Время красного дракона

— Значит, она не умерла, скрывается на кладбище, — подумала Верочка Телегина.

Бабка Меркульиха ударила посохом по пустому ведру, которое держал услужливо перед ней скелет в шляпе и с галстуком — на позвонках шеи. Волосатый леший из Карагайского бора объявил:

— Господа скелеты, товарищи покойники, упыри, ведьмы и прочие оборотни! Сегодня у нас торжественная ночь. Мы решили создать на кладбище партийную организацию. Кто из вас желает стать коммунистом, подходите к вампиру, записывайтесь. Прошу по утвержденному ритуалу поднять хоругви, портреты-реликвии, транспаранты.

Нечисть подняла на палках портреты Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина, Молотова и Ворошилова. Скелеты и трупы раскачивали лозунги-плакаты: «Да здравствует мировая победа нечистой силы!», «Догоним и перегоним Америку по количеству вампиров!», «Социализм — это нечистая сила плюс массовые расстрелы», «Бесы всех стран, объединяйтесь!»

По предложению какого-то чудища, похожего на Карла Маркса, сборище вдохновенно заиграло на своих музыкальных инструментах и запело: «Вставай, проклятьем заклейменный весь мир голодных и рабов. Кипит наш разум возмущенный, на смертный бой пойти готов!»

Особый восторг у заклейменных проклятьем вызвал выехавший броневик, на котором стоял нищий Ленин. Скелеты умилялись тем, что одна штанина у вождя была оторвана до колена. На левой ноге — галоша, на правой — лапоть. Отрепья, дыры и заплаты у Владимира Ильича были еще живописнее.

— Учение Маркса всесильно, потому что оно верно! — провозгласил перед нечистью Ленин.

Скелеты зааплодировали бурно, один из трупов завыл по-собачьи. Молоденькие ведьмы запели хором, вскидывая ноги в танце:

— Учение Маркса всесильно, всесильно...

Ленин разволновался, снова выкрикнул:

— Социализм овладел умами миллионов, и он непобедим!

Ушастые нетопыри вопили:

— Социализм овладел умами миллионов! Умами трупов, скелетов, вампиров! Да здравствует Ленин!

— Слава вождю мирового пролетариата!

Владимир Ильич исторг последний свой афоризм:

— Партия — ум, честь и совесть нашей эпохи!

— Ни ума, ни чести, ни совести! — сказал вдруг леший, который ощупывал броневик вождя, постукивал по нему.

На кладбище воцарилась предскандальная тишина. Авторитет лешего среди нечисти был весьма высок. Вурдалаки и нетопыри сразу сгрудились возле своего лидера.

— В чем дело, товарищи? — спросил Ленин с броневика.

— А то! — начал объяснять леший. — Броневик-то у тебя поддельный, не настоящий: из фанеры он излажен, а не из железа.

Баба-Яга внесла ясность окончательно:

— Броневик украден с площадки детского садика, я тамо его видела надысь, когда в ступе пролетала мимо.

— И галоша у вождя краденая, видно ить! — воскликнул водяной, отряхивая тину.

— Слазяй с броневика! — приказал леший.

— И уходи из эпохи! — добавил какой-то упырь.

Правительница шабаша бабка Меркульиха спасла вождя от низвержения и позора:

— Чаво пристали к нему? Где энто мы добудем вам настоящего Ленина да ишо с настоящим броневиком? Радуйтесь, што энтого обалдуя на ночь из тюрьмы заполучили! И он ничем не отличается от настоящего. Даже ишо лучше всамделишного!

Самый толстый труп, поднявшийся из гроба запоздало, поддержал бабку Меркульиху:

— Товарищи, не надо забывать — для какой цели мы собрались! Наша задача создать на кладбище партийную организацию. Давайте не будем отвлекаться от повестки дня.

Владимир Ильич почувствовал поддержку, оживился:

— Прошу проголосовать, поднять руки — тех, кто считает себя членом нашей партии, одобряет большевистскую платформу!

За ленинские идеи кладбище проголосовало единогласно. Секретарем парторганизации избрали лешего. После этого — вождя мирового пролетариата отпустили. Ему предстояло за ночь объехать еще несколько десятков крупных кладбищ, где создавались партийные организации. Броневик с Лениным фыркнул мотором, пустил струю вонючего дыма и укатил в темноту великой России. Нечисть начала задавать вопросы своему партийному вожаку:

— Можем ли мы создать фракцию полусгнивших трупов? — прозвучало из толпы.

— Фракции во избежание раскола партии запрещены, — пояснил леший товарищам. — Мы не можем отступать от ленинизма.

