Алёна (СИ)

Новый Алёнин знакомый, выходя, взглянул на девушку, и Алёна вдруг поняла, чей взгляд напоминали его зелёные глаза. Ей даже показалось, что так же, как у той рептилии, сузились в вертикальные щелочки зрачки, когда генерал улыбнулся на прощание. К её удивлению, освободившееся место никто так и не занял, и Алёна оставалась дальше один на один со своими прорвавшимися воспоминаниями.

Глава 24

Приземлившийся на поляне вертолёт своими очертаниями напоминал грациозную лупоглазую стрекозу. Пилот, глядя на приближавшихся к нему здоровенного индейца и хрупкую девушку, что-то озабоченно говорил по рации. Выслушав ответ, хмуро кивнул и вышел из прозрачной кабины.

– Устраивайтесь. Что вождь - то не пришёл?

– Занят. Да и дел - то, нас в город переправить. Не та забота, чтобы вождь отвлекался, - также перешёл на португальский язык Большой.

– Вообще-то я ждал вождя. Ну да ладно. Давайте и поживее.

Алёнин проводник с поклажей пролез на заднее сидение, а девушка устроилась рядом с мрачным пилотом.

– Наверное, трудно управлять такой птичкой? Я всегда так восхищалась лётчиками! Не люди, а боги! Только вот вблизи их ни разу не видела! - простодушно попыталась завязать разговор девушка.

– Ну, так уж и боги! - польщёно улыбнулся пилот. - Скорее, птицы. Тут надо просто чувствовать полёт и саму машину. Как на велосипеде. Пока не почувствуешь - не поедешь. А в остальном - смотри. Вот рукоятка и вот рукоятка. Газ и направление. Добавили оборотов и на себя.

Мотор застрекотал, засвистели винты и вертолёт, повиливая тонким хвостом, поднялся вверх.

– Видела? - перекричал гул лётчик. - А вот так - вправо, вот так - влево. Так - вверх, так - вниз. И всё. Надо только чувствовать машину и сам полёт.

– Здорово! - искренне восхитилась Алёна. Но затем лётчик вновь начал говорить в микрофон и девушка отвлеклась от науки управления, рассматривая разлившуюся внизу зелень джунглей.

Это зелёное царство верхних этажей джунглей скрывало практически всё. Где-то там, внизу и уже - вдали остался Аллигатор, неумело помахавший рукой на прощание, странное племя, жуткая пирамида, ужасная поляна с останками несчастного Уго. Девушка отвернулась и стала смотреть вперёд. Их стрекоза, при всей её кажущейся хрупкости двигалась довольно быстро. Тем не менее, однообразные джунгли тянулись и тянулись - до горизонта. От нечего делать Алёна начала вновь стала присматриваться к небрежно - расслабленным движениям пилота. Тот был хмур и озадачен, в разговоры не вступал. Говорить с Большим мешал рокот двигатели и свист лопастей. Только через солидный час в зелёном однообразии начали проявляться уродливые проплешины - вырубки. А потом… Потом на горизонте зелёное море сменилось ярко - голубым. Это в лучах солнца сверкал океан. Стрекоза грациозно повернула, и проявляющийся из марева город остался левее, а вода и уже желтеющая полоска берега оказались прямо по курсу. Алёна уже высматривала какое-нибудь глухое поселение, где её посадят на рыбацкую шхуну, или ещё на какую-то посудину. Но двигатель неожиданно закашлялся, и вертолёт резко пошёл вниз. Пассажиры ещё не успели испугаться, когда у самой земли машина зависла, затем тяжело плюхнулась на песок. Только теперь движок замолк окончательно. Только лениво, по инерции крутились вмиг провисшие лопасти винтов.

– Что случилось? - поинтересовалась девушка у пилота.

– Не знаю, сейчас проверим, - хмуро ответил тот, потянувшись к верхнему лючку кабины. - Думаю ничего страшного. Разомнитесь пока.

Истосковавшаяся по просторам и воде девушка с радостью кинулась к набегавшим на прибрежный песок волнам. За ней грузно последовал и Большой.

