Боевой 41-й год. Тетралогия (СИ)

  - Ну, гады, - подумал он, - своим перекрестным огнем вы больше своих положите, чем наших. Словно услышав его мысли, немецкая пехота на флангах прекратила продвижение вперед и начала окапываться перед внешним кольцом колючки.

  - Понятно, - сделал вывод Иванов, - с флангов будут держать нас под перекрестным огнем, а атаковать с тыла.

  И, правда, с тыла немцы уже проползали за внешнюю "колючку". На минное поле надежды уже не было. Часть мин, наверняка, сдетонировала при артобстреле, другие засыпало слоем выброшенной разрывами земли, и они уже не сработают.

  В довершение бед на позициях взвода встали столбы минных разрывов. Глянув на опушку леса, Василий увидел, что немцы, как и в прошлый раз, в открытую выставили минометы на опушке. Он насчитал 8 штук. С четырехсот метров немецкие минометы били убийственно точно.

  Иванов сразу понял замысел немецкого командира. Перекрестным огнем с флангов прижать его бойцов в окопах, чтобы не могли высунуться, и перебить в окопах минами. Затем смять остатки взвода одновременной атакой пехоты с трех сторон. В первый раз с начала боя лейтенант испугался. Испугался не за себя, а за исход боя. До сих пор, он не сомневался, что взвод снова отобьет немцев.

  "При угрозе захвата противником взорвать мост", - молнией вспыхнула в мозгу строка из приказа. Где пригнувшись, где на четвереньках, где ползком, Василий изо всех сил заспешил к дзоту. Густо свистевшие над брустверами пули и осколки не позволяли даже высунуться. По дороге завернул к минометчикам. В дворике первого миномета увидел Петрова, бесстрашно корректировавшего огонь расчета. Выглянув за бруствер, Василий увидел, что Петров правильно оценил обстановку, и сам перенес огонь на немецкие минометы. Два из восьми уже были разбиты. Решив не отвлекать Петрова, он поспешил дальше. Влетев в дзот, кубарем скатился в нижний отсек, достал из под стола радиста подрывную машинку и трижды резко крутанул рукоятку. Даже в дзоте взрывная волна больно ударила по ушам.

  - Связь есть? - вопрос радисту.

  - Есть!

  - Передай в батальон: после массированного артобстрела противник атаковал с тыла и флангов силами до батальона при поддержке минометов. Мост взорвали. Имеем большие потери. Да смотри, передавай кодом!

  Поднявшись на верх, огляделся. Расчет "максима" менял воду в закипевшем пулемете. Расчет ДШК бездействовал.

  - Что немцы? - Спросил у Васильева, командира расчета ДШК.

  -Вытаскивают раненых с поля в овес. Атаковать не пытаются. По санитарам не стреляем.

  - Правильно! У нас наверху большие потери. Забираю у тебя третьего номера. Ты остаешься в дзоте за старшего. Если потребуется, используй радиста как третьего номера, - отдав необходимые распоряжения, Иванов выскочил в окоп.

  Первым делом поглядел на мост. Тучу дыма и пыли уже отнесло ветром. На месте береговых опор и посредине насыпи виднелись глубоченные воронки. Саперы потрудились на славу. Глубоко закопанные, три заряда по десять килограммов тола разнесли мост вдребезги. В этот момент Василий обратил внимание, что стрельба значительно ослабела. Посмотрев на немцев, он увидел, что пехота отползает от "колючки", минометчики оттаскивают уцелевшие минометы в лес. Ответная стрельба взвода тоже затихла. Ну, это было как раз понятно. У пулеметчиков кончался запас снаряженных дисков и лент. Лейтенант понял, что немецкий комбат, потеряв возможность захватить мост целым, решил поберечь людей. Гарнизон огрызался слишком больно.

  Обессиленный, Василий опустился на дно окопа, и некоторое время сидел неподвижно. Затем приказал глядевшему на него с ожиданием третьему номеру ДШК, фамилию которого запамятовал:

  - Давай бегом по окопам, собери всех командиров к дзоту. Пусть доложат о потерях.

  Поглядел на часы. Было 15 часов 44 минуты. Казалось, с рассвета прошла уже вечность, а день едва перевалил за полдень.

  - Хорошо хоть часы не остановились от сотрясений, - подумал младший лейтенант.

  Начали собираться командиры отделений. Вместо Петрова пришел командир расчета старший сержант Онищенко.

