Призрак Великой Смуты (CИ)

Видимо заметив, как изменилось мое лицо, Саид-эффенди убрал четки в карман и достал откуда-то – и как это у него только получается! – маленький листочек папиросной бумаги. Это было послание от бинбаши Мехмед-бея.

Тот сообщал мне, что переворот нужно осуществлять немедленно. Младотуркам стало известно о заговоре. Энвер-паша выехал с фронта в Стамбул и завтра утром будет здесь. Их союзник Кемаль-паша, который пользуется большим авторитетом в армии, узнав о поражении войск Вехип-паши, срочно выехал из Вены в Стамбул и тоже скоро будет здесь. Этот человек очень опасен, но до места назначения он не доедет – им займутся совсем другие люди. Энвер-паша также не должен добраться до Стамбула, и меры для этого уже приняты. Таким образом, самые опасные для участников переворота главари младотурок будут нейтрализованы еще до его начала. Нам останется только арестовать или ликвидировать Талаат-пашу и Джемаль-пашу. В конце своего послания бинбаши Мехмед-бей выразил надежду, что наших сил должно хватить на то, чтобы успешно завершили все то, что мы задумали.

Я задумался. Выхода у нас не было. Нам требовалось взять власть еще до завтрашнего утра. Иначе мы не доживем до завтрашнего вечера. Даже если Энвер-паша и Кемаль-паша будут убиты, то Талаат-паша и Джемаль-паша останутся живы, и они нас не помилуют. Более того не помилуют они и нашу страну, которую их политика приведет к полному краху и уничтожению, и тогда развалины Оттоманской порты превратятся в поле боя между русскими и странами Антанты.

Саид-эффенди вопросительно посмотрел на меня, а потом протянул мне руку. Я понимающе кивнул и протянул ему послание Мехмед-бея. Он достал из кармана зажигалку, крутанул колесико и поднес трепещущий язычок пламени к бумажке. Она вспыхнула и мгновенно превратилась в пепел. Растоптав этот пепел ботинком, Саид-эфенди одобрительно похлопал меня по плечу.

– Уважаемый Гасан-бей, я уверен, что в этот раз у вас все пройдет так, как вы задумали. Когда человеку угрожает смертельная опасность, он совершает такие поступки, на которые никогда не решился бы в обычном состоянии. Помните – нельзя колебаться ни на минуту – только в этом случае вы добьетесь успеха. Вперед и только вперед. Желаю вам удачи, и да пребудет с вами милость Всевышнего!

То, что последовало потом, я вспоминал как какой-то затянувшийся кошмар. Сразу после свидания с посланцем Мехмед-бея я встретился с Мехмедом Вахеддином и рассказал ему, естественно, не сообщив ничего об источнике моей информации, о том, что нам всем осталось жить менее суток. Мой собеседник сперва чуть было не грохнулся в обморок, но потом, быстро придя в себя, развил бурную деятельность. По телефону он обзвонил всех своих конфидентов, произнеся при этом условный сигнал. И все тут же завертелось-закрутилось.

Группу особо доверенных офицеров я отправил на вокзал «Сиркеджи», куда приходят поезда из Европы. Там они должны были встретить поезд, в котором следовал из Вены Кемаль-паша. Хотя Мехмед-бей и обещал, что тот не доберется живым до Стамбула, но нам стоило подстраховаться. Такую же группу я отправил на вокзал «Хайдар-паша», на который приходят поезда из азиатской части Турции. Они должны были встретить поезд Энвер-паши и ликвидировать этого человека, если он будет еще жив.

А сам я решил заняться Талаат-пашой и Джемаль-пашой. Самым опасным из этих двоих был Талаат-паша. Он был великим визирем и вторым человеком после Энвер-паши. Его я решил арестовать лично. Но живым он нам не дался. Талаат-паша открыл огонь из пистолета по моим офицерам, когда они попытались войти в его кабинет, и нам пришлось его пристрелить. Жаль только, что этот сын гиены успел ранить двух моих людей. Мы намеревались отдать его под суд как главного виновника уничтожения армян, ассирийцев и понтийских греков. Но судить его теперь будет только Аллах. И я надеюсь, что этот суд будет скорым и справедливым и что это чудовище попадет туда, куда ему следует – прямиком в адское пекло.

