я пожал плечами.

   - Не знаю. Я исходил из того, что за четыре года с экспедицией могло случиться все, что угодно, и не хотел рисковать понапрасну. Кстати, капитан Хал меня поддержал. А что касается офицеров, - я на минуту задумался, - теперь я понимаю, что многие знали о том, что адмирал Толь жив и ведет свою игру. К тому моменту, когда мы причалили к Дикому острову, многих уже успели завербовать. Я писал об этом в отчете.

   - Меня вот что удивляет, - сказал лейтенант, - ведь Вы знали почти всех офицеров несколько лет, они прошли с Вами огонь и воду. Так почему же некоторые так легко пошли на предательство?

   Мне трудно было ответить на этот вопрос. Предательство близких людей до сих пор оставалось для меня загадкой.

   - Наверно у всех были разные причины. Лейтенант Бад получил возможность начать новую жизнь, лейтенанты Жен и Мас - почти безграничную власть и неожиданное повышение по службе, и я думаю, что всем без исключения обещали богатство и роскошь, которой они были лишены в обычной жизни.

   Пуи хмыкнул и покачал головой.

   - Мне кажется, что слово роскошь мало подходит для описания обеспеченной жизни в средневековом обществе. На родине лейтенантов ждало блестящее будущее.

   - До такого будущего нужно пройти длинный путь, возможно молодые люди не захотели ждать.

   - Возможно, - задумчиво сказал лейтенант, - может быть были еще какие-нибудь причины?

   Никогда не знаешь, что можно говорить людям из спецслужб, а что нельзя. Любое неосторожное слово они могут вменить тебе в вину.

   - Мне кажется, им предложили принять участие в создании нового мира, дали почувствовать себя героями и первооткрывателями.

   - Да, Вы романтик, - удивленно сказал Пуи, - хотя я понимаю, что Вы имеете в виду. Всегда найдется злодей, который попробует смутить слабого духом молодого офицера. У провокаторов много лиц.

   Лейтенант надолго задумался и, казалось, совсем потерял ко мне интерес. Мне ужасно хотелось курить, но разведчик не предлагал, а закуривать без разрешения было не удобно. Наконец он очнулся.

   - Продолжайте, пожалуйста. Что было дальше, после того, как Вы нашли мертвого офицера?

   Мы проговорили около часа. Пуи очень внимательно слушал, иногда задавал уточняющие вопросы. Он не старался поймать меня на противоречиях, не хитрил и вообще вел себя довольно прилично. Кофе у лейтенанта оказался действительно хороший.

   Наше путешествие продолжалось. Я прочитал и перечитал все книги, которые взял с собой и теперь принялся за библиотеку капитана. Оказалось, что лейтенант Гоц большой любитель беллетристики. Сначала мы обменялись с ним романами, взятыми в поход, а потом стали часто засиживаться в моей каюте, обсуждая известных авторов. По многим вопросам наши мнения не совпадали, но в одном мы были едины, большинство бестселлеров, изданных после войны, нам не нравились.

   - Ну, это бред! Честное слово, полная ерунда, когда главный герой, офицер, сидит в порту и ждет судна, а к нему подсаживается бездомный и они из одной бутылки начинают пить вино! Это морской черт знает, что такое! - запальчиво говорил Гоц.

   Лейтенант с детства много читал по ночам при свете свечи, от чего испортил зрение и теперь носил очки. На вторую неделю знакомства он признался, что раньше писал стихи, а теперь пробует себя в прозе. Он показал несколько морских рассказов, довольно приятных, написанных в классическом стиле, но немного перегруженных флотской терминологией. Мне, сухопутному офицеру, некоторые слова были не понятны, о чем я сразу ему сообщил. Гоц обиделся, он вообще к своему творчеству относился очень щепетильно, но на другой день принес мне исправленный вариант. Стихи он писал очень давно, в юности, и показывать стеснялся. Когда артиллерист все-таки решился, я понял почему. Тема была одна, несчастная любовь пылкого юноши к бессердечной даме. Стихи были откровенно плохие, но, чтобы не обидеть лейтенанта, я сказал, что на мой взгляд все это очень достойно, но я не могу оценить его произведения, потому что ничего не понимаю в поэзии.

   Иногда к нашим вечерним посиделкам присоединялся доктор Пор. Литература его не интересовала, но ему нравилось бывать в нашем обществе. Он сидел на койке, на самом краю, слушал пылкие речи лейтенанта Гоца, курил папиросы, пил мой коньяк и благодушно улыбался.

   Однажды ночью, проводив новых друзей, я вышел на палубу, чтобы подышать свежим воздухом. Вахтенный матрос, проходя мимо, отдал честь. Я немного постоял на носу, разглядывая огни "Великолепного". Было ветрено, я не надел бушлат и быстро замерз. Возвращаясь обратно, я остановился возле капитанской каюты. Хал не спал. В гостиной горел свет, и я видел сквозь занавеску темный силуэт стоящего человека. Я подумал: "Не зайти ли к капитану и не выпить рюмочку". Неожиданно через открытый иллюминатор до меня донеслись голоса, похоже Хал был не один.

   - Безобразие! Я даже в оружейную не могу попасть, пока не подпишу специальную бумагу у Пуи. Такое ощущение, что на корабле главный он.

   Я узнал голос механика. Обычно спокойный и тихий лейтенант Лас, сейчас был сильно раздражен.

   Первой моей мыслью было уйти, но ответ капитана заставил меня не много задержаться.

   - А он и есть главный, - ответил Хал, - бросьте Лас. Вы должны понимать, что обычный лейтенантик, даже, если он из разведки, никогда бы не получил на моем корабле адмиральскую каюту.

   - Я Вас не понимаю.

   - У него особые полномочия. Каракатица знает, кто он вообще такой. Поэтому я Вас прошу, соблюдайте субординацию и перестаньте его задевать. Не хочу, чтобы это для Вас плохо кончилось.

   Лас, что-то пробурчал, но я не расслышал. Я вообще никогда не любил подслушивать под открытым окном или подглядывать в замочную скважину, поэтому решил, что с меня довольно. И тем не менее, я был рад, что стал свидетелем этого разговора. Выходит, наши с капитаном мысли сходятся, я тоже решил, что Пуи не похож на лейтенанта из разведки.