  - Что с Петровым? - предчувствуя недоброе, спросил Иванов.

  - Погиб наш лейтенант. Вместе со всем расчетом. Прямое попадание мины в дворик. Немцы стреляли очень точно. Наверное, у них корректировщики сидели на деревьях, и видели наши позиции. Но и мы четыре миномета у них разбили!

  Сердце Василия сжалось. Вот и остался я один из трех друзей - младших лейтенантов, с горечью подумал он. Жалко Костю. Жалко Ивана.

  Командир гарнизона оглядел остальных. У замкомвзвода Конюкова левое предплечье забинтовано, рука висит на перевязи. У обычно щеголеватого сержанта гимнастерка и галифе порваны во многих местах, залеплены землей. Лицо бурое и закопченное, только голубые глаза блестят. Другие выглядят не лучше. У Власенко забинтована голова под каской.

  - Доложите о потерях. Начнем с Онищенко.

  - Быстрее доложить, кто в строю. Кроме меня - один легкораненый минометчик, и один присланный боец. Один минометчик тяжело ранен.

  - В первом отделении в строю четверо бойцов, из них двое легкораненых, двое тяжелых, остальные убиты, - доложил Конюков.

  - Во втором отделении в строю двое, один тяжелораненый, - сообщил принявший второе отделение Дементьев.

  - В третьем отделении в строю трое бойцов, из них двое легкораненых, трое тяжелых - доложил Власенко.

  - Итого в строю 15 штыков, включая легкораненых, плюс шестеро в дзоте и я сам. Всего, значит 21 штык. Санинструктор цел?

  - Здесь я, товарищ лейтенант, - отозвался младший сержант Воронин из-за спин командиров.

  - И я цел, - послышался голос завхоза Прохорова.

  - Ну, если завхоз цел, значит, не пропадем, - пошутил Василий.

  - Прохоров, пока передышка, раздай бойцам сухой паек и воду. Действуй.

  - Воронин, не сиди здесь. Всех тяжелораненых перенеси в блиндаж артиллеристов. Он целый. Я видел. И ближе других к дзоту. После тяжелораненых займись легкоранеными. Быстро.

  - Товарищи командиры! - официально обратился Иванов к оставшимся.

  - Мы выдержали уже второй тяжелый бой. Первую задачу командования мы выполнили. Мост врагу не отдали. Теперь мы можем отходить к своим. Но, сейчас отходить нельзя. В тылу за нами потрепанный батальон немцев. Немцы на нас сильно злые за потери и за мост. Если выйдем из окопов, нас сразу же обнаружат и перебьют в поле. Значит, надо продержаться до темноты, а потом, по тихому уходить. Так и приказывает нам командование.

  Думаю, немцы нас в покое не оставят. Им нужно восстанавливать мост. Скорее всего, они повторят артподготовку, затем снова атакуют. Для артподготовки им нужно подвезти снаряды к пушкам. Сколько у нас времени? Не знаю. Может час, может полтора. Сейчас, как бойцы поедят, готовимся к отражению атаки. Сектора обороны отделений те же. Собрать все оружие, почистить. Снарядить диски, ленты, магазины. У каждого стрелка должно быть по винтовке и по автомату, по десятку гранат. Потом, если будет время, восстановить стрелковые ячейки для каждого бойца.

   План обороны такой. На время артобстрела рассредоточиться по всем блиндажам. Я буду в дзоте. Из тяжелого оружия у нас остались ДШК, миномет и ПТР. Оставшиеся мины рассредоточить в два блиндажа. В левом пулеметном блиндаже "дегтярь" и ПТР. После артобстрела отражаем атаку. Огонь из автоматов открываем только когда немцы будут в 20 метрах от внутренней "колючки". Когда будут переползать под "колючкой", закидываем их гранатами. Гранат не жалеть! У нас их много. Если, несмотря ни на что, немцы подойдут совсем близко, и начнут забрасывать внешний окоп гранатами, сразу отходим во внутренний кольцевой окоп. В нем тоже подготовить стрелковые ячейки и в них запас гранат. Тут будем биться до последнего.

  - Онищенко, огонь из миномета по обстановке. Главные цели - минометы и пулеметы.

  - В дзоте главный - Васильев. Как начнется бой - дверь на засов. И держитесь. Несмотря ни на что. Помни, главное - не давать немцам восстанавливать мост.