Харон
Харон читать книгу онлайн
Только сильнейшие экстрасенсы могут «почуять» его появление в Москве. Да еще цепь зверских убийств тянется кровавым следом за гостем из иной реальности — Хароном-перевозчиком, который должен лишь переправлять души через черную рекузабвения. Что заставляет его откладывать в сторону весло и возвращаться в мир, где он жил, любил и был Стражем? И кто он теперь: мститель, воздающий за зло, или предвестник скорого Апокалипсиса?
Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала
— Один… Из тех, что бывал у Локо. И он не отказался. Он вернулся с половины пути. Это редкость, — повторил танат.
Харон уловил в его словах какую-то недоговоренность. Словно было во всей ситуации что-то глубоко его, танатовой сущности, противное.
— Ну ничего, — сказал он. — Пойдет еще раз. Не говори только, что вы не в силах его заставить. А то погрузим на следующую Ладью, и я его малым ходом… того. А?
— Странно, — сказал танат. Ты — первый из Перевозчиков, который может шутить на такие серьезные темы. Как будто тебе очень весело. Тебе действительно весело, Перевозчик? Скажи, Харон, нам хочется знать.
«Уж куда, — подумал Харон. — Просто со смеху помираю».
— Иногда бывает, — сказал он. — Большое собрание на площади по поводу события, не так ли?
— Всем… многим хочется посмотреть, как мы будем его провожать обратно.
— Ну вот…
— Ты не понял. Обратно — это на Тэнар-тропу и дальше, в Мир.
Харон остолбенел.
— Того, кто добровольно отказывается от Тоннеля, Перевозчик, мы обязаны вывести обратно в Мир, чтобы там он еще раз прошел свой путь. — Слова таната повисли в шелестящем воздухе. — Мы это должны?
— Перевозчик, понятно тебе? А оракул в лагере прежний, та же девчонка, — добавил танат.
Харон лихорадочно обдумывал услышанное.
— Ты придержишь его, — сказал он внезапно.
— Мы должны…
— Вы придержите его, танаты! — отрезал он не терпящим возражений голосом. — Я первый должен оказаться у Тэнар-камня. Вы придержите его до моего возвращения, ясно вам? Я хочу с ним поговорить.
— Нет, Перевозчик, все будет сделано так, как должно…
Харон ухватил таната за пояс, дернул к себе.
— Все будет сделано так, как я сказал! Или мне начать отрывать вам головы? Я начну с тебя, мне плевать, что вас — один, хотя и много. Я этого не понимаю. У меня не укладывается это в моем ограниченном уме Перевозчика. Начать?
С удовлетворением Харон отметил проступающий на пятнистом лице ужас. «Не совсем вы потеряны для нормальных чувств, пятнистые», — подумал он.
— Это из-за тебя, Харон, — сказал танат бесцветно, поправляя пояс. — Ты начал нарушать непреложный порядок. Тебе это зачтется, не думай.
— А я и не думаю. Мне указывают, я исполняю. Мы с вами два брата-акробата, запомни новую шуточку. Она из Мира, который мы оба покинули. Кстати, учтите, ребята, Миров много. Это я совершенно ответственно заявляю. Надо вести себя примерно, а то ушлют, понимаешь… Я и отвезу. Или другой какой лодочник, кого поставят. Вот еще о чем побеседуем, как вернусь.
— Нам нет никакого интереса беседовать с тобой, Перевозчик.
— Да? Значит, интересно будет мне одному, а вы, пятнистые, перетопчетесь. Брянский! - Харон огляделся, ища. — С ним пойдешь… у-у, душа безухая! Эй, пятнистый, забери этого и Локо сдай, пригодится.
Повинуясь жесту Перевозчика, услужливый толстяк пошел в сторону площади. Он шагал быстро, все быстрее, чтобы танат не нагнал его. Один раз он зацепился за шнур и упал ничком, но вскочил, как резиновый мячик, и проворно скрылся за палатками.
— Ну, боятся вас, пятнистые. Меня бы так боялись.
— Что ты собираешься предпринять, Перевозчик?
— А ваше какое дело? — Харон говорил через плечо. — Оцепить площадь, никого не выпускать. Я поднимусь и спущусь, только и делов. А если, — Перевозчик сделал паузу, — если вы, танаты, со мной не согласны, прислушайтесь повнимательней к своему внутреннему голосу, или как у вас там. Должен подсказать. Все, я пошел.