Джемаль-паша попал к нам в руки целехоньким. Хотя он и прославился своей жестокостью – недаром арабы, которые немало натерпелись от него, когда этот подонок был военным губернатором в Сирии, дали ему прозвище «Ас-Саффах» («Кровавый мясник»), – у него не хватило мужества оказать нам сопротивление. При виде наведенных на него стволов пистолетов Джемаль-паша упал на колени и жалобно стал умолять нас не убивать его. Я хотел было пристрелить его на месте, но неожиданно вспомнил, что напротив его имени стояла пометка, сделанная рукой Мехмед-бея: «Если будет возможность, не убивайте его. Он нам может понадобиться». На словах же Саид-эффенди пояснил мне, что в бытность губернатором Сирии у Джемаль-паши были интересные контакты с французской разведкой и эта скотина слишком много знает для того, чтобы просто так умереть от моей пули. Возможно, что с его помощью мы сумеем приоткрыть тайну, окутывавшую обстоятельства вступления Турции в злосчастную для нее Великую войну.

К утру все было кончено. Верные нам войска заняли военное министерство, министерство финансов, государственный банк, вокзалы, телеграф и телефон. Те группы наших людей, что были посланы на вокзалы, сообщили мне, что люди Мехмед-бея прекрасно справились со своим делом и Энвер-паша с Кемаль-пашой уже покинули этот бренный мир.

Когда на вокзал «Сиркеджи» прибыл поезд из Вены, то в нем был обнаружен уже хладный труп Кемаль-паши без признаков насильственной смерти. Вызванный на вокзал военный врач засвидетельствовал смерть прославленного защитника ислама и героя Галлиполи от сердечного приступа.

А вот те наши люди, которые отправились на вокзал «Хайдар-паша», поезда с Энвер-пашой так и не дождались. Оказалось, что не доезжая десяти миль до Стамбула вагон, в котором следовал виновник всех наших бед, взорвался. Как попала в тщательно охраняемый вагон лидера младотурок взрывчатка и кто ее привел в действие – все это осталось для меня загадкой. В огне, вспыхнувшем после взрыва, погибли почти все охранники Энвер-паши, а сам он был разорван взрывом в клочья.

Захватив и уничтожив верхушку младотурок, на следующий день мы от имени султана объявили во всех утренних газетах Стамбула о смене власти и ликвидации тех, кто привел наш народ к военной и политической катастрофе. Так же было объявлено, что султан Мехмед V назначил регентом своего брата Мехмеда Вехедеддина, а новым главой правительства Мехмеда-Ферид-пашу.

Первым же своим декретом новые власти Османской империи заявили о желании прекратить огонь на Русском фронте и направить в Москву представительную делегацию, которая должна начать переговоры с главой Советской России Сталиным о заключении мирного договора.

Известие о том, что страшная война, стоившая всем нам страшных людских и материальных потерь, скоро завершится, вызвала бурный восторг у жителей Стамбула, боявшихся того, что их город мог превратиться в поле битвы. Люди плакали, обнимались на улицах и возносили хвалу Аллаху.

Уже в середине дня я встретился с Сеид-эфенди. Он передал мне привет и поздравления от бинбаши Мехмед-бея, сказав, что тот уже полностью осведомлен о том, что произошло у нас в Стамбуле, и что как только турецкие войска прекратят огонь на фронте, то и русским войскам также будет отдан приказ прекратить боевые действия. Перемирие продолжится до тех пор, пока будут идти переговоры в Москве. Но русское командование будет внимательно наблюдать за поведением турецких войск, и в случае возобновления боевых действий прикажет продолжить наступление вглубь Турции.

– Уважаемый Гасан-бей, – сказал мне Сеид-эффенди, – постарайтесь убедить некоторые горячие головы из числа турецких военачальников, чтобы они не испытывали наше терпение, которое не безгранично. Мы шутить не будем, и у нас вполне достаточно сил, чтобы пройти насквозь всю азиатскую часть Турции, и для того, чтобы при поддержке Черноморского флота высадить на Босфоре морской десант. Необходимые для этого силы и средства, высвободившиеся после заключения мира с Германией, у нас есть. Но, как мне кажется, те, кто информирован о том, чем закончилась недавняя авантюра Энвер-паши, вряд ли захотят повторить его печальный опыт.