– Знаешь, у нас поздним летом, когда всё скошено, по утрам на… она запнулась, подыскивая эквивалент слова "стерня", ну, на оставшихся стебельках выпадает роса. И это тоже, как застывшее море - до горизонта. А если дальше лес- то будто ваши цунами застыли… Скорее бы уже… Подожди-ка, - поймала она вдруг одну ускользавшую ранее мысль. Тебя мазали кровью петуха. Очистительный обряд после убийства. Тебя! Значит это ты…

Она не закончила фразы, когда вновь загудел мотор. Посвистывая винтами, вертолёт приподнялся и вдруг направился прямо к собеседникам. Он двигался медленно, аккуратно. Алёна подумала, было, что мрачный пилот решил блеснуть своим мастерством - "подать карету" прямо к её ногам. Ужасное разочарование наступило почти мгновенно. Стрекоза замерла в нескольких метрах от них, и тут же сквозь рокот движка прорвался сухой кашель выстрелов. Алёна ещё всматривалась в пламя, появившееся вдруг с одного из выступов, ещё доходила до того, что и в их стреляют из довольно солидного оружия, а Большой уже рванулся вперёд, загородив девушку от крупнокалиберного пулемёта.

– Что ты делаешь! - закричала она, отталкивая проводника. Но, ещё толкая его, она с ужасом увидела, как мгновенно вспухла в нескольких местах спина индейца, полетели клочья рубахи, фонтанами брызнула кровь. Затем, словно кошмарный переспелый арбуз, треснула и развалилась голова, обдав девушку кровью и мозгами. Растерзанное тело Большого ещё сделало шаг вперёд - к врагу, но ноги подогнулись и кровавое месиво осело в песок.

Алёна, склонившись над ним, ещё пыталась спасти верного индейца. Не обращая внимания на рвущееся от пуль платье, она направила на Большого всё своё поле, но ужасающие ранения головы - фактически разбрызгавшие мозг- не могли уже вернуть уходящее из него сознание.

– Живи. И прости, - услышала ещё она откуда-то издали шёпот умершего. И отдав все силы, упала на растерзанное тело.

Пули крупнокалиберного пулемёта, более похожие на снарядики, быстро превратили два живых тела в ужас из рваной одежды, разбрызганной или торчащей из её дыр плоти, обильно политой кровью. Убийца, вновь заглушив двигатель, несколько секунд посидел в кабине, набираясь мужества. Стрелял в людей он не впервой. Но сейчас следовало подойти к своим жертвам и скрыть следы преступления. Шеф приказал вывезти тела и сбросить далеко в море. Пилот понимал, что сделать этого не сможет. Вздохнув, он выпрыгнул на песок и медленно пошёл к кровавому месиву. Оба тела лежали рядом, вплотную. От вида расколотого черепа индейца вертолётчика затрясло. Увидев выпавший из глазницы круглый, словно изумлённый глаз, он торопливо зажмурился. О том, что бы погрузить такие тела в кабину, полететь с ними, а потом ещё одному их выкинуть и речи не могло быть! Вообще отвернувшись от кошмарного зрелища, чувствительный убийца на ощупь отыскал руки индейца и потянул тело в море. Зайдя как можно дальше, он отдал Большого на волнам и побрёл к берегу. Побрёл, вновь набираясь мужества. На девушку смотреть не хотелось вообще. Не хотелось? Не то слово. Было страшно. До нервной дрожи, до холодного пота страшно взглянуть, что делал пулемёт с этим тельцем. С этой птахой. Как восторженно она на него смотрела! " Наверное, надо родиться птицей, чтобы лететь?" - вспомнил он. - Да, девочка. Только одни рождаются орлами, а другие - стрижами, а третьи, вот… стервятниками.

Выходя на берег, пилот уже знал, что никакая сила не заставит его посмотреть на то, что сделал с девушкой пулемёт. - Пулемёт? - спохватился он. - Да это же я, я своими руками! Машинально помыв руки, вертолётчик как-то бочком, по-крабьи подошёл к девушке. В принципе он мог взять её на руки, или, даже на одну руку и так понести. Но даже под страхом смерти никто не заставил его это сделать. Слегка прикасаясь к тёплому ещё тельцу и тут же одергивая руку, словно от раскалённого железа, стервятник нащупал платье и уже за него волоком потянул девушку туда же - к морю. Также затянув тело на глубину, он толкнул её в сторону открытого моря и пошёл прочь. Но всё же не выдержал-оглянулся. Вокруг девушки расплывалось кровавое пятно, но лицо оказалось нетронутым. Такая милая, уставшая мордочка. Задрожав, пилот рванулся к берегу.

Уже в кабине вертолётчик закурил и, сделав несколько глубоких затяжек, включил рацию.

– Ну? - услышал он хриплый голос.