— А могут ли труп избрать в ЦК, в Политбюро? — спросил толстый мертвяк, отмахиваясь от ночных комаров.

— Почему же не могут? В первую очередь туда будут выдвигаться именно трупы.

Но при этом разъяснении возмутились шумливые скелеты:

— А чем это хуже мы, скелеты? Мы протестуем! У нас гораздо больше опыта. Мы обратимся с жалобой в Коминтерн!

— А мы вам черепа раздробим, объявим вас вредителями, врагами народа, троцкистами! — пригрозил леший.

Скелеты притихли, отступили, успокоились. И вскоре вся нечисть задвигалась у костра в хороводе с возгласами:

— Да здравствует социалистический выбор!

— Большевистская платформа защищает интересы мертвецов и рабочего класса!

— Смерть ревизионистам!

— Да здравствует коммунизм!

— Превратим земной шар — в общий коммунистический гроб!

Бабка Меркульиха заметила, что за шабашом наблюдают подошедшие — Трубочист, деревянный Малыш, Фроська с Дуняшей. Старуха подбежала к ним, замахала посохом:

— Зачем приперлись? Вон — с глаз долой! Некогда мне: политическо мероприятие у нас. Опосля встренемся.

Бабку Меркульиху отвлекла какая-то фанатичка. Она выбежала из ночи к огню костра с пистолетом в руке, спрашивая:

— Где Ленин? Вы не видели Ленина?

— А вы кто такая, гражданка? — взялся за дубину леший.

— Я Фанни Каплан. Мне нужен Ленин.

— Владимир Ильич уехал на броневике.

— Куда?

— На другое кладбище, — объяснил леший.

— На историческое! — добавил Трубочист.

Фанни Каплан бросилась, должно быть, в сторону исторического кладбища, сбив с ног скелета и двух вурдалаков.

— Не промахнитесь! — крикнул ей вслед Трубочист.

Наблюдать за этим безумием было трудно. Верочка встала и пошла к дому. Она залезла в горницу через окошко, улеглась в кровать, ожидая, когда с кладбищенского шабаша вернется Дуняша. Но потрясение от всего увиденного было таким сильным, так измотало ее, что она впала в сумеречное состояние и уснула. Проснулась Вера Телегина утром, когда уже взошло солнце. Она боялась встать с постели, осмысливая наваждение.

— Какие глупости! Все это мне, конечно же, приснилось, — решила она, поднимаясь с кровати, оглядывая горницу.

Створки окошка были открыты, на полу валялся разбитый горшок со сломанной геранью. На столе — четыре тарелки, вилки, ножи, остатки зеленого лука и укропа. На одной из тарелок — лягушачья голова. Дуняша сидела в детской кроватке, перебирая кучу денег, бросая красные тридцадки на пол. На шее у нее висел прикрепленный к медной цепочке черный камушек с белым крестиком.

— Ты где это взяла, Дуня? Кто тебе дал деньги? — дрожащим голосом спросила Верочка.

— Он дал! — показала Дуняша на деревянного Трубочиста-Малыша, который стоял на комоде, сжимая в кулаке украденную пятерку.

К полудню Вера с Дуняшей уже сидела в кабинете доктора Функа. Она хорошо знала Юрия Георгиевича. Он был известен в городе больше как психиатр, а не в качестве венеролога. Веру смущала в кабинете доктора фигура гипсовой девочки, очень похожая на Дуняшу.

— Это работа Мухиной, — пояснил доктор. — Она поразительно похожа на вашу дочку.

Функ внимательно выслушал рассказ о ночном происшествии, о летающем корыте, о посвящении Дуняши в колдунью, о шабаше на кладбище.

— Какая прелесть! Какой сюжет, Верочка! Я ведь сам неисправимый мистик. По-моему, в этом не надо ничего менять. А в корыте и мне приходилось летать. Это же счастье! Успокоительные таблетки я вам выпишу, разумеется. Но не от болезни, а от эмоциональных перегрузок, треволнений, которые вы пережили, испытали.

— Но такого не может быть, — не согласилась Верочка.

— Вам требуется материалистическое истолкование события? — улыбнулся доктор. — Если вам от этого будет легче, пожалуйста: я ведь хорошо знаю Трубочиста, он владеет гипнозом. Логично предположить, что он симпатизирует вашей семье, поэтому проник ночью через окно, разбив горшок с геранью, подбросив деньги. Могла с ним быть и Фрося Меркульева. Лягушку они могли поджарить и съесть. А сцену на кладбище — внушить!