Империя хаоса. Тени Бога. Дилогия( третья и четвертая книга серии)

– О, как интересно, – сострил Вольтер. – У одной моей кузины лицо в прыщиках, и рисунком они напоминают карту Перу, но чтобы по ее лицу ориентироваться на местности… – Он замолчал и многозначительно посмотрел на замысловато выбритую голову Прайбера. – Это и есть ваша утопия?

Между бровей Прайбера собралась складка, свидетельствовавшая о сдерживаемом раздражении.

– Простите, сэр, не имею чести…

– Вольтер к вашим услугам.

– Автор "Эдипа"?

– Если кто-то должен принять на себя хулу за это творение, то я готов.

– Вы заговорили об утопии, мистер Прайбер, – тихо заметил Франклин. Он сомневался, правильно ли поступил, что попросил Вольтера принять участие в этом разговоре.

– Да. Полагаю, вы оба согласитесь со мной, что Старый Свет сам себя сталкивает в пропасть.

– Неужели там все так безнадежно плохо? – осторожно спросил Франклин.

– Я очень долго верил, нет, даже мечтал, что можно построить более совершенное общество. Я знаю, что вы оба, – мне известно, кто вы, мсье, – тоже размышляли над тем, как сделать жизнь людей лучше. Я искал пути, еще находясь на родине, и обнаружил, что люди, живущие в сельской местности, – простые и честные, чтящие традиции своих предков, – почти совершенны по сравнению с городскими жителями и брызжущими желчью придворными. Но даже и над ними, несмотря на перемены последних лет, слишком тяготеет груз прошлого. Старый Свет безнадежно испорчен.

Франклин пожал плечами:

– Когда я там был, у меня сложилось мнение, сходное с вашим.

– Я думаю, вы согласитесь со мной, что в Новом Свете, где так много возможностей, мы могли бы построить страну – империю – на основе справедливости и целесообразности. Но нам никогда не удастся это сделать, если мы будем руководствоваться традициями Старого Света и следовать его порокам. Я уверен, что мы могли бы научиться жить по-новому. Я поверил в это, как только прочитал о них, впитав в себя нравы народов, населяющих этот континент и никогда не знавших ярма тиранов.

Франклин кивнул. Он начал чувствовать симпатию к молодому человеку.

– Мне часто приходила в голову мысль, что индейцы пользуются весьма разумной системой правления.

– Разумной, но не совершенной. Но ее можно усовершенствовать! – с воодушевлением воскликнул Прайбер.

– И как вы намерены это сделать, мистер Прайбер? – спросил Франклин с некоторой осторожностью.

– Во-первых, я человек действия. Когда на Европу обрушились бедствия, я понял: время пришло. Я бы еще долго сомневался и откладывал, если бы все было более или менее спокойно. Но глупость и жестокость правительства Саксонии, где я в то время жил, подтолкнули меня к принятию решения. Мне стоило больших трудов добраться сюда, корабли не хотели плыть к берегам Нового Света. Но три года назад мне все же посчастливилось устроиться матросом на один из них.

– Какой верный ход. Вы отправились на поиски Эльдорадо, не так ли?

Франклин услышал сарказм в вопросе Вольтера. Но Прайбер его не заметил.

– Эльдорадо? Нет смысла потакать собственной жадности и тратить время на поиски золота Эльдорадо. Надо не искать, а строить. Хотя, признаюсь, меня увлекли рассказы о Новой Андалузии, о цикории, который первые переселенцы нашли в этих землях. Но этот сказочный край оказался не чем иным, как землями чероки, поразившими меня тем, в какой гармонии человек живет с природой; именно о таком устройстве человеческой жизни я и мечтал. В итоге я прибыл сюда и поселился с индейцами, чтобы понять, что такое хорошо и что такое плохо. Я привез с собой практические знания и многому научил их, и они прониклись ко мне уважением. И когда я заговорил с ними о лучшей жизни, мои рассказы увлекли их. Короче говоря, джентльмены, в Теллико верховный вождь сделал меня своим премьер-министром и дал мне право помогать в создании своего рода рая на земле, какой и вообразить трудно.

