Империя хаоса. Тени Бога. Дилогия( третья и четвертая книга серии)

– И вы двое, смотрите не потеряйтесь.

– Не потеряемся, – заверил ее Линней.

Голос его прозвучал как-то уныло. Адриана догадалась: он, очевидно, ждал нагоняя от Эмили за то, что ввязался в словесную перепалку с Елизаветой.

Адриана в плотном окружении деревьев осталась совершенно одна. Шлейф ее амазонки задевал ветки деревьев. Казалось, только этот звук нарушал тишину леса. До нее донесся чей-то крик и последовавший за ним звук выстрела мушкета. Она решила, что началась охота. Очевидно, Эркюль разуверился в том, что ему удастся что-нибудь купить у местных жителей. Их было здесь много – странного вида люди, со смуглыми лицами и трудно произносимыми именами, ведущие примитивный образ жизни, подобно коренным жителям Америки. Приземляясь, они выбрали место подальше от их жилищ, чтобы не пугать. Эркюль отправился к ним в сопровождении отряда, захватив товары для обмена.

И она не поверила своим глазам, когда несколькими минутами позже увидела его едущим довольно быстро по лесу верхом на коне. Он вертел по сторонам головой, будто искал что-то или кого-то.

И как гром среди ясного неба, Адриану осенило – он, наверное, ищет ее. После попытки Ирины убить ее она избегала встреч с Эркюлем. Он, должно быть, хочет поговорить с ней. Конечно же, этот разговор неизбежен, но только не сегодня, она не хочет вызвать новую вспышку ярости Ирины. Особенно ей не хотелось заводить этот разговор здесь, в лесу, это могло вызвать всевозможные толки и подозрения. Адриана подобрала шлейф, чтобы он не шуршал, и спряталась за ствол большого дерева, ожидая, когда Эркюль проедет.

Когда она выглянула из-за дерева, Эркюля нигде не было.

– Почему ты прячешься?

Пораженная, Адриана резко обернулась. Женщина стояла и смотрела на Адриану.

На ней была одежда из шкур и меха животных, аккуратно скроенная, украшенная костяными пластинами и вышивкой. Женщина была смуглой, с узкими миндалевидными глазами и показалась Адриане невероятно знакомой.

– Василиса Карева?

– Нет, это не мое имя.

Адриана присмотрелась повнимательнее. Сходство было поразительное, но это, конечно же, была не Василиса. У этой женщины нос был шире и глаза не черные, а карие. И лицо у Василисы было таким же белым, как и у Ирины, у незнакомки – значительно смуглее. Она говорила по-русски, но с очень сильным акцентом:

– Простите, мне показалось, я вас знаю.

– Возможно, мы встречались в мире духов. Я вижу, их вокруг тебя много собралось.

Холодок пробежал по спине Адрианы.

– Вы их видите?

– Они как туман клубятся.

– У вас есть алхимическое устройство, чтобы видеть их?

– Я не знаю, о чем ты говоришь. Если ты имеешь в виду свою руку, то у меня ничего такого нет. Духи сами привели меня сюда.

В душе Адрианы ядовитой змеей зашевелились подозрения. Не желая больше полагаться на джиннов, она открыла глаза на manus oculatus.

У женщины было три спутника. Природа этих malakim была неизвестна Адриане, обычно они являлись ее эфирному зрению в виде геометрических форм Серафим и Смерть, атаковавшая ее в Санкт-Петербурге, были единственным исключением. Спутники женщины походили на смутно различимые тени, связанные с ней нитями силы.

– Кто ты? – выдохнула Адриана.

– Обычная шаманка, ничем не отличаюсь от остальных шаманов. Гораздо важнее знать, кто ты?

Адриана не без удивления заметила, что женщина дрожит всем телом и голос у нее вибрирует. По всему видно, от страха она готова пуститься в бегство.

– Когда я была девочкой, – продолжала женщина, – кул, который живет глубоко в воде, поймал меня и увлек в свое царство. Он говорил мне ласковые слова, словно был моим другом, но сам топил меня, желая отнять у меня душу. Мой дядя увидел, что я погибаю. Он позвал на помощь старого шамана. И шаман отрезал от меня кула, и потом его по частям дали мне съесть. Вначале я была очень слабой, почти умирала а затем снова стала сильной. И я до сих пор могу их видеть, но как бы сквозь пелену. Я научилась искусству шамана для того, чтобы поглощать их. И вот, как ты видишь, духи помогают мне. – Голос женщины сделался совсем тихим. – Но мои духи не похожи на тех, что служат тебе. Они не похожи на твою руку, которая и не рука вовсе.