И он оставил таната с его возмущением, и Брянского с его подхалимским страхом, и всех их, даже того, кто не захотел идти в Тоннель, кто пожелал вернуться, кто пожертвовал многим, что давалось ему. Широкими шагами Харон прошел эту линию, миновал сложенную из камней во-о-от такую пирамиду. Луны зажглись опять в очистившемся от светящихся облаков небе, камешки сыпались из-под шагов, сужались стены Тэнар-ущелья, а он шел, все ускоряя темп, и это было похоже на бегство, но он не бежал.
Он шел туда, где в нем нуждались в данный момент, в свой Мир, где стало происходить нечто такое, что заставляет избранные души отказываться от указанного им пути избранных душ, сулящего, быть может, то редкостное бессмертие, исполнение всех желаний, рай, Эдем, Элизиум, сверкающие поля, невиданное могущество, вечное блаженство…
Перевозчик стоял на коленях у Тэнар-камня, обнимая его шершавый бок, а потом вдруг оказался сразу на ногах, в телефонной будке. Где, пошарив по карманам (мельком рассмотрел, что теперь — в длинном пижонском пальто крупного черно-белого твида, в белом кашне, под пальто костюм, и тоже, кажется, шикарный), вбил в приемник найденный жетон, набрал номер, бросил несколько слов, почти не понимая, что говорит, и — быстрей! быстрей! что гнало? — добрался до Инкиного дома. Прыгая чуть не целиком через лестничные пролеты, взлетел на знакомую площадку со знакомыми дверями выходящих на нее трех квартир, и самую знакомую дверь загораживал некто плюгавый в хорошей, впрочем, дубленке — насколько можно было' судить со спины.
Без раздумий, еще в запале подъема, он со звоном врезал под самую плешь, в затылок, и плюгавый пролетел в глубь квартиры. Инкино: «Ой!» — оттуда. Моргнув, он задержал веки и увидел под ними много нового. Потом вошел следом.
— Что ж такое, — сказал он. — Нельзя домой съездить переодеться, а у нее уж полная хата кобелей! Срочно собирайся, ноги моей здесь больше не будет. И твоей тоже, между прочим. Ну, кому говорю?
Глава 7
За четыре с лишним месяца до описываемых событий — событий, происходящих в нашем Мире, разумеется, том, который все мы привыкни считать своим, а большинство из нас — и единственным, в конце веселого месяца мая уходящего года Красного Буйвола происходил телефонный разговор. Один из собеседников находился совсем рядом с Москвой, можно сказать, почти в черте города. Он разговаривал из своего особняка, стоящего в восемнадцати километрах от Московской кольцевой автодороги, на одном из самых престижных шоссе. Другой — на три с лишним тысячи километров восточнее. Из окон его квартиры по улице Зеленый бульвар открывался чудесный вид с высокого берега Иртыша на старую часть Омска.
Разговор шел по обычной междугородной АТС, таких разговоров, согласно свидетельствам работников Минсвязи, в минуту проходит до нескольких тысяч. Согласно другим подсчетам — до нескольких десятков тысяч. И это не учитывая специальных каналов. Собеседников разделяли и три часа времени, и счет шел не в сторону Москвы.
— Когда ты бросишь свою отвратительную манеру поднимать меня с зарей?
— Когда научусь спать по ночам. Не тебе плакаться, у меня уже половина пятого утра.
— У тебя уже полпятого, а у меня еще полвосьмого. Утренний сон самый сладкий. От бессонницы могу посоветовать валиум или седуксен. Старые, проверенные средства.
— Все равно заря — как раз у меня, а у тебя уже день, стыдно валяться.
Москвич различил в трубке звуки, означающие, что его собеседник поднимается, переходит на кухню, по обыкновению — москвич был прекрасно осведомлен о его привычках — садится к окну. Закуривает.
— Доброе утро, коллега, — донеслось из Омска. — Слушаю вас.
Это означало, что разговор можно начинать.
— Как я и предполагал, за первыми посещениями последовали дальнейшие. Я засек уже четвертое, и опять в Москве. Ну, или в ближнем Подмосковье, не принципиально.
— Вас это, разумеется, не может не беспокоить, коллега, я понимаю.
— Оставь, прошу, пожалуйста, иронию.
— Я ничуть не иронизирую. С тех пор как он появлялся где-то в моей стороне, для иронии не осталось питающей почвы. Продолжай. Ты по-прежнему не улавливаешь направления?
— Нет. Здесь гораздо эффективнее сработал бы ты.
— Почему обязательно я? Есть Алан. Есть Антонина. Снесись с ними, они должны помочь. В конце концов, мы заинтересованы равно все. У тебя под боком работает наш Пантелей, в конце концов. Вы вдвоем горы способны свернуть.