– Не могли бы вы, мистер Прайбер, в нескольких словах описать этот сказочный рай?

– В нескольких словах не получится. Но все свои соображения я изложил в форме небольшой книжки, она помогает понять мой замысел.

– Но вы же сами сказали, что у нас нет времени.

– Это верно, поэтому я постараюсь обрисовать основные принципы этого нового общества. Основополагающий принцип заключается в том, что все люди равны – чероки, маскоки, немцы, англичане, французы. В совершенном государстве не будет различий между людьми разных национальностей и различного цвета кожи, будет единый народ.

– Очень прогрессивно, – заметил Вольтер.

Его слова хотя и прозвучали скептически, но направление мысли ему явно нравилось.

– Все должно делаться и решаться совместно, – продолжал Прайбер. – Не будет никакой единоличной собственности – что принадлежит одному, то принадлежит всем. Вы понимаете, какой глубокий смысл в этом заложен? Это принцип справедливого разделения власти и богатства, этого не было в Старом Свете, что в конце концов его и погубило. Париж пал – рухнул колосс на глиняных ногах, – народ не выдержал бремени, не смог более удовлетворять непомерные прихоти знати. Уничтожьте возможность существования богатства, и вы тем самым уничтожите возможность существования бедности. – Он все больше воодушевлялся и оттого всем телом подался вперед. Пальцы его, словно молоточки, барабанили по столу. – Даже женщины будут общими. Ни один мужчина не сможет назвать какую-нибудь одну женщину своей женой. И дети будут воспитываться сообща, и таким образом они потом весь народ будут считать своими родителями.

Франклин посмотрел на Вольтера, пытаясь сообразить, как в таких случаях подобает отвечать дипломату. Он откашлялся и изобразил на лице улыбку:

– Мистер Прайбер, я отчасти согласен с вами: алчность и счастье редко живут под одной крышей, и скорее всего не мы владеем богатством, а оно заставляет нас ему служить. Ваша идея о равенстве звучит привлекательно, я считаю, что источником многих бед являются погрязшая в пороках правящая аристократия и незаслуженные привилегии.

Прайбер возбужденно закивал.

– А что же будет с промышленностью, ростом благосостояния, тяжелым трудом, если в новом обществе не будет происходить никаких изменений к лучшему? Не получится ли так, что лентяй будет жить за счет труженика? А что касается идеи общности всех женщин, я скажу так: на моем веку мне не раз приходилось делить женщину с другими мужчинами, и каждый раз ничего хорошего из этого не выходило.

– Мой личный опыт свидетельствует о том же, – поддакнул Вольтер. – И вот что я еще заметил: коль вы премьер-министр империи, то, похоже, равенство распространяется только на правящий класс. Или вы планируете узаконить выборы?

Прайбер нахмурился:

– Наблюдая за дикой природой, мы замечаем, что в каждом стаде вожаками являются самые сильные животные. Этим же законом должно руководствоваться и человеческое общество. Те из людей, кто более всего годится на роль лидера, должны естественным образом выдвинуться вперед и получить всеобщее признание.

– А разве они примут на себя дополнительную ответственность, зная, что это ничего не прибавит к их благосостоянию, что они останутся в равном положении с самым последним свинопасом? – удивился Вольтер.

– Конечно.

– Думаю, это чрезмерно оптимистический взгляд на мир.

– Вы так думаете? – холодно спросил Прайбер. – А вы, мистер Франклин?

– А чего вы от меня ждете, сэр? Поддержки? Ваша система и без моей поддержки либо будет работать, либо нет.

– Я знаю, мистер Франклин, вы ищете способ объединить страну, все народы этого континента сплотить в одно целое. И как вы намерены достичь своей цели? Одну стрелу переломить легко, но колчан стрел – невозможно.

– Вы хотите, чтобы колонии приняли вашу утопическую идею?

– Конечно. Я понимаю, мое желание не может осуществиться полностью. Однако, я уверен, со временем мой народ, процветая, увлечет своим примером всех остальных. И в этом я хочу заручиться вашей поддержкой, сэр.

– Я не могу ничего гарантировать.