– Что ты видишь, когда смотришь на мою руку?

Женщина подошла ближе и потянулась к manus oculatus.

Адриана позволила ей прикоснуться.

– Это дерево, – выдохнула женщина. – Это то самое древо, на котором держится мир. Оно подобно столбам, что держат дом, отверстию в крыше, через которое выходит дым, оно подобно Северной звезде.

– Я не понимаю, что означают все эти образы.

– Я видела и другое дерево, – пробормотала женщина. – Оно летело очень высоко, так же как вас духи принесли по воздуху. Но не настолько высоко, чтобы я не могла видеть его. Когда то дерево пролетело надо мной, у меня внутри все перевернулось. Не очень сильно, поскольку оно сделало это ненамеренно. Если бы оно попыталось по-настоящему перевернуть мое нутро, то я исчезла бы, как исчезает искра пламени в порывах разбушевавшегося ветра. Нет, у меня же просто осталась резь в глазах, словно меня ненадолго окутало дымом. Волна его жизненной силы едва коснулась меня, а мне показалось, кровь застыла в жилах. – Женщина замолчала. И дрожать она перестала. – Я пришла убить тебя, – сказала она.

– Почему?

– Потому что ты можешь сотрясти это дерево и даже сломать его. Потому что ты охвачена безумием, а таким не место в мире. Но сейчас я вижу, что не могу тебя убить. Только попусту потрачу силы, а они будут нужны моему народу, когда придет твое время. Но есть еще и другое дерево: тысяча птиц сидит на его ветках, корни его уходят в глубокие воды, туда, где живет кул, а его крона теряется в небесах. Оно опаснее тебя, возможно, ты для него самая большая надежда. Вы вместе – величайшая опасность, поэтому я хотела убить тебя. – Женщина сделала шаг назад. – А теперь позволь мне вернуться к моему народу.

– Подожди. То другое дерево. Когда ты его видела?

– Я была еще ребенком. Десять зим прошло с тех пор или даже больше. Духи летели за ним, как стая гусей за вожаком, небо было усеяно черными звездами. Все, а сейчас я ухожу.

– Нет. Подожди. Расскажи мне еще…

– Не могу. Возле тебя есть кто-то, кто хочет отнять мою душу. И он вот-вот появится здесь. Если я останусь, мне не устоять перед ним, я погибну. – Она замялась, словно желая еще что-то сказать, но потом вдруг развернулась и со всех ног бросилась бежать.

И в то же самое мгновение появился Уриэль. Он несся вслед убегавшей женщине.

"Нет!" – закричала Адриана.

"Это не твоя забота, – ответил серафим. – Она – враг, источник ненависти".

"Я говорю – нет".

"Ты помнишь наш последний разговор?"

"Помню, и очень хорошо. Если ты служишь мне, то пусть она живет".

"Хочу посмотреть, какая ты в гневе", – сказал Уриэль и исчез.

"Следуйте за ними, – приказала Адриана джиннам, – не дайте ему причинить ей зло".

"Мы не можем, госпожа. Он наш повелитель, как и ты".

Адриана в сердцах сделала им знак удалиться. У татарки была грань, за которую та боялась переступать. А у нее, Адрианы, не было такой грани. Никогда не было.

Задыхаясь от отчаяния, Адриана опустилась на землю, чувствуя себя беспомощным насекомым, навечно застывшим в сгустке смолы. Она потерпела поражение.

Недолго Адриана тешилась ролью побежденной. От ее заблуждения, что она управляет malakim, не осталось и следа. Она могла управлять лишь собственным ходом мыслей. И ей ничего больше не оставалось, как здраво осмыслить происшедшее.

Подведем итог тому, что сказала татарка. Ее сын представляет опасность. Она сама представляет опасность. Вместе они – величайшая опасность.

Но почему? Что все это значит? Очевидно, дерево – это всего лишь метафора. Когда она вглядывается в пространство эфира, она видит диаграммы, это результат ее образования, отражение ее системы мышления. А что в эфире видит татарка? Если она видит дерево, то что на его месте должна увидеть она, Адриана? Как расшифровать этот знак?